Гастрономы

Подкольский Вячеслав Викторович

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Подкольский Вячеслав Викторович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Терентий Яковлевич Колесов проснулся, по обыкновению, едва забрезжил рассвет. Так рано поднимала старика давнишняя, прочно укоренившаяся привычка, приобретённая им в деревне, где Колесов провёл почти всю свою тридцатипятилетнюю службу в должности помощника акцизного надзирателя на разных винокуренных заводах. Не больше, как три года тому назад, вместе с преобразованием акцизной системы, начальство, обратив внимание на столь долголетнюю службу Терентия Яковлевича в одной и той же должности, назначило, наконец, его окружным надзирателем и перевело из глуши в губернский город, к которому, однако, страстный рыболов, охотник и любитель природы, Колесов до сих пор не мог привыкнуть и старался устроить свою жизнь по-деревенски. Квартиру для себя и канцелярии округа он нанял на окраине города, с садом и обширным двором. Запущенный сад он привёл в образцовый порядок, разбил в нём клумбы с цветами и выстроил изящную беседку; заднюю часть сада обратил в огород, где выращивал всевозможные овощи редких сортов и ягоды; на дворе, заросшем сочной, густой травой, завёл множество кур и индюшек, которые откармливались особенным способом, и был очень доволен, что это, хотя отчасти, напоминало ему прежнюю деревенскую жизнь.

Терентий Яковлевич ещё долго нежился в тёплой постели, ворочался, позёвывал, кашлял и курил толстую, ароматичную папиросу, которая часто тухла, так что каждую минуту он должен был брать спички и закуривать её. Наконец, Терентий Яковлевич поднялся с постели и, всунув ноги в мягкие, вышитые золотыми блёстками татарские ичиги, стоявшие у кровати на коврике, направился к умывальнику. Туалет занял очень продолжительное время, так как старик не любил делать что-нибудь спешно. Каждый пустяк он исполнял с каким-то особенным смаком, «с чувством, с толком и с расстановкой» [А. С. Грибоедов «Горе от ума» — прим. ред.], словно священнодействовал. Тщательно вычистив зубы и выполоскав рот — издавая при этом какие-то необычайные горловые рулады, оглашавшие всю квартиру, — Терентий Яковлевич принялся умываться, фыркая от удовольствия и шумно расплёскивая воду. Причесавшись и помолившись Богу, он отправился на кухню, где спал богатырским сном канцелярский рассыльный и, вместе с тем, единственный слуга Колесова, вывезенный им откуда-то из заводской глуши. Огромный, несуразный, лет двадцати, Гаврюша был очень работящий, трудолюбивый парень и добросовестно исполнял всевозможные поручения по канцелярии и хозяйству, сохраняя всегда полную молчаливость и одно и то же безучастное, деревянное выражение лица, словно это было не лицо, а маска, не отражавшая на себе ни малейшего душевного движения. Терентий Яковлевич был очень привязан к своему исполнительному, безответному слуге и всеми силами старался избавить Гаврюшу от единственного его недостатка — потливости, распространявшей специфический запах всюду, где бы Гаврюша ни появлялся хоть на одну минуту. Каждую субботу старик выдавал своему слуге пятак и приказывал идти в баню, но это помогало немного. Терентий Яковлевич приходил в отчаяние, брюзжал на Гаврюшу и окуривал комнаты душистыми свечками.

Не без труда разбудив слугу, который, не очнувшись хорошенько, бормотал какую-то чушь, Колесов приказал ему поставить самовар и дать поскорее корму птице, а сам прошёл в кабинет и стал заниматься полученными накануне вечером бумагами. Утро Терентий Яковлевич считал самым удобным временем для своих служебных занятий. Со свежей после сна головой, в тишине, не спеша прихлёбывая чай, он энергично писал свои резолюции на подлежащих к исполнению бумагах и составлял различные донесения управляющему. Время до девяти часов, когда сначала являлись в канцелярию писцы, а потом чиновники, проходило незаметно. Несколько утомлённый, Терентий Яковлевич оканчивал свою служебную миссию и с сознанием исполненного долга считал себя в полном праве отдаться личной хозяйственной жизни, появляясь в канцелярии только в случае экстренной необходимости или прихода постороннего лица, которое имело надобность видеть непременно самого надзирателя.

— Ну, Гаврюша, пора за провизией идти, — заявил Терентий Яковлевич, входя в гостиную, где слуга тщательно вытирал пыль с мебели.

