Голливудские тайны

Блох Роберт

Жанр: Ужасы и мистика  Фантастика  Научная фантастика    Автор: Блох Роберт   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Впервые я увидел Кей Кеннеди «У Чейсена» несколько лет назад.

Тогда она не была Кей Кеннеди. Признаться, я даже не помню, каким именем она тогда звалась, может, Таллулой Шульц. И брюнеткой она не была, а блондинкой. ММ [Мэрилин Монро (1926-1962) – американская кинозвезда] только вошла в моду, и как Мейми ван Дорен[Все имена, упомянутые в рассказе, кроме пяти главных персонажей, принадлежат реальным лицам], как Шери Норт, как пять тысяч иных, эта девушка щеголяла «платиновыми» волосами и грудью значительного размера.

Я узнал о ней случайно, просто у стойки бара она занимала место рядом с Майком Чарльзом, окликнувшим меня тогда.

– Дорогой! Иди сюда, хочу излить любовь в твою драгоценную ушную раковину! – Он вскочил, когда я подошел, схватил меня и хлопнул по спине.

Я не первый год в Голливуде, но все ж мне не нравится, когда «дорогим» меня называет мужчина, и удовольствия от хлопков по спине я тоже не испытываю.

Но я оскалился и выдал:

– Мальчик, привет!

И ткнул его в бок. И сказал, что я не первый год в Голливуде.

– Что будешь пить? – спросил он. Я покачал головой.

– Ах да, ты не пьешь.- Он обернулся к своей белокурой знакомой.- Вообрази, парень совсем не пьет. И не ест. Чем ты жив, старина?

Я вздохнул.

– Язва… Диета. Он рассмеялся.

– Ну-ну, Ты продюсер. Тебе диета. К счастью, я режиссер. Мне вот – лакомства! – Он взглянул на блондинку, назвал ее по имени, которое я не расслышал, и сказал.- Дорогая, знакомься, Эдди Стерн, милейший тут парень.

Я улыбнулся ей, она – мне, что совершенно ничего не значило. Не значило для меня, я был уверен,- и для нее. Кто помнит имена «независимых» продюсеров? Немногие: – Селзник, Креймер, Хьюстон – стали известны публике через рекламу, но большинство из нас анонимы.

Белокурая крошка хлопнула ресницами, сделала выдох, и я подумал, этим представление закончилось. Но неожиданно она открыла рот и сказала:

– Эдвард Стерн. Ну конечно! Я ваши картины видела еще девчонкой. И «Луну над Марокко», и «Город одиноких», и…

Она без запинки перечислила восемь картин, ни разу не наморщив свой гладкий лобик. Признаться, я свой наморщил.

– Вы кто? – спросил я.- Чудо-ребенок?

– Просто люблю кино,- сказала она.- Всерьез изучаю, ведь так, Майк?

Режиссер цапнул ее за руку.

– Всерьез, всерьез.- Закивал. И улыбнулся ей.- Детка, иди ко мне в старлетки. Гарантирую, учить будет опытный мастер.

– Когда-нибудь я стану звездой.

– Станешь! – Подхватил Майк.- Я же тебе обещал.

– Я не шучу,- сказала она. Какие тут шутки. Девушка глянула на меня.- И вот почему постановкой картины интересуюсь со всех сторон. Ваша работа, мистер Стерн, всегда меня восхищала. Вы для меня рядом с Хэлом Уоллисом.

Я качнул головой.

– И его имя знаете, а? Вы меня, честно говоря, удивили.

– Она, наверняка, знает даже имя его жены,- сказал Майк противным голосом.

– Знаю. Он женат на Луиз Фазенда. Она снималась в картине «В любую погоду» с Джоу Куком. А мистер Чейсен, владелец этого ресторана, Куку в картине подыгрывал.

Я смутился. Не притворяется девочка, она действительно знает кино. Я был знаком с Хэлом Уоллисом еще до его женитьбы на Луиз, но публика о нем не слыхала. И, коли на то пошло, многие ли помнят Луиз Фазенда? Она исчезла из поля зрения, хотя ее соперницы – Крофорд, Станик, Тейлор – все еще на виду.

Я решил: стоит потратить на нее время, поговорить. Но у Майка Чарльза были свои намерения.

Он вскочил и схватил меня за руку – На минутку, дружище,- сказал.- Небольшое закрытое совещание, а? – Оттаскивая меня в сторонку, он через плечо ей бросил.- Ведь ты, дорогая, не против? Заказывай себе еще выпить.

Мы отошли к концу стойки, и я спросил:

– Где ты ее нашел, Майк? Она меня занимает.

