Свобода в широких пределах, или Современная амазонка

Бирюков Александр Михайлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Свобода в широких пределах, или Современная амазонка (Бирюков Александр)

От автора

Честно говоря, я заждался этой книги. И даже не только этой, а и любой другой, потому что из того, что у меня написано, но не издано, можно было бы сложить не одну, а три таких. Но так уж получилось, так получалось в последние девять лет, по независящим от меня причинам, что книги не выходили, хотя ни в чем я вреде сильно не проштрафился, не привлекался, не участвовал, не имел… И мне сейчас трудно даже объяснить, почему мои книги не выходили, — не соответствовали, наверное.

Но то, что сейчас выходит именно эта книга, мне нравится особенно. И вот почему. Еще в те времена, когда мои книги издавались, меня принято было считать писателем не очень, что ли, магаданским, не северным даже. И тут не спасало ни то, что магаданец я коренной, по рождению (мои родители подписали договор с Дальстроем в 1935 году), ни то, что прожил я в этом городе не меньше многих моих коллег. Но… писал не только о Севере и, по мнению этих ревнивцев «северной романтики», даже не столько о Севере вообще и о Магадане в частности, сколько о Москве, в которой вырос и которую не перестал любить за эти двадцать прожитых в Магадане лет, двадцать пять…

(И тут ведь вот какая еще интересная деталь: если ты вырос в каком-нибудь северном поселке и описал это детство, прямо скажем не ахти как описал, — это все равно нашемучитателю будет очень интересно, а если ты вырос в Москве или на Украине, то это, конечно, нашегочитателя заинтересовать никак не может — некоторые издатели были в этом убеждены.)

Но вот этой книжкой я в глазах даже самых непреклонных северолюбов должен решительно поправить свою репутацию. Потому что она о Магадане — о Магадане пятидесятых, шестидесятых, семидесятых.

Повесть «Неизвестный Вам Антон» я написал в 1975 году, в 1978-м она должна была выйти. Говорю об этом так уверенно, потому что книга, названная по этой повести, уже была набрана, вычитана, сверена, отдана в обллит, и начальник обллита В. Я. Куркин положил верстку повести… на стол председателю облисполкома. Не знаю, читал ли тот ее, но дальше она отправилась к первому секретарю обкома партии, потом оказалась у секретаря по идеологии. Снабженный такой информацией читатель наверняка будет рассматривать страницы на просвет и, боюсь, усомнится — правду ли я ему рассказываю. В чем же меня высокие руководители упрекали? Герои в повести были, как им казалось, не те, один — из бывших зеков, выпивает, жена у него — вроде дурочки, бог знает в какого иностранца влюбилась, а приятельница ее и вовсе мошенница… Разве такие герои, вопрошали мои собеседники, составляют гордость Магадана, разве о таких людях мы должны рассказывать нашимчитателям?..

Едва ли я осмелился бы сунуться к тем же людям с новым своим романом «Свобода в широких пределах, или Современная амазонка», но… шел уже 85-й год, когда я его закончил. А к 87-му и издательские позиции так существенно поменялись, что вынули у меня этот роман (из-за пазухи) едва ли не силой — признаюсь, я хотел прежде более ранние вещи напечатать. Но трудно с издательством спорить — и когда оно не хочет тебя печатать, и когда хочет печатать — особенно. Жалко только, что в эту книгу не вошла одна из самых «старых» моих повестей — «Пожар через десять домов», написанная 25 лет назад. Она — о Магадане в самом начале шестидесятых годов, в период той первой оттепели. И сейчас, в наше время, могла бы оказаться нелишней. Но не хватило для этой повести «объема», и я понимаю издателей — книга и так получилась большая.

