Квинт Лициний

Королюк Михаил

Жанр: Альтернативная история  Фантастика    Автор: Королюк Михаил   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Пролог

Сейчас, Украина.

— Ну что, вмажем по стременной, что ли, на ход ноги? — жизнерадостно предложило сидящее напротив существо. — Для стимуляции мыслительных процессов.

Я лишь слегка кивнул в ответ. Оно тут же сноровисто обновило кальвадос в рюмашках, извлекло из воздуха золотистую тушку цыплёнка-табака и решительно разломало её на две приблизительно равные части, роняя мутные капельки застывшего жира на небрежно брошенную на стол салфетку. По купе разнесся чесночный дух.

Поезд тряхнуло на стрелке, и в окно нагло полезло солнце. Взгляд сидящего напротив задумчиво скользнул по мелькающим за стеклом кустам, потом со значением уперся в меня:

— До Шепетовки осталось минут пятнадцать, пора…

Я опять изобразил вялый кивок, рассеянно наблюдая за возникновением ряби в стакане чая при каждом перестуке колёс.

«Да, сегодня ты, Дюха, достиг новых высот. С кем только не пил, но чтоб с явлением? — после бессонной ночи мысли шевелились вяло, словно плавники разморенной в тёплой воде рыбы. — Пожалуй, это слишком смелая концепция для меня, что бы оно ни говорило. Пусть побудет существом, раз не является человеком. В конце концов, любое существо – само по себе явление…», — я готов был думать обо всём, кроме главного.

В животе пульсирующим комом жил своей жизнью шальной восторг ожидания чуда, и, одновременно, холодным червячком шевелилось опасение обмана. Слишком сладким ломтем меня поманили… Не муляж ли это?

Я ещё помню, как было до, и знаю, как стало после, и от этого было страшно. Это не тот страх, который случается, когда ты на кураже залез на десятиметровую вышку и, подойдя к краю, обнаружил, что люди под ногами съёжились до букашек; этот страх можно преодолеть, сделав шаг вперёд. Нет, это другой страх, тоскливый и безнадёжный, цементирующий ночь могильной уверенностью, что серое и корявое сегодня, так внезапно выкрутившееся из ничего и заслонившее собой прекрасное далёко, теперь навсегда. Навсегда – вот ключевое слово.

Стоп. Хватит дёргаться. Сейчас всё станет ясно, я же ничем не рискую? Лишь надеждой… В худшем случае ничего не изменится.

Странно, но я так и не испытал сомнений в реальности происходящего. Как-то сразу и однозначно стала понятна фальшивость версий об иллюзорности, сне или гипнозе. Да и доказательства своих слов, оно, что ни говори, предъявило убедительные. Ой, не сон это, Андрюха, не сон…

Время как будто замедлило бег, и мозг, продолжая перепроверять уже принятое решение, одновременно отстранённо замечал и запоминал всякую мелочь, вроде взаимного расположения косточек от маслин на столике или рисунка вышиванки на наволочке. Почему-то казалось, что даже в порядке мелькания хат за окном и перестуке колёс был скрытый смысловой слой, который можно будет потом, в спокойной обстановке, раскодировать и использовать.

Чушь, конечно. Значение имеет только происходящее в купе, только те слова, которые сейчас скажу.

— Я решил, — начал я. Вышло сипло и фальшиво. Хмыкнув, попытался расслабить горло и без всякого удивления обнаружил, что всё тело, видимо, уже давно, зажато предельным мышечным напряжением. Крутанул головой, сделал пару движений плечами, с хрустом разминаясь, поморщился из-за тупой боли под левой лопаткой, и уже нормальным голосом повторил. — Я решил. Март семьдесят седьмого, в себя.

За 18 часов до этого, Москва, Киевский вокзал

Он вошёл в купе минут через пять после того как уплыл назад перрон Киевского вокзала, и я уже успел возрадоваться счастливой случайности, лишившей меня в этой поездке на юг соседей по купе.

Первым в откатившуюся дверь просунулся слегка потёртый жизнью, но сохранивший при этом импозантность, тёмно-рыжий портфель с медными накладками на уголках. Было сразу понятно, что скроен он из самой что ни на есть натуральной свиной кожи хорошей выделки в те времена, когда воздух был чист, рыба в Оке водилась, а идея приделывать к классическим мужским портфелям ремни для ношения на плече ещё никому не пришла в голову.

