Заявление

Новацкий Павел Евгеньевич

Жанр: Современная проза  Проза    2012 год   Автор: Новацкий Павел Евгеньевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Заявление ( Новацкий Павел Евгеньевич)

Aspice nudatas, barbara terra, nates.

(Смотри, варварская страна, на мои голые ягодицы.)

Ветер щекочет меня в паху и под мышками, и я бегу босиком по сырому полю, расставив руки, покачивая ими, как самолет крыльями. За мной, спотыкаясь, спешат вооруженные шерстяными одеялами полицейские… Но я и не думал убегать! Добежав до противоположной кромки поля, останавливаюсь под оглушительный рев трибун. Все приветствуют меня, и я вскидываю обе руки в ответном привете…

Раньше, когда меня забирали, то отвозили в участок, били, а потом отпускали. Не могу сказать, что такое обращение доставляло мне удовольствие, но, поскольку к боли я не прислушиваюсь, такой «процессуальный порядок» меня вполне устраивал.

На этот раз все иначе: меня не бьют, напротив, со мной обходительны и держат не в участке, а в тюрьме.

Тюрьма намного лучше приспособлена для длительного пребывания свободного человека. Здесь все устроено с особой тщательностью. Никогда раньше я не задумывался о том, какое внимание уделяет наше общество обустройству пенитенциарных учреждений, но, как только здесь оказался, понял, насколько важен этот государственный институт, не то что какая-нибудь перинатальная больничка. Нет! Здесь во всем чувствуется забота. Самой малозначительной мелочи здесь уделено внимание, все устроено с любовью, совсем как в доме бездетной пары, где все внимание отдано мебели.

Теперь меня в сопровождении констебля водят на допросы. Раньше я не удостаивался такой чести. В допросах есть что-то торжественное, они внушают уважение, которое, впрочем, обязаны внушать государственные институты. Я понял это только здесь и сразу же проникся уважением к тюрьме.

И подумал, что, если здесь все устроено так прочно и надежно, мне необходимо подчиниться. Я так и сказал с порога детективу: «Я исполнен почтения», — и склонил голову, чтобы у того не осталось сомнения в искренности моих слов.

Однако он даже не поднял головы. Он возился с какой-то машиной, и на мгновение мне показалось, что это идет вразрез с торжественностью момента. Но мне это только показалось, ведь все, что происходит здесь, любая, даже кажущаяся нелепостью мелочь, есть часть работы государства. Подумав так, я расправил плечи и произнес: «Боже, храни королеву!»

На этот раз детектив поднял глаза. Он не стал записывать мое заявление, а вместо этого, стуча пальцами по клавишам и, похоже, в половине случаев не попадая на нужные, записал общие факты моей биографии — место, дату рождения, пол, адрес и так далее. То, с какой невозмутимостью он производил все эти действия, окончательно убедило меня в том, что все, что здесь ни делается, исполнено непреложного смысла, и я постарался придать своему лицу подобающее случаю торжественное выражение.

Затем начался допрос. Детектив предварил его разъяснениями, которые я выслушал с интересом, хотя, признаться, ничего в них не понял.

Вопросы в основном касались моей акции на стадионе. Детектив обстоятельно записывал все, что я ему говорил, поэтому я не смог удержаться и придумывал все новые и новые подробности того, как пришел на стадион, как потом сидел на трибуне, выбирая момент, чтобы скинуть одежду, как проскочил на поле и побежал под рев трибун.

Потом детектив спросил, не было ли у меня сообщника, что окончательно убедило меня в том, что мы упускаем что-то важное.

— Я разделяю восторг, который испытывают люди при виде спортсменов, — сказал я, — именно демонстрация физического совершенства была моей целью!

Детектив поморщился. Я встал.

Не знаю почему, но мне захотелось встать. Это, наверное, естественная реакция на присутствие рядом человека, облеченного властью. Некоторым в таких случаях, вероятно, хочется пасть ниц, но у меня такого желания не возникло, мне захотелось встать.