Книга «снаряжалась в путь» в юбилейный для нашего города год. Он, этот год, и потому что юбилейный, и потому что стал важной вехой общественного обновления, вызвал у всех нас немало раздумий — горьких и радостных, в том числе — и о судьбе нашего города. Нам еще многое предстоит узнать и открыто сказать о его прошлом. Нам еще только предстоит осознать своеобразие — социальное, экономическое, моральное — этого человеческого поселения. И перспективы его существования — отнюдь на однозначные. И все-таки, все-таки… Уже живет на этой неласковой земле третье поколение магаданцев. И, не отгораживаясь от вкусов, устремлений и забот своих ровесников на материк», оно, это поколение, как, впрочем, и наше, ничего лучше этого места не знает. А потому я с надеждой думаю о будущем родного города.

Неизвестный Вам Антон

И все же, что может быть проще, чем повесть о любви, и что может быть пленительнее?

Айрис Мэрдок. Черный принц

Тем более повторяем, какой уж там смех, если одна дама потонула.

М. Зощенко. Дама с цветами

Магадан, город, центр Магаданской обл., РСФСР. Порт (Нагаево) в бухте Нагаева Охотского м. От М. начинается Колымская автомоб. трасса. Авиалиниями связан с Москвой, Ленинградом, Симферополем, Новосибирском и др. городами и населенными пунктами, 102 тыс. жиг. (1972; в 1939 было 27 тыс. жиг.). Стр-во М. развернулось в нач. 30-х гг. в связи с освоением природных ресурсов Северо-Востока СССР; город — с 1939…

БЭС. 3-е изд. Т. 15

I

И все-таки вы ничего не знаете о Магадане. Почему-то вы думаете, что все здесь ходят в нерпичьих шубах, пьют неразбавленный спирт, закусывают его красной икрой и прячут за пазухой поднятые на главной улице самородки. А самих магаданцев считаете или абсолютными неудачниками, которым не нашлось приличного места на материке, или прожженными авантюристами, слетевшимися сюда со всего света, или озабоченными алиментщиками. И уж, конечно, сквалыгами, которые складывают здесь долгими зимними месяцами длинные рубли в засаленные котомки, чтобы раз в три года, во время отпуска, взвинчивать цены на южных рынках, покупать дома и кооперативы в средней полосе и хватать все подряд в ГУМе, ЦУМе и «Синтетике» на Калининском проспекте.

А про погоду нашу столько нафантазировано, что мы могли бы считать себя папанинцами, если бы эти рассказы хотя бы на десять процентов соответствовали действительности. Она у нас и впрямь не райская: все лето ходишь в плаще на теплой подкладке — и не вспотеешь, мало кто может похвастать тем, что хоть раз купался в Охотском море даже в июле. Зимой пурги рвут провода и можно любоваться незапланированным салютом, когда оборванные концы перехлестываются над твоей головой и несутся по ветру голубоватые звездочки (если тебя самого в этот момент не несет по обледеневшему тротуару).

Но ведь бывают и ясные, тихие дни. Бывают они и летом и зимой, но особенно их много в марте и апреле, пока не задурит последняя, или предпоследняя, или еще какая-нибудь пурга. В эти прекрасные дни город стоит белый и торжественный, и магаданцы (даже те, у кого нет нерпичьих шуб) любят его особенно.

В один из таких дней и начинается наше повествование. Еще совсем рано — нет и семи, на улицах белесая полумгла, и автор просит извинения у нетерпеливого читателя за то, что не может сию минуту отправиться с ним на экскурсию и показать все замечательные места и строения — пусть немножко развиднеется. Но уже можно различить на стенах домов шевелящиеся пятна — флаги: сегодня Восьмое марта, воскресеньице в четверг, спасибо нашим женщинам.

Виктор Степанович Яковлев, вставший по обыкновению в такую рань сухопарый мужчина лет пятидесяти, разглядел эти флаги в окно кухни, куда пришел, чтобы поставить на плитку борщ, и даже причмокнул от удовольствия. На автобазе, где он работает механиком, женщин совсем немного и такие они незаметные, что предпраздничные хлопоты месткома не обратили на себя внимания, и он пошел бы сегодня на работу.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.