Скользящий по лезвию

Зонис Юлия

Серия: Время Химеры [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Скользящий по лезвию (Зонис Юлия)

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Юлия Зонис, биолог по специальности (биофак МГУ, обучение в Израиле, стажировка в Лондоне, работа в Торонто), считается одной из главных надежд современной фантастики. От ее прозы захватывает дух и у эстетов, ценителей «цветной волны», и у продвинутых почитателей научной фантастики, и у страстных поклонников постапокалиптики.

Завораживающий и страшный цикл «Время Химеры», в который вошли романы «Геном Пандоры», «Биохакер» и «Скользящий по лезвию», отмечен премиями «Интерпресскон» и «Созвездие Аю-Даг».

Итак, какой же он — мир после биогенной катастрофы?

Ученые и военные, андроиды и существа из древних легенд… Новый мир зарождается, но найдется ли в нем место человечеству?

Пролог

Июль 2036-го. Телефонный разговор, который никогда не был записан

…Грегори, вы поступаете неверно. Если использовать вашу терминологию, вы стреляете из пистолета алмазными пулями. Даже нет. Вы стреляете «Мадоннами» Рафаэля и партитурами Моцарта.

Перестаньте нести эти благоглупости, Харпер.

Я уже восемнадцать лет твержу вам, что мои пациенты — не расходный материал. Вы вцепились в рычаг управления и не хотите понять…

Я понимаю, что мог бы убрать вас.

Не угрожайте мне, Грегори. Я пытаюсь предупредить вас. Пытаюсь спасти.

Мне ничего не грозит. Если вы о том детективе из Большого Яблока, то пусть и дальше роет землю…

Детектив тут ни при чем. Я возражал, когда вы в своих утилитарных целях использовали других пациентов. Однако я готов был смириться. Вы сильнее, Грегори. Повторяю, у вас все рычаги…

Хватит парить мне мозг вашей психологической хренью.

Хорошо. Тогда я скажу предельно ясно — использовать Ричарда для убийств нельзя.

Вы что, охренели, доктор? А если это кто-то услышит?

Вам же ничего не грозит, Грегори.

Вы смеетесь надо мной?

Ни в коей мере. Смеяться над психотиком крайне опасно…

Что вы сейчас сказали?

Это не насмешка, Грегори, а констатация факта. Ваша психика была нестабильна еще до операции. После иммортализации девяносто процентов пациентов становятся жертвами того или иного психоза… Но речь сейчас не о вас, а о Ричарде. Его использовать нельзя.

Вы можете объяснить, почему я до сих пор слушаю ваши бредни?

Потому что в глубине души вы осознаете, что я прав. Операция Ричарда была проведена некорректно. Результат нестабилен. В отличие от других пациентов он способен сохранять контроль. Вы сами убедились в этом четверть века назад.

Он поджег конюшню.

Не смешите меня, Грегори. Не пытайтесь убедить в том, что вы приказали ему поджечь конюшню. Что вы на самом деле велели ему сделать?

Да пошел ты на хрен, долбоклюй вонючий!

[Конец записи]

Часть первая

Соки. Сентябрь 2036-го

Глава 1

Автостопщица

Соки стояла на заправке в западном конце Тремонт-стрит у выезда на шоссе 90. А если сказать точнее, не стояла, а топталась на месте, потому что сентябрь в этом году выдался неожиданно мокрым и промозглым. На календаре было всего пятнадцатое число, но дожди как зарядили неделю назад, так и лили с редкими перерывами. От непогоды Соки защищали только растянутый университетский свитер с капюшоном, рваные джинсы и кеды. Свитер принадлежал еще недавно Парню из Милуоки. Парень из Милуоки, один из двух парней Соки и причина ее поспешного отъезда, играл за баскетбольную команду «Гарвард Кримсон». Очень большая шишка во всех смыслах — богатенькие предки из «иммортелей», рост хорошо за шесть футов, голубые глаза и сверкающая улыбка. Другие девчонки из государственного колледжа отдали бы за такого душу, а если бы души не хватило, приплатили бы десятью годами жизни. Все равно, заделавшись подружкой «иммортеля», ты почти обеспечивала себе пропуск в рай. Десять лет туда, десять обратно — какая разница для Бессмертных? Проблема Соки заключалась в том, что Парень из Милуоки был только вторым. Первым был Джим О'Неро, Парень из Прачечной. Он не учился в Гарварде и играл в баскетбол только на дворовой площадке вместе с остальными чернокожими ребятами из их района. Как метко выразилась бабушка Соки, всезнающая Дебора Вачински, «женщин из нашей семьи вечно тянет на всякую цветную шваль».