Он отодвинул уже вытертое кресло, грузно уселся в него и озабоченно задал вопрос:

— Что бы такое нам придумать сегодня? Ну, на завтрак, положим, бифштекс зажарим… Возьмёшь, значит, вырезки. Мясник знает от какого места дать, я его выучил!.. Соус хорошо бы сделать из грибной сои… У нас, ведь, она осталась, кажется?

— Две бутылочки есть… А сколько же вырезки взять? — осведомился Гаврюша.

— Да сколько? Возьми два фунта, — подойдут чиновники… Редиску подашь… Сыр, масло есть… Анчоусов коробку вчера только откупорили… И довольно! А вот теперь к обеду что? — глубокомысленно нахмурил брови Терентий Яковлевич, но скоро кушанье было придумано, и лицо старика прояснилось.

— Эврика! Рассольника давно не было… — оживился он и заранее начал смаковать. — Рассольник, понимаешь ли ты, с томатом, с почками, остренький такой!.. Остатки вчерашней утки ты, Гаврюша, непременно положи в него для навара, а капорцев и томату я сам положу по своему вкусу… На второе, для разнообразия, рыбки взять разве? Можно и рыбки. Тогда ты, Гаврюша, зайди к Балашову и возьми осетрины… Там у них есть приказчик, рябоватый такой… Так ты ему скажи, что от меня послан, от акцизного, мол, господина Колесова: он тебе самой свежей даст… Да не забудь: не донской, а уральской осетрины-то! Уральская, по моему, гораздо нежнее… А соус к ней мы сделаем…

— Какой, какой, Терентий Яковлевич?! — как буря ворвавшись в гостиную, с искренним интересом воскликнул юркий, небольшого роста молодой человек в форменной тужурке, делопроизводитель округа, Петунин, и тотчас же посоветовал. — К осетрине, по моему, самое лучшее — соус пикан!

— Конечно, хорошо и пикан, но ведь надо принять во внимание, — серьёзно возразил, здороваясь с вошедшим, надзиратель, — что на первое блюдо предполагается рассольник с томатом и капорцами, то есть, с той же приправой, какая кладётся и в пикан… Это будет однообразно. Э-эх, вы, верхогляды! Вот то-то, вы, молодёжь, всегда так: не разберёте в чём дело, не вдумаетесь, да и брякнете!.. По моему, под белым соусом сделать, — это так!

— Совершенно верно! — сконфузился делопроизводитель и постарался оправдаться. — Ведь, я не знал, что у вас на первое будет!

— Ну, так ты иди, Гаврюша. Соус я перед обедом сам сделаю… — приказал Терентий Яковлевич и, пристально взглянув в лицо Петунина, выразительно подмигнул глазом. — Видно, опять было дело под Полтавой? [И. Е. Молчанов «Было дело под Полтавой…». — Прим. ред.]

— А? Что? — густо покраснев, переспросил молодой человек, как будто не расслышал заданного вопроса, и тотчас же выдал себя. — Нет, честное слово, ничего не было, весь вечер дома просидел!

— Так это, значит, не вас певички-то на острове оставили?

— А вы почему знаете?! — побледнел и вытаращил глаза легкомысленный Петунин.

— Да уж знаю! — с хитрой улыбкой уклончиво ответил надзиратель.

— Скажите, Терентий Яковлевич, кто это вам насплетничал? — плаксиво стал приставать молодой человек.

— Ваш же приятель выдал! — смилостивился, наконец, Колесов и весь затрясся от смеха. — Сижу вчера я поздно вечером на балконе, — не спалось что-то, — гляжу: кто-то мимо на извозчике проезжает и кланяется… Присмотрелся хорошенько, податной инспектор. А где же, спрашиваю, мой-то? То есть, про вас, значит. Ведь, вы с ним неразлучны! На острове, говорит, остался. Как на острове? Зачем? Почему? Какое-то, говорит, акцизное злоупотребление раскрыл и попросил нас оставить его одного с двумя понятыми… из певичек!.. Но те, говорит, когда наша лодка стала отчаливать, сбежали от него и успели прыгнуть к нам. Он, говорит, страшно обиделся и сколько мы его ни уговаривали, возвратиться в город с нами вместе не пожелал. Всё-таки, говорит, мы ему полбутылки коньяку оставили, чтобы не прозяб!

После рассказа Терентий Яковлевич долго ещё колыхался от смеха и в заключение укоризненно покачал головой.

Алфавит

Интересное

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.