Череп Робеспьера

Богуцкий Дмитрий

Жанр: Альтернативная история  Фантастика    2013 год   Автор: Богуцкий Дмитрий   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Череп Робеспьера ( Богуцкий Дмитрий)

— Сегодня убьют меня, — сказал Инныпъин, прислушиваясь к близкой канонаде.

Сагит только терпеливо вздохнул. Шаманы они такие, всё смерти ждут. Не убьют — скажет, отвел. Убьют, так тем более — будущее видел. Скажут, великий шаман умер…

Сагит это предсказание уже раз сто слышал.

— Ты всех тут переживешь, — буркнул.

Придерживая коня, он продолжал высматривать подозрительную возню у накрытой утренним снегом башенки немецкой церкви на фланге эскадрона, наблюдать за которой обоих отправил капитан Савичев. Инныпъин вздохнул, взял в кулак зуб морского зверя из родных северных мест, висевший у него на шее, на удачу, и с тоской понял, что нынче в кои-веки правду сказал. Но приятель башкир слушал не его.

— Копают чего-то, — буркнул Сагит. — Окопы?

— Могилу раскапывают, — ответил Инныпъин. — Не к добру это.

Ну, могилы раскапывать — это всегда не к добру.

Люди на церковном кладбище, добыв из поставленной у каменной ограды почтовой кареты длинные ломы, поднатужившись, своротили с могилы гранитную плиту и теперь выбрасывали лопатами красноватую немецкую землю на чисто белый снег.

— Не пойму я, кто это, — пробормотал Сагит. — Одеты не пойми как. Вроде и дворяне, в золоте и серебре, однако в рванине. В ушах серьги, в волосах косы. Вон у того коротышки даже борода косой заплетена. Все в сапогах, а без шпор. Сабли и пистоли у всех. Не пойму кто. Ты гляди! У них даже арап есть!

— С моря они, — Инныпъин прищурился. — Помню я. К нам приплывали, когда я маленький был, пушную рухлядь отбирать. Из пушек по нам стреляли, оленей пугали…

— Вызову эскадрон, — решил Сагит. — Там узнаем кто таковы. Следи за ними.

Бесшумно попятил коня в заросли, а там уже развернул и погнал на вершину холма, за которым стояли свои. Выехал на холм — навалился пушечный грохот и сухой треск ружейных выстрелов. Насколько хватало взгляда подымался к пасмурному зимнему небу дым, брела по мелкому снегу построенная квадратами пехота. Громыхала битва у немецкого города Лейпцига, битва от горизонта до горизонта, бескрайняя. Сонм народов и наций — армии Наполеона и Священного Союза сошлись здесь в бою. Но у Сагита было свое, малое дело. Он содрал с головы лисий треух и замотал над головой. Внизу заметили. От строя отделился отряд в пару десятков всадников и по склону взобрался к Сагиту.

— Ну, что там? — спросил молодой капитан Савичев, конного полка Петербургских иррегулярных добровольцев графа д’Оливейры, к которому когда-то прибились оба инородца. Был он худощав, бледен, утомлен и зол, рыжие усы топорщились, кивер покрыт каплями растаявшего снега. Сагит показал.

— Пьеса Шиллера «Разбойники», акт шестой, — пробормотал Савичев, опуская подзорную трубу. — Пиратов к нам каким-то ветром принесло. Ладно, едем.

Гробокопатели появления кавалерии не то чтобы не ожидали, но удивлены были неприятно. Побросали лопаты и заступ, которым взломали поднятый из ямы гроб, руки их легли на рукояти пистолетов и абордажных сабель. Иррегуляры Савичева с пиками наперевес заполнили кладбищенский двор.

Бледнолицый повеса под высоким модным цилиндром, в расшитом золотом фраке, державший в одной руке как принц Датский извлеченный из гроба череп, другой холеной рукой опиравшийся на серебряный череп поменьше на упертой в грязь трости, приподнял бровь и произнес по-французски:

— Чем обязаны вторжением, господа?

— Кто таковы? — невежливо оборвал политес Савичев на том же языке. — Французы? Шпионы?

— Вы меня оскорбляете, — мило улыбнулся морской повеса. — Мы честные пираты.

— До моря далековато, — заметил хмурый Савичев.

— Не устаю сокрушаться каждую минуту, — согласился принц Датский.

— Ваше имя, сударь.

— Ла Пуассон, месье. Ален Ла Пуассон. Капер его величества в изгнании, Людовика Восемнадцатого.

— Роялист? — удивился Савичев. — Людовик раздает каперские патенты?

