А теперь любите меня

Сандр Аксель

Серия: Поколение www. [0]
Жанр: Современная проза  Проза    2012 год   Автор: Сандр Аксель   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
А теперь любите меня (Сандр Аксель)

Часть первая

Правда чем-то похожа на Бога: она существует, потому что люди в нее верят.

1

— Эту сволочь когда-нибудь убьют! — сказал он мне.

Нам было по десять лет.

«Он» — это Том. А «сволочь» — господин Франк М.

Господин Франк М. был воспитателем в Приюте. Он пристраивал нас в Приемные семьи, а затем нас изводил.

Тома он раздражал. А мне было все равно. Когда господин Франк М. находился рядом, меня там не было — в моем воображении, конечно. Как будто бы кто-то занимал мое место, а я терял сознание. Как будто бы я сам себя не осознавал.

Я поделился этой уловкой с Томом.

— Достаточно просто закрыть глаза и уйти, — сказал я.

Но у него не получилось. Он попытался, но ничего не вышло.

Неудача его взбесила.

— Это невозможно! — заорал он. — Хватит придуриваться!

Том сжал кулаки.

— Признай, что все это — вранье! — кричал он. — Признай, или я выбью тебе все зубы!

— Извини, — ответил я.

Он сжал зубы.

— Это вранье, — солгал я.

Но не потому, что боялся, что он меня поколотит, — я бы этого ему не позволил, просто Том мне нравился и я не хотел с ним ругаться, особенно из-за господина Франка М.

2

Есть три категории Приемных семей: те, что желают вам лучшего, те, что желают бабла, и те, что желают вам зла.

Первая категория встречается не реже, чем две прочие, в мире полно людей, желающих приютить сироток и помочь им; ну то есть они и правда существуют — по-настоящему добрые люди.Я знаю наверняка, я их встречал.

Вторая категория — семьи, у которых нет денег и которые хотят получать их без лишних хлопот. Они берут к себе детей, кормят их только лапшой и картошкой, а затем обналичивают чеки. Семьи из второй категории не злые. Зло — удел третьей категории.

К третьей категории принадлежат люди, которым некуда девать деньги. У них есть собственные дети и есть извращения, вот только измываться они предпочитают над чужими детьми, до которых остальному миру нет дела. Действительно плохие люди,они и правда существуют. Я знаю это, я встречал и их тоже.

Господин Франк М. мог поселить нас в семье любой категории. Таким образом, господин Франк М. держал нас за яйца — в прямом и переносном смысле.

* * *

Я предпочитал жить в семьях категории 2: ты не рискуешь привязаться, как в семьях категории 1, и с тобой обращаются лучше, чем в семьях категории 3.

В Приемной семье категории 2 мы расслаблялись. К тому же обычно ничего чрезвычайного не происходило — ну, за исключением одного случая.

Один раз я провел несколько месяцев в Приемной семье категории 2, и, как и все в этой категории, семья принимала детей с энтузиазмом. Нас было четверо: я, Жамаль, Симон и Тео.

Жамаль был темнокожим африканцем, его родители вернулись в Африку из-за отсутствия документов. Но так как он родился во Франции, у него было право здесь жить, и родители решили оставить его, а не везти с собой. Узнав его историю, я подумал, что, наверное, в этих африканских странах действительно ужасно, раз мать и отец променяли свою заботу на заботу Социальных служб.

Симон и Тео были настоящими ублюдками. Не в том смысле, что они были мерзавцами, просто их матери торговали своим телом.В Приюте над детьми вроде Симона и Тео насмехались всякие идиоты. Их дразнили, несмотря на то что «торговки» забирали парней на воскресенье, и те классно проводили время, и многие из этих идиотов сами мечтали быть такими ублюдками.

Помимо торговли телом и отсутствия документов есть и другие причины обращения к Службам: нехватка денег в семье, плохое обращение с ребенком, его умственная отсталость, алкоголизм родителей и др. Я знал парня, которому действительно не повезло, поскольку у него были все эти причины, вместе взятые.

