В ожидании

Подкольский Вячеслав Викторович

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Подкольский Вячеслав Викторович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Долго тянется ночь. Рассвет едва-едва брезжит. Наталья Кирилловна, — жена тюремного фельдшера, — лежит с раскрытыми глазами, вздыхает, охает и переворачивается с боку на бок. Душно, кусают клопы, толкается сынишка, спящий вместе с матерью на одной постели и разметавшийся так, что Наталье Кирилловне приходится с усилием держаться на самом краешке кровати. Открыть окно или хотя бы форточку, чтобы освежить воздух, пропитанный запахом кухни и всевозможных лекарств, опасно для больного, чахоточного мужа, который спит в той же комнате, за ситцевым пологом; лечь в другой комнате, — у них при казённой квартире их две, — или в кухне — нельзя, так как муж просыпается часто и может потребовать лекарства или просто помочь ему удобнее повернуться.

«О, Господи, Батюшка, за что Ты меня испытуешь? — думает Наталья Кирилловна. — Конец-то скоро ли? Ведь всё равно не поправится, все доктора решили… Зачем же и ему, и мне напрасные муки?»

— А у Кольки-то с трещоткой… трр!.. трр!.. — бормочет во сне Петя, увлечённый бумажными змеями.

Он целые дни запускает их, бегая босиком по тюремной площади, один, не присоединяясь к другим мальчуганам, что строго запрещено ему, так как он не какой-нибудь уличный, а сын фельдшера. Иной раз и хочется Пете поиграть в шумной, весёлой толпе таких же грязных, босоногих сверстников, но увидит, что мать грозится с крылечка, и не решается подойти к ним; мать сердится и бьёт больно. «Иди к нам, Петька, давай играть вместе!» — частенько кричат мальчуганы, но Петя как будто не слышит или улыбнётся застенчиво и побежит от них, запуская по ветру самодельный змей, — какую-нибудь цветную, обёрточную бумажку с мочальным хвостом и даже без поперечных деревянных драночек, делать которые Петя ещё не умеет, хотя ему страшно хочется именно такой «настоящий» змей, с драночками. Мальчишки и сердобольные соседки постоянно спрашивают Петю:

— Отец-то у тебя ещё не помер?

— Нет, не помер, — равнодушно отвечает мальчик.

— А, может, помер?

— Помер.

— Что же он теперь делает?

— Кашу ест…

— Ах, ты болезный этакий! Как будешь ты без отца-то? Куда вы с матерью-то денетесь? Казённая квартира, дрова, освещение, хорошее жалование… Всего лишитесь! Чем жить-то станете?

Но Петю, видимо, не страшит грядущее. Кроме змея, он знать ничего не хочет. Он давно уже освоился с тем, что отец должен скоро умереть, и ему совсем его не жалко: пускай умрёт, останется мамка, которая уже не будет тогда гнать Петю постоянно из дому, чтобы не тревожить отца. Да и на что он, больной? Больше года он почти не выходит из-за полога и кашляет. Прежде, бывало, здоровый, иной раз приласкает сынишку, принесёт гостинец, поговорит, особенно, когда выпивши, а теперь, кроме стона и кашля, от него ничего и не услышишь.

— Держи, держи, вон, какой ветер! — опять бормочет Петя.

Наталья Кирилловна поворачивается к нему и ощупывает ему рукой животик и голову. Не простудился ли? Нет ли жару? Мало горя с одним мужем-то! Но жару, слава Богу, незаметно, значит, не в бреду, а просто во сне.

— Господи, хоть бы заснуть немного к рассвету!.. — молит Наталья Кирилловна, но страшная жажда мучит её и наверно не даст забыться.

Через несколько минут, после тщетной попытки уснуть, не напившись, она встаёт с постели и идёт к ведру с водой, в кухню. В грязное, запылённое окно с железной решёткой как в тюрьме пробивается серый рассвет.

Можно различить уже часового, шагающего у тюремных ворот; бежит по площади стая собак; слабо догорают уличные фонари… Наталья Кирилловна жадно выпивает целый ковш воды и нечаянно ударяет им о ведро.

Стук будит больного фельдшера. Он начинает стонать и сердиться.

— Что там такое? Хоть бы ночью-то не беспокоили… Вот жизнь!

— Пить очень захотелось… Пошла, а там темь… — оправдывается жена.

— Пить, пить!.. Жалости в тебе нет ни капли! В своём доме от законной жены ни минуты не знаю покоя! Где это видано? Кто есть меня несчастнее?

