Питер, Поль и я

Стил Даниэла

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Питер, Поль и я (Стил Даниэла)

Глава 1

Мой первый и до сих пор единственный брачный союз распался как раз накануне Дня благодарения. Я так отчетливо все помню, словно это случилось вчера. Момент, предшествовавший столь знаменательному событию, застал меня на полу спальни. Я распласталась под кроватью и шарила там в поисках шлепанца, а моя любимая, но изрядно поношенная фланелевая рубашка задралась выше пояса. Вот тут-то на пороге и появился мой супруг, как всегда элегантно и безукоризненно одетый (на нем были фланелевые брюки и пиджак). Увидев меня в такой позе, он пробормотал что-то невнятное. Я не расслышала его, увлеченная своим занятием: мне удалось обнаружить под кроватью очки, пропавшие пару лет назад, пластмассовый браслет, о существовании которого я уже давно успела позабыть, и крохотный красный башмачок, принадлежавший моему сыну Сэму и утерянный им еще в младенчестве. Сэму недавно исполнилось шесть, так что башмачок нашелся очень «кстати». И это называется уборка! Держу пари, ни одна из домработниц, прибиравшихся в моей квартире, ни разу не удосужилась заглянуть под кровать.

Я выползла на свет Божий, лохматая, как чучело, увидела Роджера и поспешно оправила ночную рубашку. По сравнению со мной он выглядел подчеркнуто официальным, и мне стало стыдно за мой взъерошенный вид.

— Что ты сказал? — спросила я с улыбкой, совершенно не подозревая о том, что в зубах у меня предательски застряла ягодка черники из съеденной час назад сдобной булки. Это досадное обстоятельство открылось мне несколько минут спустя, когда я, глотая слезы, взглянула в зеркало и узрела там свою зареванную физиономию с распухшим красным носом. Но пока гром еще не грянул, и я продолжала улыбаться в полном неведении относительно того, что последует дальше.

— Я попросил тебя присесть, — сказал он, с неподдельным интересом разглядывая мой наряд, всклокоченную шевелюру и чернично-булочную улыбку.

Согласитесь, нелегко вести светскую беседу с мужчиной, одетым в духе фешенебельной Уоллстрит, в то время как на тебе любимая фланелевая ночная рубашка. Волосы я вымыла еще вчера вечером, но до сих пор не расчесала. Ногти, аккуратно подстриженные и чистые, я не стала покрывать лаком, поскольку отказалась от этой процедуры еще в колледже. Мне казалось, что с ненакрашенными ногтями я больше похожа на интеллектуалку. Кроме того, мне попросту лень было этим заниматься. Я ведь была замужем и, как все замужние дамы, пребывала в полной уверенности, что мне совершенно не обязательно тратить столько времени на свою внешность. Как выяснилось позже, это было непростительное заблуждение.

Мы сели друг против друга в обитые атласом кресла, стоявшие в ногах нашей супружеской постели, и я снова поймала себя на мысли, что кресла здесь смотрятся ужасно нелепо: как будто мы каждый вечер должны сидеть в них и вести переговоры перед отходом ко сну. Но Роджер говорил, что ему кресла нравятся, поскольку, глядя на них, он вспоминает свою матушку. Я как-то раньше не задумывалась над этим, а зря: возможно, одна из причин нашего разлада крылась в этом на первый взгляд невинном факте — Роджер постоянно сравнивал меня со своей мамочкой.

Судя по его торжественному виду, он собирался сказать мне что-то важное. Застегивая пуговки фланелевой ночной рубашки, я мысленно распекала себя за то, что не успела натянуть футболку и джинсы — мой обычный наряд. Привлекательность собственного имиджа меня не особенно заботила. Муж, семья, дети, дом — вот что составляло смысл моей жизни. Секс стоял на одном из последних мест в иерархии ценностей. Наши постельные игры в последнее время происходили все реже и реже.

— Ну, как ты себя чувствуешь? — спросил он, и я снова улыбнулась, хотя улыбочка у меня на сей раз вышла несколько натянутая (проказница черничка мелькнула меж зубов).

— Как я себя чувствую? Прекрасно. А почему ты спрашиваешь? Я что, плохо выгляжу? — Мне показалось, он намекает на мой болезненный вид или еще что, но, как выяснилось, все это было у меня впереди.

