Путешествие за край Земли

Михайлов Валерий

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Путешествие за край Земли (Михайлов Валерий)

Гиперглава первая

Корабль уродов, где твой штурвал и снасть?

Я так боюсь упасть в морскую воду;

Корабль уродов, что ты готовишь мне,

Гибель в морской волне или свободу?

Борис Гребенщиков «Корабль уродов»

Глава первая

На экране крупным планом появляется лист бумаги и рука, держащая старомодную перьевую ручку.

«Пользуясь случаем, хочу сказать»… — выводит рука каллиграфическим почерком. Слышны шаги: кто-то вбегает в комнату, но зритель не видит, кто.

— Папа! Папа! — звучит радостный детский голос — посмотри, что я нашел!

Раздается оглушительный взрыв. На экране огонь. Титры.

Вот такая вот глава.

Глава вторая, в которой…

Раз мир бардак,

То судьи сутенеры.

Подглава 1

Комната размером 4х5. Стены оклеены бледными однотонными обоями. Пол (ДВП) окрашен в абрикосовый цвет. Окно зашторено. С потолка свисает старомодная дурацкая люстра с какими-то аляповатыми ангелочками с дебильными лицами. Горит электрический свет. У противоположной от окна стены стоит большая кровать. На кровати сидит маленький тщедушный очкарик. Его лицо и фигура не дают ни малейшего представления о национальной принадлежности данного субъекта. На кровати «у стеночки» кто-то лежит, укрывшись с головой одеялом. Кроме них в комнате еще один человек: уборщик. Нелепая жертва юмора создателя. Высокий, тощий, лысый. На некрасивом лице полное отсутствие какого-либо выражения. Уборщик меланхолично работает шваброй. Слева под мышкой он зачем-то держит скейтборд, который, несомненно, мешает ему работать.

— … Лена и Надя, — рассказывает уборщику очкарик, — милые, нежные, ласковые, красивые, очаровательные, мечтательные, завораживающие, магические, ошеломляющие…

Уборщик с отсутствующим видом трет один и тот же участок пола. Он даже не делает вид, что слушает.

— А хочешь, я тебе их найду? — говорит вдруг уборщик, когда количество эпитетов вдвое превышает официально установленное количество слов в русском языке, и когда вероятный или гипотетический зритель (лучше зрители) уже отчаялся дождаться хоть какого-нибудь развития событий.

— Ты? — удивился очкарик?

— Ну да. А почему бы и нет?

— Шутишь?

— Мне за это не платят.

— Да… конечно… сейчас.

Очкарик выуживает из-под кровати мятые пыльные брюки, роется в карманах.

— Держи, — говорит он, протягивая уборщику мятую купюру.

Уборщик берет деньги, расправляет…

— Это что? — спрашивает он.

— Я… ты не думай… — мямлит очкарик.

— Ты дал мне червонец! Что может быть оскорбительней для порядочного человека!

— У меня больше нет. Зарплату задерживают до понедельника.

— Дай, — приказывает уборщик, вырывая у очкарика из рук брюки. При этом скейтборд падает на пол.

В результате настойчивых поисков уборщику удается добыть из карманов немного мелочи.

— И это все? — презрительно спрашивает он.

— Я же говорю, зарплата…

— А что у тебя в другой комнате?

— Какой комнате?

— У тебя ведь двухкомнатная квартира?

— Ну.

— Значит, должно быть две комнаты.

— Ты прав, — грустно соглашается очкарик.

— Вот видишь, — говорит уборщик, направляясь в другую комнату.

— Там… туда нельзя. Там не убрано, — говорит, краснея, очкарик.

Он вскакивает с кровати, выбегает из комнаты в коридор и заслоняет собой дверь в другую комнату. В коридоре тоже горит свет. Причем, всегда, даже когда перегорают лампочки.

— Это моя работа, быть там, где не убрано, — решительно говорит уборщик, отталкивая очкарика.

Он открывает дверь, и сразу же теряет всю свою решительность.

— Мать твою! — говорит уборщик, вот это срань!