— Полно, Арсений Иваныч, не волнуйся, — вредно. Кабы я нарочно!.. Разве я тебя не жалею? — старается успокоить его Наталья Кирилловна, подходя к нему и приглаживая ему сбившиеся на лоб волосы.

Но муж отталкивает её руку и отворачивается. Он не может придти в себя от раздражения и злости. Он так хорошо заснул, не кашляя и не чувствуя боли в боку, как давно уже не спал.

— Ты не примешь ли микстуры? — возможно ласковее спрашивает Наталья Кирилловна и, не дождавшись ответа, снова идёт на своё место и пытается заснуть.

Рассвет белеет, а думы бегут и бегут без конца. Вот умер муж; совершены все похоронные обряды, и она осталась одна со своим мальчиком; жутко, бесприютно; на другой же день похорон тюремное начальство намекнёт ей, чтобы она не очень-то заживалась на казённой квартире и очищала её для нового фельдшера. Куда идти? За что взяться? Найдёт где-нибудь угол и станет искать места в горничные или прачки. Трудно, тяжело жилось с мужем, который пил и колотил её до своей болезни, но всё же это была «своя» жизнь, не у чужих людей, из-за куска хлеба, со своим хозяйством, своими интересами, горем и радостями… И вот всё это рушится, надо начинать жизнь новую, чтобы вывести в люди Петю, работать без устали, до мозолей, и забыть своё «фершалство»… А, если Кузьма Филиппыч ещё помнит об ней? Какие страстные чувства он питал к ней прежде, до её замужества, когда был приказчиком в колониальном магазине. Положим, протекло столько времени, Кузьма Филиппыч открыл в соседнем городе своё дело, но Наталья Кирилловна знает, что он до сих пор не женился… А какой он красивый был! И где у неё были глаза? И почему предпочла она его Арсению Иванычу? Теперь была бы богатой купчихой, жила бы в своё удовольствие… А разве это невозможно, недостижимо теперь? Она ещё молода, — ей нет тридцати, — и хорошо сохранилась: маленькая, кругленькая, со свежим цветом лица, с густыми бровями… Мало ли заглядывается на неё мужчин! Неужели она не испытает больше счастья? И вот, Наталья Кирилловна — жена богатого купца; дом у них полная чаша; Петя не бегает босиком, в рваных костюмчиках, одет он по-барски, играет хорошими игрушками, словом, жизнь их течёт благополучно, мирно и счастливо…

Фельдшер уставился в одну точку на стене и, охая от боли, думает о своей болезни, обращаясь в ней, как к живому существу:

— Нет, брат, шалишь, постой, мы ещё с тобой поборемся, да посмотрим, на чьей стороне перевес будет! — Чахотка… Неизлечимая болезнь! Позвольте-с, почему так? Скажите пожалуйста! А южный климат? Разве он не делает чудес? Разве нет примеров выздоровления?

И яркие, заманчивые картины рисуются в воображении умирающего. Почему, зачем смерть? Он хочет жить, дышать воздухом, видеть небо, ему всего сорок лет!.. Неужели начальство не пожалеет его за 12-летнюю добросовестную службу и не даст возможности съездить полечиться на юг? Арсений Иванович и не верит этому. Завтра же, если будет немного полегче, он пойдёт в приёмный час в острожную больницу к доктору и будет просить его похлопотать о выдаче ему пособия на поездку. Доктор — человек мягкий, добрый и сделает всё, что может. Дадут рублей пятьдесят, да столько же Арсений Иваныч у кого-нибудь займёт, — ну, хоть, у Калашникова; этот даст, не откажет, — и вот он отправится месяца на два куда-нибудь в Крым с женой и с Петей… Нет, Петю лучше оставить у матери. Это будет спокойнее. Старуха, правда, плоха, едва таскает ноги, но всё же она за ним присмотрит, можно дать ей рублей пять-шесть денег, у неё найдётся и ему угол, по крайней мере прокормится с ним и не станет в это время таскаться по церковным папертям за подаянием.

Но не сбылись мечты Арсения Иваныча. Ему сделалось хуже. Как-то поутру жена подошла к нему спросить, не хочет ли он молока или чаю, и ей показалось, что муж не дышит и уже похолодел. Она позвала его. Он не откликнулся. Наталья Кирилловна встала на колени, помолилась и велела сделать тоже самое Петюшке.

— Умер твой папка-то, — сказала она.

Мальчуган перекрестился, мельком взглянув да отца, и отпросился играть на площадь. Он надел старенькую соломенную шляпчонку, взял свой неизменный змей и отправился.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.