Искатель. 1981. Выпуск №2

Стаут Рекс

Серия: Журнал «Искатель» [122]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Искатель. 1981. Выпуск №2 (Стаут Рекс)

№ 122

ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ ГОД ИЗДАНИЯ

На I-IV стр. обложки и на стр. 2 и 51 рисунки Г. НОВОЖИЛОВА.

На II стр. обложки и на стр. 52 рисунки А. ГУСЕВА.

На III стр. обложки и на стр. 88 рисунки В. ЛУКЬЯНЦА.

Владимир Рыбин

Самородок

Повесть

В этой колонии все было серое – серые бараки, серая земля между ними, серые заключенные, каждое утро молчаливой колонной уходившие на работы и вечером возвращавшиеся к своим трехэтажным нарам. Все краски словно бы были вытеснены за проволочный забор. Там, за забором, бушевала тайга – густо зеленели разлапистые тисы, золотистые сосны, яркой белизной стволов выделялись березы. Чего только не было в этой тайге! Казалось, природа забыла об извечном распределении растительности по климатическим поясам и перемешала все – северные лиственницы и южные лианы, мягкие бархатные деревья и кряжистые кедры, тенелюбивые ели и солнцелюбивые дубы. А в колонии не росла даже трава. Прежде она, конечно, росла и здесь, но привыкшие к буйству таежных кустов и трав заключенные не замечали ее меж бараков, не жалеючи перетирали ребристыми подошвами больших арестантских чеботов, сделанных из автомобильных покрышек. И трава исчезла, обнажив сухую, окаменевшую на солнце почву.

Здесь всегда стояла тишина. Днем заключенные были на работах, а вечером, намаявшиеся на лесоповале, они засыпали, едва добравшись до своих нар. Только дважды в сутки, утром и вечером, начинал звенеть серый громкоговоритель, висевший на сером столбе возле караулки, и зычным голосом выкрикивал команды и распоряжения, пугая ворон, соек и прочую таежную мелочь.

Был полдень. Под столбом на сером вытертом чурбаке сидели два человека – здоровый парень с черными зубами чифириста и широко расставленными руками борца и хилый мужичонка с лицом, заросшим до такой степени, что маленькие глаза его, зажатые между низко надвинутой шапкой и поднявшейся до щек бородой, сверкали словно из амбразуры. Перед ними стояли носилки с мотками проволоки и веревок.

Солнце припекало, но они не снимали ни шапок, ни телогреек, парились, привыкшие к неписаному закону: что на тебе, то твое. Сидели и молчали, ждали, когда выйдет конвоир и поведет их с носилками через тайгу, через болота и мари к тому пятачку, где на новой лесосеке строились новые бараки и куда этой осенью должна была перебраться вся колония.

Впрочем, это была вовсе и не колония, а так, «огрызок колонии», как выразился однажды начальник их подразделения Дуб, получивший эту кличку за фамилию Дубов и за вид свой, коренастый и угловатый, как у старого дуба. Сама колония находилась далеко, а это место называлось странным словом «командировка». Видно, потому, что кочевало, перебиралось от одного лесного массива к другому.

– Два зэка заменяют одну лошадь, – глубокомысленно изрек парень, пнув носилки.

Мужичонка никак не отозвался на реплику.

– Не надорвешься, Мухомор? – спросил парень, все так же не поворачивая головы.

И снова мужик промолчал.

– Язык отсох?

– Давно отсох, – сказал мужик.

– С тех пор как тебе его прищемили?

– Кто прищемил?

– Видно, начальник. Раньше ты к нему часто бегал.

– Надо было, вот и бегал.

– Сиксотничал?

– Дур-рак!

Парень привстал угрожающе. Но в этот момент сверху послышалось очень похожее:

– Ар-рак!

На сером рупоре громкоговорителя сидела черная ворона и каркала, словно передразнивала. Мужик взглянул на нее, насмешливо блеснул глазами из своей амбразуры. Парень тоже рассмеялся, сел, спросил миролюбиво:

– Сколько тебе, Мухомор?

– Все мои.

– Я не про срок, а про жизнь спрашиваю. Бородища больно здорова.

– От комаров спасает.

– Дикий ты, Мухомор. Я же вот бреюсь.

– Здесь-то? – сказал мужик и огляделся. – Здесь не комары, а комарики.

– А где комары?