— Гораздо лучше, чем что-то еще, — любезно поклонился Ла Пуассон.

Спешившийся Инныпъин шагнул к французу и быстро, обеими руками, снял с его ладони серый череп. Ла Пуассон только и успел, что ладонь захлопнуть, как бабочку упустил.

— А вот это было совершенно лишнее, мой дорогой дикарь, — процедил Ла Пуассон, остро прищурившись голубым глазом.

— На ограбление этой могилы вам патент тоже король дал? — в ответ ледяно поинтересовался Савичев.

— Его дала мне судьба, — француз вонзил в снег трость и выхватил крест-накрест обеими руками из кобур два трехствольных пистолета. — К оружию!

Сагит держал лук наготове и успел выстрелить первым. Стрела, сорвавшись с тетивы, нырнула между всадниками, сбила руку француза, и пуля попала не Савичеву в лицо, а его лошади в голову. Лошадь повалилась, дергая ногами, опрокинув Савичева в снег, а француз продолжал ураганно палить во всадников из всех стволов и так же стреляли его подручные. Иррегуляры в ответ били пиками, лошади вставали на дыбы, ржали. Всё затянуло клубами вонючего порохового дыма. В ход пошли сабли, кавалерийские и абордажные. Сагит бросил лук в саадак, выхватил саблю из ножен и кинул коня в схватку. Сбил грудью коня примеченного давеча арапа — тот покатился, потеряв саблю. А Сагит тут же уклонился от выстрела с крыши кареты — коротышка-оборванец с заплетенной в косицу бородой и золотыми серьгами в ушах пальнул в него из короткого морского карабина и промахнулся — и увидел, как Ла Пуассон рубит в спину Инныпъина, закрывшего собой лежавшего без чувств Савичева.

Стряхнув кровь с широкого лезвия, француз наклонился над упавшим в истоптанный снег черепом из разрытой могилы, но отскочил в сторону от налетевшего Сагитова коня — Сагит срубил ударом сабли цилиндр с головы француза. Француз оскалился, отбил второй сабельный удар Сагита и нанес быстрый, как змея жалит, удар в живот — лезвие рассекло ватный сэкмен Сагита, скользнуло по кольцам кольчуги под ним. Француз оскалился, выдернул саблю, отскочил назад с криком:

— Робер, гони! Ретирада! Отходим, молодцы! Все отходим!

И запрыгнул на подножку разгонявшейся кареты — коротышка на передке нахлестывал лошадей. Сагит бросился вдогонку. Иррегуляры, израненные пулями и ударами морских сабель, лишившись командира, его порыв не поддержали.

Карета уходила в сторону французских позиций, грязь летела из-под колес, из кареты по Сагиту стреляли. Сагит стрелял в ответ на скаку, две стрелы застряли в деревянной крыше. Он гнался за ними до тех пор, пока с французской стороны по нему не начали палить из пушки — прилетевшее оттуда ядро взрыло землю под деревьями, и Сагит повернул коня. С удаляющейся кареты ему галантно отсалютовали абордажной саблей. Сагит только плюнул.

Он вернулся к церкви, когда в целом не пострадавший Савичев был уже на ногах, а истекавший кровью Инныпъин уже испускал дух.

Сагит ничего не мог для него сделать — перерублен позвоночник. Даже помолиться — шаман же…

Сагит убрал упавший на лицо умирающего шамана снег, когда окровавленной рукой Инныпъин сдернул шипастый зуб морского зверя с шеи и сунул Сагиту в ладонь.

— Я его найду, — вдруг и зачем-то искренне пообещал Сагит умирающему.

Инныпъин только легко улыбнулся, притянул Сагита к себе и дохнул в ухо:

— Холодное железо его не берет.

И только тогда умер.

Вместе с ним иррегуляры потеряли еще троих, и многие были ранены. Французы не оставили на поле никого, кроме сбитого Сагитом арапа, который без чувств так и лежал в грязи у ограды.

Савичев, ступая по грязному снегу, подошел, покачнувшись, наклонился, подобрал вырытый череп, вернулся к могиле и прочел латынь на сброшенной плите.

— Иоганн Себастьян Бах… Вот даже как. Сестрица моя узнала бы — прокляла. Канта на вас не нашлось, сволочь якобинская.

Бросил череп на кости во взломанном гробу и приказал:

— Могилу зарыть, плиту на место… Европа.

В следующий раз Сагит встретил грабителя могил, убийцу Инныпъина, летом, больше чем через полгода, уже в сдавшемся Париже.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.