– Эта козочка? – Он рассмеялся.- Не теряй попусту время. Просто еще одна свихнувшаяся на кино девчонка. «Репортер» читает в постели.- И добавил, трезвея.- Слушай. У меня к тебе дело.

– Ну, слушаю.

– Эд, давай поработаем вместе.

– Картина?

– Что еще? Ты меня знаешь. Ты знаешь мою репутацию.

– Как и все тут, Майк,- ответил я.- Чем занимался полгода? – Я взглянул на него в упор.- Пил?

– Никогда не пил… раньше, любого спроси. После «Рокового сафари» начал, когда пошла молва, будто главные меня турнули. Не прикидывайся, ведь слышал.

– Да, сказал я.- Слышал. Но подробностей не выяснял.

– Получилось чертовски глупо. Я допустил непростительную ошибку, только-то. «Роковое сафари»- африканская вещичка, ну, ты знаешь. И, конечно же, был эпизод, где герой с героиней спасаются по африканской реке.

Тут я свалял дурака.

– Свалял дурака?

– Не хотел повторяться, хотел блеснуть, и поэтому в весь эпизод не включил ни единого кадра с крокодилами, сползающими с берега в воду.- Он вздохнул.- Естественно, без этого кадра африканская картина – не картина.

С тех пор я погиб. Как тот парень из МГМ[«Метро-Голдуин-Мейер»- одна из крупнейших голливудских фирм] несколько лет назад, который опростоволосился, назвав Суки сукой.

Я не мог сказать, разыгрывает он меня или нет, Майк – болтун известный. Но одного он добивался всерьез. Шанса.

– Пожалуйста, Эд,- бормотал он.- Я должен сделать еще картину. Я двенадцать лет в кино, но об этом бизнесе представление ты имеешь.

Двенадцать месяцев нет имени в титрах, и оно навсегда забыто. Помоги.

– У меня никаких планов сейчас,- ответил я, не соврав.

– Но ведь ты меня знаешь. Знаешь ведь, трижды был вторым в списке награжденных Киноакадемией…

Я покачал головой.

– Прости, Майк. Ничего не могу.

– Эд, первый раз в жизни – прошу. Я же свой в этом бизнесе. Я тут с мальчишеских лет. Начинал рабочим в студии, потом – монтажер, оттрубил восемь лет помощником режиссера, пока не выпало счастье. Потом двенадцать лет наверху. А теперь они хлопнули у меня перед носом дверью.

Это несправедливо.

– Это Голливуд,- сказал я.- Ты и сам понимаешь. А я только маленький «независимый» продюсер. Я не имею тут веса. Почему ты просишь меня?

Он был теперь совершенно трезв. Он глядел на меня, не мигая, а голос понизил до шепота.

– Ты догадываешься, Эд, почему. Я не просто хочу от тебя работу. Хочу, чтоб ты поговорил обо мне со своими людьми.

– С моими людьми?

– Не прикидывайся. Я слышал. Слышал, чем ты вертишь. И я хочу к вам.

Ведь я заслужил, по делам. Я свой.

Невыносимо было видеть эти глаза. Я отвернулся.

– Ладно, Майк, знай. Я говорил со своими людьми, как ты их называешь, говорил тому несколько месяцев. Мы изучили твой случай. И они тебя отклонили.

Он коротко рассмеялся, потом с улыбкой сказал:

– Известное дело: хромому да не прыгнуть… Спасибо, что хоть говорил, Эд. Увидимся, дорогой.

Я ушел, мне не хотелось оставаться с ним дольше. Хотелось еще поболтать с его девушкой, но с ним рядом было невыносимо. Почему-то мучило чувство, будто я только что смертный приговор ему вынес.

Может, глупо брать на себя столько, но сообщение через месяц в газете о его самоубийстве адресовалось, вроде бы, мне. Они, многие, кончают собой, повидав меня. Особенно, если знают – или угадывают – правду.

Кей Кеннеди с собой не покончила.

Не скажу, кого она подцепила после того, как Майк Чарльз вышиб свои мозги в потолок из кольта тридцать восьмого калибра, но человек был для нее верный. Год не прошел, и она сделалась Кей Кеннеди, а ее волосы обрели натуральный каштановый цвет. Я стал за ней наблюдать. У «независимого» продюсера одна из главных задач – наблюдать за людьми, появившимися в нашей сфере. Наблюдать и ждать.

Я наблюдал и выжидал еще год, прежде чем опять с ней повстречался «У Романова» однажды вечером.

Она уже знала вкус первого настоящего успеха, сыграв в «Хорошей погоде».

Она сидела за одним из лучших столиков с Полом Сандерсоном, когда я вошел.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.