Кадын

Богатырева Ирина Сергеевна

Жанр: Детская проза  Детские    Автор: Богатырева Ирина Сергеевна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Глава 1. Посвящение

Меня зовут Ал-Аштара. Мне говорили, это потому, что я родилась на рассвете. Еще по-разному люди зовут, кто быстрой, кто меткой, только я не слушаю — отец говорил: от лести человек изнутри гниет, как дерево от воды разбухает. Пусть, как хотят, называют. Имя же свое я не скажу, его только я и мой дух знаем. Его старая Камка на кости вырезала и под кедром зарыла. Еще эту ночь будет имя со мной, а потом произнесу его вслух — и уйду в вышний чертог. А пока так меня зовут: Ал-Аштара, Красный Цветок.

Только отец с детства меня Кадынкой кликал. Шутил: «Вырастешь, тебя будут Кадын, госпожой звать. Пока же — Кадынка». Отец мой был царь, правитель красным людом и белым скотом во все стороны от Белоголовых вершин. Кому в горы идти, скот гнать, кому вниз по пенной реке зверовать-птицевать спускаться, когда бой всем грядет — то он ведал. Наш род свое начало от Золотой реки берет, что далеко-далеко от этих земель протекает. Оттуда мы пришли. Но уже самые белые старики, у которых духи последний разум съели, не помнят той реки и как народ наш там жил. Теперь Золотая река только в преданиях наших сохранилась.

Я и мои шестеро братьев родились здесь, в этих горах. Сколько помнят сказители, не знал наш люд лучшей земли, а прошли мы от Золотой реки уже много и много. Шли наши предки, и предки предков, все шли и не знали в том устали, как прародители — два брата, сыновья царя с Золотой реки — завещали: идти, чтобы вернуться к ней. Но об этом я потом расскажу, об этом петь надо.

Всякий человек нашего люда прежде всего — воин. Воином становится при посвящении. До того как бы и жизни дитя не имеет: бегает оно, остроглазое, шустрое, а кем ему быть да и быть ли вовсе, еще не решили духи.

У нас так было: осенью, когда листья желтеют и вода в ручьях темнеет перед холодами, выходила Камка из леса и уводила девочек, у кого в тот год пришли крови. Матери, как крови первые обнаружат, на коновязь при доме красную тряпку вязали, чтобы Камка знала, к кому идти.

За мной последней Камка шла. Я в доме была, вдруг слышу — словно плач поминальный из-под холма, со стана тянется. Вышла из дверей — вереницей мамки-тетки за девочками вверх по горе шли, в три ручья рыдали. Будто и правда единственных дочерей хоронили, а не дитя в новую жизнь снаряжали. Мамушка моя, что с люльки меня ходила, из местных, из темных народов, не знала, что ей делать, рыдать ли, нет ли. Родной матери у меня не было, как родила меня — так в высь бело-синюю и нырнула. Только не стала бы она по лицу воду гонять, меня провожая, это я знала. Воином из кузнецкого стана моя мать была. Я мамушке кивнула, чтобы спокойно сидела, велела с собой мне лепешку дать да и пошла к ним. Больше меня не провожали, не отцу же с братьями по мне рыдать.

Спустилась я с нашего холма, на полпути их встретила, оглядела всех. И только Очишке обрадовалась: только она, лесная девочка, была мне в детстве подругой. Не думала я, что вместе нам проходить посвящение, она меня младше на две зимы, но духи решили иначе: в лесу она выросла, земля рано в ней свои соки открыла.

Стояла, как всегда, гордая, с презрением на баб усмехалась, а все девочки на нее, странную, дикую, совсем не по-нашему одетую, косились, и женщины косились, и еще пуще ревели.

Из всех только я не боялась ее и Камки. Не боялась Очи, потому что давно ее знала и любила всегда, как сестру. А Камку не боялась, потому что она Очишке мать была. Только о том никто не знал больше.

Под рев бабий до самого леса дошли, а как подходить стали: «Вон идите», — Камка провожатым сказала. Пока тропа знакома была, быстро девочки шагали. Как в гору пошла Камка, поотстали, принялись хныкать, за камни цепляться: на ногах-то у всех мягкая обувь, по камням, да и просто долго ходить не приучены с детства были.

— Все, — сказала вдруг Камка и остановилась. — Отсюда другая у вас начинается жизнь. Вот от этого камня. За ним вам — ворота во взрослое. Я сейчас ветром вперед пущусь, а вы за мной следуйте. Не плутайте и не отставайте. Я вас у глухого озера ждать буду, духов на пир звать. Как все соберетесь — начнется. Если же кто в лесу останется — не стану вас ни звать, ни искать.

