Сага о Рунном Посохе

Муркок Майкл Джон

Серия: Шедевры фантастики [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сага о Рунном Посохе (Муркок Майкл)

Кристалл, несущий смерть 

Часть I

«И стала Земля древней, покрывшись патиной времен, и сделались пути ее причудливы и прихотливы, точно у старца на пороге смерти».

Из «Летописи Рунного Посоха»

Глава 1

ГРАФ БРАСС

Ранним утром верхом на рогатом скакуне граф Брасс, владыка и Хранитель Камарга, объезжал свои владения и наконец поднялся на невысокий холм, к развалинам древней готической церкви. Дождь и ветер славно потрудились над каменными стенами, и они почти сплошь заросли плющом. Багряные и золотистые цветы скрашивали суровую мрачность руин, слепо таращившихся в небеса провалами окон.

Граф нередко приезжал сюда во время прогулок, словно развалины неудержимо притягивали его. Порой ему казалось, будто душа его в чем-то сродни этим руинам: одинаково древние, много испытавшие и пережившие… и все же никакие тяготы не сломили их, и время было над ними не властно. Они делались лишь мудрее и крепче.

Густая высокая трава, покрывавшая холм, колыхалась под порывами ветра, словно бескрайнее море. А вокруг простирались до самого горизонта болота Камарга, край диких белоснежных туров, огромных рогатых лошадей и гигантских фламинго с крыльями цвета зари, таких сильных, что с легкостью могли бы унести человека.

Небо внезапно потемнело, грозя дождем, но последний бледный солнечный луч пробился сквозь тучи и упал на доспехи графа, вспыхнувшие ослепительным пламенем. На поясе у него красовался широкий боевой меч, медный шлем украшал гордую голову, а медные латы защищали тело. Латные перчатки так же, как и сапоги, были из меди, точнее, из тонких медных колечек, нашитых на замшу. Граф был высок ростом, широкоплеч и хорош собой. На застывшем, точно отлитом из меди загорелом лице сверкали медово-карие глаза. Густые пышные усы, рыжие, как и волосы, довершали картину. В Камарге, да и за его пределами, многие верили, будто граф вовсе и не человек, а ожившая медная статуя — бессмертный и непобедимый колосс.

И лишь близким было ведомо, что это совсем не так. Граф был человеком во всем — преданный друг для одних и беспощадный враг для других, отважный воин и отменный наездник, мудрый философ и искусный любовник. Воистину, граф, наделенный к тому же красивым, звучным голосом и неистощимой энергией, не мог не сделаться истинным героем — ибо каков человек, таковы и его деяния.

Потрепав скакуна между острыми, закрученными рогами, граф Брасс устремил взор на юг — туда, где бескрайние болота сходились с небом. Конь его зафыркал от удовольствия, и граф с улыбкой откинулся в седле. Наконец он чуть тронул поводья и двинулся вниз с холма, по тайной тропинке, что, петляя по болотам, вела к видневшимся вдалеке северным сторожевым башням.

Он подъехал к первой башне, когда уже начали сгущаться сумерки, и сразу заметил силуэт стража, четко вырисовывавшийся на фоне вечернего неба. Дозорные были необходимы, ибо хотя при графе Брассе Камарг не воевал, однако близ границ рыскали банды мародеров, оставшиеся после сражений с Империей Мрака.

Оснащение башен не отличалось разнообразием. Стражи были вооружены огнеметами и длинными мечами; имелись также прирученные ездовые фламинго и гелиографы для передачи срочных известий. Кроме того, в каждой башне граф установил созданное лично им оружие, которого пока никто не видел в работе. Граф считал, что оно более действенно, чем все вооружение Гранбретании, и тем не менее стражники относились к загадочным устройствам с изрядной долей недоверия.

Завидев графа Брасса, воин в черном стальном шлеме обернулся к нему и расправил тяжелый кожаный плащ, накинутый поверх доспехов. Он приветственно вскинул руку. Граф ответил тем же.

— Все спокойно?

— Как будто бы да, милорд.

И тут хлынул дождь. Стражник, перехватив огнемет, поспешил поднять капюшон.

— Если не считать погоды… Граф засмеялся:

— Погоди жаловаться, пока не задует мистраль. Он направил лошадь к следующей башне.