Наверное, родители Парня из Милуоки в обморок бы грохнулись, услышав такое признание. Они, Бессмертные, всегда старались держаться подчеркнуто вежливо, будто все их слова записывались для полицейского протокола. А может, так и было. Но Соки-то знала, что Ба не имела в виду ничего плохого. В сущности, она говорила о себе, потому что первой из женщин их семьи связалась с цветной швалью.

Дебора Вачински, в девичестве О'Лири, а по первому мужу — Рейнольдс, служила медсестрой в резервации у Черных Холмов, в Южной Дакоте. Там она повстречалась с Джоном Рейнольдсом, индейцем из племени лакота. В те времена мистер Рейнольдс работал слесарем, хотя вообще-то был профессиональным шаманом, «вичаша вакан» на языке сиу, и звали его по-настоящему Кричащий Бык. Когда-то предки Кричащего Быка воевали за эти скалы с армией США и даже победили, но все равно почему-то очутились в резервации. Только недавно, пятнадцать лет назад, индейцы отстояли независимость и провозгласили Республику Лакота, но тогда Ба уже не жила там и вообще сменила фамилию на Вачински. Бабушка бросила индейского мужа, переехала в Массачусетс и вышла замуж за владельца автомойки Герберта Вачински. Но ее старшая дочь, Майя, была наполовину индианкой, и фамилия у нее осталась отцовская, Рейнольдс. Майя Рейнольдс, избежав общей женской участи их рода, выбрала в мужья вполне благопристойного Джека Кастера, торговавшего упаковочными материалами. Однако ее дочке досталась дедовская фамилия, потому что Ба вдруг, ни с того ни с сего, закатила истерику: с какой это стати у внучки Кричащего Быка будет фамилия американского генерала, пролившего немало индейской крови у Черных Холмов?

Соки Рейнольдс никогда не видела деда, не знала его и даже по телефону не разговаривала, потому что индейцы Лакота, провозгласив независимость, принципиально не пользовались современной техникой. Соки считала, что это довольно глупо, ведь бизоны-тхатханка давно уже не бродили стадами по Великим Равнинам. Наверняка индейцы покупали еду в супермаркетах, как все нормальные люди. Или нет? В общем, именно это ей и предстояло выяснить.

Дело в том, что все лето Соки металась между Парнем из Милуоки и Парнем из Прачечной. Парень из Милуоки, как и все эти задаваки-«иммортели», делал вид, будто ничего не замечает. Парень из Прачечной грозился пристрелить Парня из Милуоки, а затем Соки, а затем себя. Ну, или в обратном порядке, хотя на это Соки справедливо замечала, что вряд ли тогда ему удастся осуществить остальные два пункта программы. И все же чернокожий Джим О'Неро нравился ей больше. Для гарвардского игрока она сама была только игрушкой — очень симпатичной игрушкой с тощими вороными косичками, переплетенными бисером, острым лисьим личиком и бабкиными глазищами цвета голубики. Обезьянка. Вечно смеющийся клоун. А для Джима она была своя, выросшая через три квартала, на узкой захламленной улице — в одном конце застройки для черных, в другом, более приличном, рассохшиеся коттеджи местных аристократов. Джим плясал, как она, пел, как она, играл в мяч, как она, и трахался, как она, быстро и неистово. Только в колледж не пошел. Толку от этого государственного образования все равно ноль, бурчал Джим, зачем зря время терять.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.