И тут же заверещала Камка, гикнула, закрутилась. Кто-то в рев, кто-то оступился и на камни упал, а я слышу — Очи звонко крикнула: «Вон она!» — и зайцем в лес бросилась. Я — за ней…

Озеро, на котором Камка девочкам посвящение давала, было небольшое, круглое, голубое — как высь отраженная. Один только берег отлогий, другие — камни осыпью, не подойти. Ни ручейка, ни речки в озеро не впадало, не вытекало из него. Такие у нас глухими зовутся.

Говорят, их Торзы-духи из земли достают. Или, еще говорят, это Луноликая мать, прогневавшись, белую свою кобылицу вздыбила, и, где копыто той кобылицы грохнуло оземь, там яма стала, а водой после уже заполнилась. Как бы то ни было, озера такие мы обходим. Ни пить из них не берем, ни скот к ним не пускаем.

Как попала Камка к озеру задолго вперед нас — того я не знаю, но только выскочили мы, тьма и ветер злой — все осталось позади, а перед нами сидела Камка как ни в чем не бывало и с ложки похлебку пробовала. В новые, только что вырезанные чаши похлебку разлила — на всех хватило чаш, ни больше, ни меньше. Мы молча ели, только слышно было, как ветер под горой все еще гнет кроны да как ложки дно выстукивают. Поели, и Камка сказала:

— Как та маралуха, что вас собой накормила, звездою на небе станет, так вы, себя духам скормив, тем станете, кем вам быть д'oлжно. Сегодня открою я духам-ээ двери. Будете вы бороться, и, с кем выдержите бой, тот вам долю вашу укажет. Сейчас же готовьтесь. И собирайте себе жилища, как сможете: жить тут вам, пока не обучитесь всему.

У нас дома строят из тесаных стволов, с пятью или более углами, а сверху кроют или шкурами, или корою, после войлоком, чтобы было красиво и тепло. Если в походе, так одним войлоком, жерди поставив, покроют. Но тут ни шкур, ни войлока. Значит, корой крыть, так я решила. Нож-то всегда при себе.

Девочки при посвящении до снега, бывает, в лесу живут. Надо крепкое жилище собрать. И чтоб тепло в нем было — чтобы огонь был.

Потому сначала я сложила дрова под очаг. Наметила место, чтобы и сесть, и лечь не близко к огню и не далеко — получилось много. Дым на высоту человека — едкий, если его не выпускать, нечем дышать будет. Значит, шалаш выше себя делать. Так все наметив, пошла я под гору и стала духов просить о хороших жердях и коре для крыши.

Ветром много деревьев да сучьев повалило. Все нашла я, долго таскала, потом собирала да крыла. Как могла — спешила. Про дымоход не забыла. И все равно только с темнотой управилась. Все вокруг уже хорошо ли, плохо свои шалаши поставили. Очишка давно на дереве, как сорока, сидела да посмеивалась. Она там только навес соорудила меж двух веток и была спокойна.

Собралась я к костру, где Камка ждала нас. Но что-то неладное ощутила вдруг за спиной: девочки собрались в круг, дорогу мне преградили, одна какая-то, самая смелая и высокая, вышла вперед:

— Ты чего себе выстроила? Думаешь, ты особая? Это там ты — царская дочь, а тут — как все. Вот как вытащат тебе духи прялку, станешь простой, как и любая охотничья дочь. Нечего выделяться, пока не решили духи. Разбирай.

И все загудели: разобрать, разобрать. Я сжала зубы. До того мига и не думала, что духи могут мне вытащить прялку в долю. Всегда, еще когда ребенком была и пыталась, вперед забегая, почуять свою долю, виделась себе на коне, с чеканом и луком, а не у прялки и огня. Не по моему это духу. Не хотелось мне в это верить, и я крикнула:

— Те, какая ты смелая! Давай тогда драться! Повалишь — разбирай мой дом. Я тебя повалю — ты мне тут будешь служанкой.

И, не дожидаясь ответа, бросилась вперед, стараясь боднуть ее головой в живот. Я крутилась вокруг нее, как белка по дереву, она же толкала и ударяла меня каждый раз верно, сильно и больно. Любой ее удар мог бы свалить меня, но я терпела, била, кусала ее, только старалась не сцепляться надолго, чтобы она не могла перевесить меня.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.