Семь (фрагмент)

Лукьяненко Сергей Васильевич

Жанр: Социально-философская фантастика  Фантастика    Автор: Лукьяненко Сергей Васильевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Часть 1. Красный

1

Каждый, кому довелось побывать в Горной Обители, выносит из путешествия что-то свое. Для паломника Обитель — одно из главных событий мирской жизни и шаг на пути к жизни вечной. Для туриста — великое путешествие, перед которым меркнут все испытанные доселе впечатления. Для ученого — грандиозная возможность оставить свой след в науке.

Мартин не верил в Бога, был чужд туристическому тщеславию и давно разочаровался в науке. В какой-то мере он разделял ту страсть к новым впечатлениям, что движет путешественников, но был очень осторожен в ожиданиях. В числе самых ярких жизненных впечатлений он назвал бы одно раннее туманное утро в низовьях Волги, один вечер в Андах и одну незабываемую ночь в Париже — причем запомнилась ночь вовсе не любовными приключениями. Иногда, разумеется не вслух, Мартин называл себя коллекционером впечатлений, и как любой опытный коллекционер прекрасно знал — самые замечательные находки совершаются, когда на них не рассчитываешь.

И все-таки от Горной Обители он ждал многого. Ему не доводилось встречать человека, который рассказывал бы о легендарном монастыре без превосходных эпитетов.

Процессия двинулась в путь утром — лишь только небо над гребенкой скал окрасилось бледно-розовым и стал меркнуть звездный свет. Городок в долине еще спал, когда две сотни людей вышли из маленьких дешевых гостиниц и гуськом двинулись в гору. Дорога вилась над краем пропасти, паломники невольно жались к каменному боку утеса. Нередкие камнепады казались меньшей опасностью, чем уходящий вниз обрыв.

Лишь на третьем часу Мартин отделился от змеящегося вдоль скалы потока, подошел к краю дороги и посмотрел вниз. Накануне он внимательно изучил туристические путеводители и вынес твердое убеждение — наилучшие впечатления даст неожиданность. Два с половиной часа он шел опустив голову, глядя лишь в утоптанную миллионами ног тропку.

Сейчас его терпение было вознаграждено.

За спиной шуршали тяжелыми серыми одеждами паломники, резкими порывами налетал холодный горный ветер. А он стоял над пропастью и смотрел на городок — просыпающийся далеко внизу, в уютной зеленой долине.

Здесь было все, что нужно человеку для жизни. Поля и виноградники, дающие по три урожая в год, тенистые парки, чистые речушки, до сих пор полные рыбы, крепкие каменные дома, мирные благополучные граждане, любящие вечерами посидеть в кафе и ресторанах…

Как жалко, что человеку в жизни нужно не только то, что нужно для жизни!

Простояв над обрывом минуту, Мартин понял, что все-таки упустил нужный момент. Остановиться и посмотреть на город нужно было раньше, перед самым рассветом. В тот миг, когда первые солнечные лучи прогоняют с улиц ночной туман, когда между скалами еще лежат глубокие черные тени, когда в окнах ненадолго загорается свет и первые прохожие выходят на улицы. Нет, сейчас городок тоже был красив и озаренные утренними лучами солнца горы оказались восхитительно прекрасны. Но в копилке впечатлений Мартин мог дать этому мгновению лишь десять баллов из двенадцати…

Над самым ухом у Мартина тихо щелкнул затвор фотоаппарата. Мартин видел подошедшего паломника, но у него и мысли не было, что религиозный фанатик поведет себя как обычный турист.

— Чудное творение Господа, служащее к славе Его, — поймав взгляд Мартина, сообщил паломник. Фраза была напыщенной и казенной, будто из путеводителя, но все-таки Мартин кивнул. Как-никак человек разделял его увлечение. Паломник не унимался: — С тобой все в порядке, брат?

— Все замечательно, — успокоил его Мартин.