– В тайге.

– Это что – не тайга?

– Настоящей тайги ты не видывал. Да и вообще, – он недоверчиво оглядел его с ног до головы, – что ты видел в своей жизни?

– Побольше твоего, – усмехнулся парень. – Погулял дай бог каждому.

– За что сидишь?

– Так, ни за что. А ты?

– Я человека убил.

Парень недоверчиво и удивленно поднял глаза, хотел что-то сказать, но тут на пороге караулки показался Дубов, встрепанный, без шапки, посмотрел на них, почесал щеку и спросил непонятно:

– Сидите? Ну сидите, сидите.

Он повернулся, закрыл за собой дверь. И тут же снова выглянул.

– Сизов, поди сюда. – И, не дожидаясь, когда мужичонка подойдет, спросил его: – Дорогу на новую командировку знаешь?

– Нет, не знаю.

– А, черт! – выругался Дубов. – А ты? – крикнул он парню.

– Два раза гоняли.

– Не гоняли, а водили.

– Так точно, гражданин начальник, два раза не гоняли, а водили.

Парень был серьезен, но глаза его насмешливо поблескивали.

– Поговори у меня!

Дубов протянул руку назад, достал фуражку, сдунул с нее что-то, надел, снова перешагнул порог и встал над парнем, высокий, строгий в своей новенькой гимнастерке, перетянутой армейским ремнем, в широких галифе и тяжелых яловых сапогах.

– Поговори у меня! – повторил ом. Подумал и добавил неожиданное: – Послать-то с вами некого. Одних отправить, что ли? Без конвоя? Срок у обоих плевый, наматывать себе не будете. Да и некуда вам бежать, окромя как обратно сюда же.- Он помолчал, словно давал им время опомниться и оценить его благородство. – Старшим мог бы ты, – ткнул он пальцем в парня. – Не сбежал бы? Ты ж себе не враг?

Парень ухмыльнулся. Нет, он не был себе врагом. Дураком был – это точно. Иначе бы не вкалывал тут. Воровал, бывало, но по-умному, не попадался. А влип по глупости. Дал соседу по морде – всего и делов-то. Ну, в больницу соседа увезли, так ведь сам виноват: полез к его Настасье. Дать-то дал, а чего добился? Сам сел, а сосед на воле остался, возле Настьки…

– Ну? Чего молчишь?

– Не бось, деру не дам, – сказал парень.

– А как дашь, так и возьмешь. Сколько по этой тайге погуляешь? «Зеленый прокурор» – он ведь не помилует, – выживешь, так через неделю вернешься. И за каждый день получишь по году. Устраивает? Не устраивает, – сам себе ответил он. – Да и чего тебе бежать-то при таком сроке? Год остался. На параше отсидеть можно…

Дубов знал немудреную психологию своих подопечных и любил порассуждать на популярную среди осужденных тему о «прогнозировании будущего». Ему непонятен был только вот этот мужичонка, Сизов. Интеллигент вроде, а все помалкивает, не бандит, а говорит – человека убил.

Вдруг Дубов уставился на кусты, куда уходила хорошо утоптанная тропа, замахал рукой:

– Беклеми-ише-ев! Где ты ходишь? Идти надо, а он ходит. Засиделись твои.

– А им все равно, где сидеть, – хмуро изрек Беклемишев, долговязый худой конвоир.

– Поторопись, чтоб дотемна успеть. Переночуешь там, а утречком обратно. Вместе с этим… Сизовым. Завтра ему надо быть здесь.

– Чего завтра-то? – не удержавшись, спросил Сизов.

– В колонию пойдешь.

– Чего это?

– Чего, чего – зачевокал. Требуют, и весь сказ.

Парень и мужичонка снова уселись под столбом: хорошо знали этого Беклемишева – не сразу раскачается. Покуривали, помалкивали, подремывали, радуясь тому, что срок не задерживается вместе с ними, – идет себе и идет.

Конвоир вышел только через полчаса. Он не стал открывать зыбкие ворота, сделанные больше для порядка, чем для охраны осужденных, пропустил их с носилками через калиточку возле караулки и пошагал следом, косо посматривая за своими подопечными – маленьким Сизовым впереди и этим верзилой сзади. Носилки были наклонены вперед, и конвоира беспокоило только одно: как бы эта пара не растеряла чего по дороге.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.