В той семье категории 2, в которой я жил вместе с Жамалем, Симоном и Тео, был еще и собственный ребенок, девочка по имени Лола. Лола нас не очень любила, не позволяла нам трогать ее игрушки, игнорировала нас и разговаривала только со своей дворняжкой Кокки.

За ужином Лола ела не то же, что мы: на ее тарелке всегда лежала рубленая котлета. Ее отец объяснял нам, что Лола должнаесть мясо из-за какой-то болезни крови.

Жамаль, Симон, Тео и я спали в гараже, переделанном под небольшую спальню. Жамаль чаще остальных плакал по ночам, ведь он единственный из нас познал Семейное счастье.

Как-то вечером, когда все уже спали, мы услышали крики, которые никак не прекращались. Мы высыпали из гаража и увидели, как Лолин отец выходит из дома с Кокки на руках. Вся морда собачки была измазана блевотиной, Лола рыдала.

Мы остались ждать на кухне. Мы сидели за столом, Лолина мать дала нам теплого молока. У меня мерзли ноги, касавшиеся кафельного пола, и я вспомнил о приютской примете: если ты сидишь на стуле и твои ноги достают до пола, ты уже слишком большой, чтобы тебя усыновили.

Лолина мать попросила нас помолиться за Кокки, и Лола сложила ладони. Она молилась, зажмурясь, на ее щеках виднелись следы высохших слез. Мы четверо по опыту знали, что часто молитва бесполезна, но все-таки выполнили просьбу.

Отец Лолы вернулся и взглянул на мать. Он ничего не произнес, но взгляд его сообщал плохие новости. Лицо Лолы уже не было грустным, но оно стало взрослее — мы вырастаем в одно мгновение, когда перестаем верить во всемогущество Бога.

Мы вернулись в гараж, а затем к нам пришел Лолин отец.

— Кто это сделал? — спросил он тоном, которого мы не ожидали. Обычно в его голосе звучало безразличие, а сейчас слышалась угроза.

Мы не ответили. Он открыл шкаф с инструментами и вытащил большую полотняную сумку.

— Кто подсыпал яд в миску Кокки? Я вам говорил, что он от крыс и что трогать его запрещено!

Молчание длилось вечность.

Я смотрел на Жамаля, Симона и Тео. Лицо Тео привлекало к себе внимание: мы все боялись, но наш страх смешивался с удивлением, а Тео просто боялся.

Я недоумевал, почему остальные не видели того, что видел я. Даже отец Лолы, который многозначительно поднял указательный палец.

— Или вы скажете, кто это сделал, или я вызываю полицию, — произнес он. — И полиция отправит вас в тюрьму.

Жамаль расплакался.

— Это я, — прошептал Тео.

Во взгляде отца Лолы читалось что-то вроде «вот ублюдок!».

— Почему ты это сделал?!

— Я видел, как Лола под столом отдает котлеты Кокки, — сказал Тео, — много раз, и это неправда, что у нее болезнь крови и что поэтому нам не дают мяса.

Снова повисла пауза.

— Ложитесь, — сказал наконец отец Лолы, его тон уже не был грозным.

И он ушел.

Мы погасили свет, легли в постели, и Тео разрыдался, как рыдают люди, которые сожалеют о содеянном, но уже слишком поздно.

3

Нам было по одиннадцать лет, когда мы с Томом впервые сбежали.

Вместе с другими воспитанниками Приюта мы пошли в музей естественных наук в сопровождении госпожи Марианны Г. — воспитательницы, ходившей все время с каким-то ошеломленным видом. У госпожи Марианны Г. были толстенные щиколотки, кожа на них была так натянута, что казалось, будто ее не хватает на весь этот жир.

Госпожа Марианна Г. была в общем-то милая. Она смотрела на витрину с засушенными белыми и черными бабочками и рассказывала нам, что после индустриальной революции и начала использования угля стволы деревьев, на которых жили эти бабочки, потемнели из-за дыма и птицы не видели черных бабочек и ели белых; благодаря этому камуфляжучерные бабочки находились в более выгодном положении и в итоге чаще выживали, ведь они лучше приспособились к окружающей среде. Это и есть Естественный отбор.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.