Ночь

Ясинский Иероним Иеронимович

Жанр: Рассказ  Проза  Русская классическая проза    Автор: Ясинский Иероним Иеронимович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ночь ( Ясинский Иероним Иеронимович)

В комнате было темно. Только окно мутно смотрело из сумрака как чей-то фантастический бессонный глаз. Грохот экипажей становился неслышнее и неслышнее и, наконец, стих; и город, утонувший в холодной мгле апрельской ночи, заснул.

Воцарилась невозмутимая тишина.

Орлов сидел у стола и сжимал в руках револьвер.

Он думал о том, что никто не услышит выстрела. Он один среди этого безмолвия, среди этой тьмы, которая кажется ему слепою силою, налёгшею на мир, беспощадною и всемогущею как смерть, необъятною и бездонною, холодною и тяжёлою как море… Его гнетёт, ужасает это одиночество, злит.

Курок щёлкнул, с эластическим треском. Холодное дуло нащупало висок и приникло к нему.

Город виднелся из окна пятого этажа как чёрная бездна.

О, как Орлов ненавидел этот город! В жертву этому чудовищу, этому алчному, кровожадному, стоустому богу, он принёс все порывы своей честной молодости. И не он один. Много было жертв, и много было страданий, и много было разбитых надежд, растерзанных жизней. А чудовище всё оставалось неудовлетворённым, жестоким и холодным, и всё зияла его окровавленная пасть, требуя новых и новых гекатомб, и с идиотским равнодушием смотрели его бесчисленные глаза на жертвенник, никогда не остававшийся праздным…

– Умри!!.

Но в то мгновение, когда Орлов хотел спустить курок, в нём вдруг проснулась жажда жизни, которая сладкою тоскою наполнила его грудь и зажгла в мозгу яркие образы; пред ним промчались пёстрой вереницей видения, с мольбой протянувшие к нему руки…

Молодой человек уронил на стол револьвер.

Воспоминания толпились, кружились в уме. И в этом вихре образов, то ясных, то неопределённых, в этой смене картин, то тусклых, то залитых солнцем, в этой сутолоке прозрачных и лёгких как туман видений, то выступавших из тьмы, то вновь погружавшихся в неё, звучали призывные голоса – то милые и нежные, то суровые и важные…

Полоска света между тем прорезалась на горизонте, и ночь стала синеть.

Орлов поднял голову и раскрыл глаза, жадно куда-то всматриваясь… Ему хотелось остановиться на всём, что оправдывало его новое, ещё робкое решение – жить.

Мысленным взором проник он за пределы ненавистного города.

Вот расстилается равнина, бесконечная и гладкая как скатерть. Лишь местами вздуваются на ней цепи холмов как жилы, напрягшиеся на теле какого-то мощного существа, да реки блестят, разветвляясь. Здесь и там пятнами, зелёными и жёлтыми, выступают леса и поля. Белеются города, точно военные лагери, и муравейниками кажутся серые деревушки. Дым пожаров кружится. Поезда как пиявки ползут по рельсам, увозя за границу хлеб – дар великой равнины.

Это родина.

Тяжело покинуть её, тяжело оторваться от этой панорамы, надрывающей душу!..

Вот Орлову кажется, что он наклонился над нею, и она так близко, что он видит людей. Они копошатся как муравьи. Точно огромное животное, с бесчисленным множеством голов и рук, народ растянулся по всей необъятной площади, наполняя воздух шумом своего дыхания…

Вид этого полудикого, тёмного, исполинского существа, тоскливо размышляющего о куске хлеба, воскресил в его груди потухавшее пламя…

На его лице, с обширным лбом, разгорячённым и вспотевшим, застыло выражение – не то счастья, не то покорности какому-то долгу – суровому и тяжкому.

Слёзы душили Орлова. И он чувствовал, как его кровь теплеет, как сердце бьётся согласно с миллионами других сердец, как нервы словно сплетаются с нервами всех, как он становится атомом огромного целого, ничтожною частью общественного организма, горлом того смирённого животного, которое ему сейчас грезилось, и боли которого заставляют его трепетать и жаждать крика…

Рассвело.

Апрель 1880 г.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.