— Все-таки не следует отставать, брат, — напомнил ему паломник. — Дорога трудна.

Мартин вовсе не считал горную тропу столь уж трудной. Будь в том необходимость, он сумел бы проехать по ней на машине. Но объяснять это паломнику вовсе не требовалось.

— Пойдемте, брат, — согласился он. — Я не знал, что в паломничество можно брать фотоаппарат.

Паломник чуть смутился:

— Тут есть разные мнения… но это не возбраняется. Меня зовут Рамон. Я из Испании. Нас вел падре Себастьян.

Мартин пожал протянутую руку. Он распознал в паломнике испанца по акценту и по внешности — Рамон был смуглым, высоким, с быстрыми движениями. Пожалуй, примерно одних лет с Мартином, что-то между тридцать пятью и сорока годами.

— Мартин. Я шел с ксендзом Павлом.

— Вы поляк? — обрадовался чему-то своему Рамон.

— Русский. Идемте, иначе отстанем.

Он пристроились к хвосту процессии. Большинство паломников шли молча, даже не глядя по сторонам. Но некоторые вполголоса разговаривали, отнюдь не спеша погрузиться в положенные благочестивые мысли.

— У вас не русское имя, — с любопытством сказал Рамон. — Я знаю русских, я работаю в отеле. Они часто у нас останавливаются. Я думал, вы из Скандинавии.

Мартин мысленно выругался. Имя не давало ему покоя не только в России.

— Есть такая книга, главного героя зовут Мартин, — привычно пояснил он. — Родители назвали меня в честь героя книги. А шел я из Польши, потому что из России сюда собирается слишком мало паломников.

Объяснение Рамона вполне устроило, не пришлось даже рассказывать, кто такой Джек Лондон и почему прославленная Горная Обитель столь мало ценится в России. Рамон, похоже, был из тех, кому гораздо интереснее говорить, чем слушать — то есть, из большинства.

Мартин никогда не любил большинство. Он даже демократию одобрял лишь по той причине, что она надежнее всего делит людей на личности и быдло. Но не любить большинство и не ценить его — совершенно разные вещи. Рамон был очень ценен — именно своим неумением слушать, желанием говорить и непоколебимой уверенностью, что мир состоит из штампованных по единому образцу людей.

Слушая и поддакивая, изредка задавая вопросы, Мартин уже через полчаса приобрел в лице Рамона верного товарища. Паломник, ни с кем не сошедшийся за время путешествия, всегда вызывает легкое подозрение — хотя бы в тяжести гнетущих его грехов. Теперь же Мартин шел рядом с Рамоном, в компании других испанцев.

Все складывалось удачно.

Впереди, в голове колонны, шел — хотелось сказать, маршировал, десяток немецких подростков. Мартин приметил их еще вчера, в гостинице — уж очень слаженно киндеры молились, ужинали, посещали сортир и отправлялись спать. Пожилому пастору даже не требовалось поддерживать дисциплину, дети все делали сами, будто в каждом пощелкивал таймер.

Вот и сейчас, без всякой команды, подростки затянули песню. Солировал идущий впереди светловолосый, голубоглазый мальчик с едва ломающимся голоском. Остальные подтягивали припев.

— Я катался на роликах ночью и днем, Забывал помолиться и помочь родителям,

— пел мальчик.

Вступал хор:

— Иисус грустил, глядя на тебя, Иисус огорчался, глядя на тебя!

Мальчик с готовностью продолжал:

— Я упал на асфальт и сломал себе спину, Мне было очень больно, я плакал навзрыд!

Хор повторно сообщил об огорчении Иисуса.

— И тогда я помолился от всей души, И моя спина сразу же перестала болеть!

— ликующе пропел мальчик.

Вступил хор:

— Иисус смеялся, глядя на тебя, Иисус радовался, глядя на тебя!

Мальчик обернулся к поющим товарищам — Мартин заметил, что на его лице написана искренняя радость. И запел:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.