Свирепый ледяной мистраль был бичом Камарга, он дул по несколько месяцев кряду, до самой весны. Однако граф любил быструю скачку, когда обжигающий ветер свистит в лицо, так что непогода его не страшила. Но дождь — другое дело. Ливень уже вовсю хлестал по медным доспехам, и граф Брасс, вытащив из седельной сумки плащ, накинул его и поднял капюшон. Осока клонилась к земле под напором дождя, тяжелые капли барабанили по лужам, и мелкая рябь бежала по воде.

Похоже, ливень зарядил надолго, того и гляди, поднимется буря, и граф решил прервать прогулку. Пора было возвращаться в замок, а до него было еще добрых четыре часа езды.

Развернув скакуна, граф решился положиться на чутье животного и предоставил тому выбирать дорогу. Ливень хлестал все сильнее, и всадник уже промок до нитки. Сумрак сгустился, вокруг не было видно ни зги, лишь серебристые струи дождя пронзали завесу кромешной тьмы. Конь ступал медленно, хотя и шел без остановок, но от мокрой шкуры поднимался сильный запах пота, и граф с раздражением сказал себе, что, добравшись до замка, велит конюхам как можно лучше вычистить животное.

Смахнув дождевые капли с гривы лошади, граф изо всех сил вглядывался во тьму, отчаянно стараясь хоть что-то разглядеть вокруг, однако взору являлись лишь черные стены осоки, с обеих сторон сжимавшие тропу. Время от времени где-то невдалеке принималась заполошно крякать дикая утка, спасаясь от выдры или болотной лисицы, или квохтать куропатка, павшая добычей ночной совы. В тенях, мелькавших над головой, Брасс угадывал огромных фламинго, а один раз ему почудилось, будто он видит вдалеке стадо белых быков, спасавшихся бегством от болотного медведя. Но эти привычные тени ничуть не встревожили всадника.

Не заставил грфа насторожиться и топот мчащихся коней, и их испуганное ржание. Забеспокоился он лишь тогда, когда его собственный скакун внезапно остановился и принялся беспокойно топтаться на месте. Табун несся прямо на них. Взору графа предстал вожак, летевший впереди всех, с полными ужаса глазами и раздувающимися ноздрями.

В отчаянной попытке заставить его свернуть, граф закричал и замахал руками, но тщетно… Брассу ничего не оставалось, как свернуть в болото. Он надеялся, что почва выдержит их, хотя бы на то время, пока пройдет табун, однако его конь заметался в тростниках, пытаясь отыскать опору, и внезапно погрузился в болотную жижу. Лошадь тут же поплыла, отважно унося седока от опасности.

Мимо с оглушительным топотом промчался табун, и столь поразительное поведение животных повергло графа в изумление: напугать камаргских рогатых лошадей не так-то просто. И лишь когда он направил коня обратно к тропинке, до него донесся звук, который все объяснил ему и заставил схватиться за оружие.

Он узнал голос бормотуна, демона болот.

Бормотуны были творением прежнего Хранителя Камарга и внушали ужас всем его обитателям. Воинам графа Брасса удалось почти полностью разделаться с этой нечистью, но немногие уцелевшие стали куда осторожнее и теперь выходили на охоту лишь по ночам, старательно избегая охотников.

Эти твари вышли из тайных лабораторий бывшего Хранителя — обычных людей тот ухитрился превратить в чудовищ восьми футов ростом, с желтоватой кожей и широченными плечами. По болотам они передвигались обычно на четвереньках, а на задние лапы поднимались, лишь чтобы напасть на добычу и разодрать ее твердыми, как сталь, когтями.

Бормотуна граф увидел, едва лишь выбрался обратно на тропу, и тут же закашлялся, ощутив исходившее от твари зловоние.

Бормотун застыл на месте.

Спешившись, граф Брасс обнажил клинок и осторожно двинулся навстречу чудовищу.

Встав на дыбы, тварь принялась с рычанием рыть землю когтями, стараясь напугать противника, но бывалого воина этим не остановить, в своей жизни он видывал и похуже. И все-таки сила была не на его стороне: чудовище отменно видело в темноте, да и в болотах чувствовало себя как дома. Граф мог надеяться лишь на ловкость и удачу.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.