Я поудобнее устроилась в кресле и приготовилась услышать, что он получил повышение или, наоборот, потерял работу и собирается поехать со мной в Европу, как уже бывало в подобных случаях. Иногда он преподносил мне такие поездки в качестве сюрприза — так я узнавала, что он снова пополнил армию безработных. Но сейчас в его взгляде не было виноватой робости. Значит, речь пойдет не о работе и не о путешествии: мне уготован сюрприз иного рода.

Поправляя свою поношенную фланельку, я стала понемногу сползать с сиденья. Поскольку мне редко доводилось сиживать на столь почетном месте, я успела позабыть, какая скользкая обивка у кресел. Обширные прорехи в рубашке тем не менее ничего не обнажали, поскольку я надевала под нее старую футболку, чтобы не мерзнуть по ночам. В таком виде я вот уже целых тринадцать лет представала перед своим супругом в интимном уединении спальни. Счастливые, безоблачные тринадцать лет! Я смотрела на Роджера, и он казался мне таким же до боли знакомым и родным, как и моя ветхая ночнушка. У меня было такое чувство, что мы с ним женаты почти целую вечность, и я нисколько не сомневалась, что наш брак незыблем, как скала. Мы с мужем выросли вместе. Он с детства был моим самым лучшим другом — я всегда могла на него положиться. Если честно, то он был единственным человеком на земле, которому я верила. Несмотря на все недостатки, имеющиеся в его характере (а их было не так уж много), я точно знала, что он никогда не предаст меня и не причинит мне боли. Как и большинство мужчин, он часто бывал раздраженным, недовольным; у него постоянно были проблемы с работой, но ни разу мы с ним не поссорились всерьез, и ни разу он не обидел меня.

Роджеру не везло с карьерой. Когда мы поженились, он был рекламным агентом, после чего работал в сфере маркетинга, потом вкладывал деньги в не очень выгодные (если не сказать убыточные) предприятия. Признаться, мне было всё равно. Я говорила себе, что он прекрасный человек и мне с ним хорошо. Я хотела выйти за него замуж. Благодаря моему покойному дедушке, который основал трастовый фонд на мое имя, у нас всегда было достаточно денег, чтобы не только сводить концы с концами, но и жить вполне прилично и даже с некоторым шиком. Фонд «Умпа» обеспечивал мое благосостояние, а также будущее Роджера и детей.

Я могла себе позволить относиться с пониманием к финансовым промахам своего супруга. Откровенно говоря, за годы нашей совместной жизни я пришла к выводу, что Роджер совершенно не умеет зарабатывать деньги. Ни на одной работе он не задерживался дольше года. Правда, мой муж обладал несомненными талантами. Он прекрасно ладил с детьми; нам нравились одни и те же телевизионные шоу; мы с ним обожали проводить лето на полуострове Кейп-Код; в Нью-Йорке у нас была квартира, которую мы очень любили; раз в неделю мы ходили в кино, причем я сама выбирала фильм, а Роджер никогда не роптал, даже если картина оказывалась на редкость глупой; и наконец, у него были потрясающие ноги.

Впервые мы с ним переспали, когда еще учились в колледже, и мне тогда казалось, что в постели он затмевает самого Казанову. Роджер был моим первым мужчиной. У нас были одинаковые музыкальные вкусы. Когда мы танцевали, он напевал мне на ухо. Роджер был несравненным танцором, прекрасным отцом и моим лучшим другом. И если ему не везло с работой, то что с того? «Умпа» сглаживал эту единственную зазубринку в нашем браке. Мне никогда не приходило в голову, что я могла бы иметь гораздо больше, если бы Роджер работал. Мне было достаточно того, что он рядом.

— Что случилось? — весело осведомилась я, скрестив голые ноги. Вот уже несколько недель у меня не было времени их побрить. Но ведь сейчас ноябрь, успокаивала я свою совесть, да и Роджеру наверняка наплевать, побриты они или нет. Я не на пляже, а в своей спальне вместе с мужем — сижу напротив него в дурацком скользком кресле с атласной обивкой в ожидании сюрприза, который он мне приготовил.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.