После этих его слов камера «заглядывает» во вторую комнату очкарика. Там действительно срач. Такое впечатление, что кто-то разгрузил несколько мусорных контейнеров.

— Я получил это в наследство!

— На твоем месте я давно бы отправил все на свалку.

— К сожалению, я смогу это сделать только через шесть месяцев. Таков закон. Вдруг объявятся другие наследники?

— Думаешь, на это кто-то позарится?

— Нет, но как я тогда докажу, что пятьсот килограммов личных вещей безвременно ушедшей тети…

— Так у тебя действительно нет денег?

— Я же сказал… Клянусь тетиным прахом.

— Будешь должен, — сказал уборщик и вышел из квартиры.

— У тебя действительно нет денег! — послышался грубый женский голос из-под одеяла.

— Увы, — вздохнул очкарик, возвращаясь в комнату с кроватью.

— Какая же ты скотина, Михаил! — так читатель узнает, что имя очкарика Михаил.

Женщина откидывает одеяло. К глубочайшему сожалению любителей «клубнички» она одета. Ей около двадцати пяти. Невысокая, худая, кому-то может показаться симпатичной. Короткие белые волосы, ужасный грим, яркая кофточка, узкие джинсы, ботинки. На подошвах следы кетчупа, майонеза и горчицы.

Михаил (теперь я буду называть его так) развел руками.

— А как ты собираешься рассчитываться со мной?

— А в чем проблема?

— У тебя же нет денег. Забыл?

— Ну и что? В булочной, например, мне отпускают в кредит.

— В кредит?! — взвизгнула женщина; от злости ее лицо покрылось пятнами. — Подлец!

Она профессионально наградила Михаила звонкой пощечиной.

— Подлец! — повторила она и вышла из комнаты.

Хлопнула входная дверь.

Где-то под кроватью зазвонил будильник.

— Черт! Работа! Опаздываю!

С этими словами Михаил пулей вылетел из комнаты. Забежав на кухню, он поставил чайник, покормил таракана, который жил в клетке на подоконнике, поменял ему воду. Почистив зубы (это он сделал уже в ванной), Михаил надел все те же мятые брюки и такую же мятую рубашку, которую опять же выудил из-под кровати.

Засвистел закипевший чайник.

— Бегу, — крикнул Михаил, словно чайник мог его слышать.

Чайник засвистел еще громче.

— …! — выругался Михаил, но из-за свиста чайника, мы не расслышали, как.

Михаил быстро проглотил пару бутербродов, которые запил чашкой растворимого кофе, и пулей выбежал из квартиры. Несколько раз срикошетив от стен, он спустился по лестнице — лифта в доме не было. К счастью, жил он на втором этаже. Выйдя из дома, Михаил забрался в достаточно подержанный, повидавший на своем веку, автомобиль. Несмотря на преклонный возраст, машина резво набрала скорость и выскочила на почти пустую дорогу.

— И так, уважаемые дамы и господа, — я педиатр, — рассказывает Михаил, повернувшись к боковому окну. (Я, автор, нарочно перескакиваю с настоящего времени на прошедшее и наоборот). Он говорит в воображаемую камеру, которая следует параллельным курсом с машиной. На дорогу он почти не смотрит, — педиатр, — повторяет он, — не педагог, не педофил, а педиатр. Работаю я с детьми, причем знаю о детях все или почти все. Я профессионал. Однажды меня даже взяли на курсы Камасутры для женщин в качестве учебного пособия. Вот так. Платили, правда, мало, зато это была, наверно, единственная интересная работа за всю мою жизнь.

Дорога делает поворот, в который Михаил вписывается с профессионализмом пилота «Формулы 1».

— Я даже знаю, где они появляются на дороге.

И точно, Машина догоняет человек 15 велосипедистов детского возраста. Практически все дети ехали черти как по встречной полосе, и только один мальчик лет 12 держался правой стороны.

— А ты почему не как все? — спросил Михаил, поравнявшись с ним.

— Ты что, правила не читал? — удивленно спросил мальчик.

— Конечно, нет, — удивился в ответ Михаил.

— А я читал, — сказал мальчик не без гордости.

— Ну ты и сволочь!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.