Я подавил вздох разочарования и быстро нацепил на лицо гримасу радушия. Вышло, полагаю, неважно – актер из меня так себе.

За портфелем в проеме возникла невысокая, но крепко сбитая мужская фигура из тех, о которых говорят «старичок-боровичок». Слегка волнистые иссиня-чёрные волосы с яркой сединой эффектного обрамляли породистое лицо, на котором играло странное для такого возраста озорное выражение. Длинный, до середины бедра облегающий пиджак с узким воротником-стойкой делал вошедшего чем-то похожим на пастора.

— День добрый, — провозгласил он, уложив портфель на полку, и, протянув руку, представился. — Владимир, ваш сосед до Шепетовки.

— Андрей, — ответил я рукопожатием и, заулыбавшись уже по-настоящему, вгляделся в лицо этого колоритного типажа. Этакий благообразный хитрован лет шестидесяти с выразительной мимикой и прущей наружу харизмой. Напоминает того русского попика из анекдота, который на сельской свадьбе на вопрос «что пить будете, батюшка, водку, вино…?» жизнерадостно отвечает «… и пиво!».

«Не самый худший вариант попутчика, лишь бы не храпел», — успокоившись, решил я.

Минут через тридцать, когда проводница окончательно убедилась в нашем праве занимать места и, получив заказ на два чая с лимоном, удалилась, Владимир достал из портфеля нарезку твердокопчёной колбасы, по виду – брауншвейгской, упаковку «Бурже» и банку греческих маслин. Финальным аккордом стала извлеченная жестом фокусника бутылка Буляр X.O. и, в дополнение к ней, две допотопные рюмки с потертыми золотистыми ободками по краям, никак не вяжущиеся своим внешним обликом с благородным напитком.

— Прошу без лишнего стеснения, — веско сказал сосед, решительно сворачивая бутылке голову и ловко наполняя рюмашки. — Если нет медицинских противопоказаний, конечно. Воспользуемся отсутствием дам.

По купе поплыла ароматная симфония лёгких коньячных нот с отчётливым яблочным оттенком. Я с благодарностью улыбнулся госпоже Удаче. Вот уже года два как у меня длился «кальвадосный период» и я, перебрав несколько вариантов, пришёл в итоге к плотной дружбе именно с этим сортом. Иногда крепость наших отношений проверялась моими лёгкими интрижками с другими X.O. и V.S.O.P., но каждый раз убеждался, что время для окончательного разрыва ещё не пришло.

— Э-э-э… Да я как-то не захватил с собой ничего для адекватного аллаверды… — протянул я неуверенно.

— Бросьте, Андрей. Всё это, — небрежно махнул он кистью, — мелочи, не стоящие того, чтобы из-за них комплексовать. Смело пользуйтесь тем, что бог послал. Кстати, вы знаете, что использованное вами слово «аллаверды» как раз и переводится с тюркского как «бог дал»?

— Интересно… Нет, не знал, — я перестал ломаться и завладел тем ломтиком колбасы, который сильнее всего подманивал меня задорным блеском своих сальных крупинок. И ведь не сказать, что голоден, но слюна на перекус в купе выделилась сразу – рефлекс с детства. С другой стороны, сидеть и кукситься тоже глупо.

Подхватил рюмку, кое-как изобразил привычное круговое движение и вдохнул аромат:

— Божественно… Жизнь хороша, и жить – хорошо. Ваше здоровье, Владимир.

— За встречу, — охотно поддержал он, и, артистично чокнувшись, одним глотком отправил содержимое рюмки в себя. Затем опустил рюмашку с акцентированным пристуком и веско добавил. — Жизнь – штука странная, иногда и случайная встреча в вагоне может её изменить.

Это был намек, но тогда я его не понял и промычал в ответ что-то нейтральное.

Примерно 4 часа спустя Россия

— …сам подумай, — энергично напирал оппонент, с азартом постукивая ногтем по краешку стакана. — В Штатах два процента населения, работающего в сельском хозяйстве, легко кормило всю страну, а в СССР двадцать процентов трудилось в совхозах и колхозах, и был дефицит продовольствия. В десять раз больше, а всё равно страну накормить не могли! О чём тут спорить?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.