— Сядьте, — сказал детектив и вновь застучал клавишами; его машинка вызывала у него какой-то нездоровый, даже интимный интерес.

Я сел на краешек закрепленного намертво стула; мне все еще казалось, что эта ситуация требует особых слов, и я, как можно торжественней, произнес:

— Атрибуты государственной власти не могут рассматриваться как пережиток, что свойственно некоторым странам, где судьи не носят мантий. Я убежденный сторонник монархии и считаю, что она — гарантия сохранения нашей государственности и прочная защита от анархии!

Не знаю почему, но все, что мне казалось важным, детектив не записывал.

— Перечислите все акты эксгибиционизма, которые вы совершили за последние три года, — попросил он меня дежурным тоном.

Вопрос удивил меня, но тут вдруг в голову мне пришло вот что: тон детектива может быть обманом, а образ его действий — не соответствовать данным ему инструкциям.

Я разволновался.

— У вас есть соответствующие инструкции? — спросил я детектива.

Он не ответил. Я занервничал еще больше; понимает ли детектив всю важность порученного ему дела и ту степень ответственности, которая возлагается на него в связи с этим расследованием? Успел ли он получить директивы руководства и позволяет ли ему высота его положения вести мое дело?

Взглянув на тяжелую решетку на окне, я успокоился. В конце концов, в данную минуту у меня не было выбора. Сунув руку в карман, я достал сложенный вчетверо лист, на котором еще в камере написал заявление. Бросил быстрый взгляд на детектива, который смотрел на меня выжидающе, и, откинувшись на спинку стула, начал читать, делая большие паузы между словами:

— Являя собой зрелище достойное восхищения, я до сих пор не признан, поскольку настоящий интерес у нашего общества вызывают лишь явления перверсивные! — Я облизнул губы. — Нам, как и прочим германским народам, свойственна непреодолимая склонность к извращениям, что является, по моему убеждению, следствием сырого климата и кровосмесительства, неизбежного на ограниченной территории, каковой является Британия, хотя, возможно, обусловлено иными причинами, мной пока до конца не понятыми. В то же время проблема эта давно не определяется границами нашего несчастного острова, поскольку все худшее, что есть в нашей культуре, было однажды отправлено за океан религиозными фанатиками на ветхом суденышке…

В начале моей речи детектив как-то смешно поднял брови, и кожа у него на лбу сложилась в глубокие складки, совсем как… крайняя плоть. Пока я читал свое заявление, он смотрел на меня не отрываясь, и этот взгляд, наверное, должен был что-то означать. Я прервался на мгновение и хотел снова встать, но, вспомнив, что это совсем не обязательно, лишь поерзал на стуле и продолжил:

— Но даже искажение религиозного сознания у пуритан не носило такого радикального характера, которое носит искажение морали, навязанной нам США…

— Проведя анализ базы данных, — перебил меня детектив, — я выбрал четырнадцать заявлений о случаях нарушения порядка и общественных норм морали посредством актов эксгибиционизма. Возможно, это именно вы причастны ко всем этим случаям.

Четырнадцать? На секунду я забыл о своем заявлении. Пытаясь сосчитать, я дошел до восьми, но сбился и подумал, что будет лучше, если я соглашусь.

— Четырнадцать, — сказал я и тут же уточнил, — нет, пятнадцать!

Мне показалось, что пятнадцать лучше, чем четырнадцать…

Я тут же с воодушевлением вернулся к чтению своего заявления:

— …чья культура была экспортирована и натянута на весь мир как малоразмерный презерватив на гигантский пенис…

Детектив посмотрел на меня без всякого выражения, потом опустил голову и стал настукивать что-то на своей машинке. Нет, я не ошибся, когда отметил ту ответственность, с которой детектив подходил к выполнению своих обязанностей. И все же не могу понять, что на самом деле движет людьми, которые решили посвятить себя государственной службе.

— Старые девы отличаются особой чувствительностью, — сказал я, — когда старая дева видит мое орудие, ее охватывает ужасное волнение: никто так истошно не кричит, как старая дева, при виде моих спущенных штанов. Как вам, детектив, старые девы?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.