Иномерники

Басов Николай Владленович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Иномерники (Басов Николай)

Глава 1

Открытие Чистилища

1

Гюльнара вошла в крохотный, на два стола, зальчик столовой, машинально потянулась поправить прическу. И снова, уже в который раз за те три года, что ее тренировали в школе антигравиторов, расстроилась. Волосы были так пострижены и зачесаны, чтобы обнажать лобную и затылочную клеммы, вмонтированные в черепные кости и аккуратно обтекаемые кожей. О них и думать не хотелось.

Костомаров, их командир, и Тойво Хотимаяс уже сидели за столиком и поглощали ранний завтрак либо поздний ужин – как посмотреть. Гюльнара и посмотрела в большое, во всю стену, окно, выходящее в парк. Если это можно было назвать парком. Тут, на Северном, почти приполярном, Урале росли только невысокие елочки и еще какие-то кусты, которые лишь из жалости именовались березками. К тому же стояла зима, самая настоящая, темная и ветреная, а снегу намело больше и выше, чем иные из деревьев могли вынести. Верхушки только самых сильных торчали над сугробами, как головы пловцов над водой.

Она заказала себе капустный салат, крепкий, как тут считалось, двойной кофе и кусок рыбного пирога с густой подливой. Потом еще подумала взять яичницу, но в списке, выскочившем перед ней на мониторе раздатчика, глазуньи не оказалось, а омлет ее не привлек. Она обернулась, за столом для техперсонала никого не было, поэтому она спросила во весь голос:

– Почему сегодня так скудно кормят?

– Испытательный полет, девушка, – буркнул Костомаров, не отрываясь от экрана своего планшетного компа, как обычно, он что-то читал во время еды.

– Нам уже пора и финальные тесты проходить, – рассудительно проговорил Тойво, не переставая жевать. – Засиделись мы тут. Пора деньги зарабатывать, делом настоящим заниматься. В общем, каждый тест может оказаться последним, выдадут нам по диплому, распишут по базам, и… фьють, разлетимся мы по разным углам нашей службы, а то и во Внеземелье кого-нибудь отправят, там, кстати, платят больше.

Гюльнара села, она стеснялась своих сослуживцев. И потому, что их рабочее взаимодействие было куда ближе и теснее, чем ей бы хотелось, чем бывало, допустим, в любви у женщины с мужчиной… Для практического срабатывания они по инструкции даже мылись в общем душе. Ну и по многим-многим другим, совсем уж малозначительным причинам.

Например, Гюльнара с этой дурацкой прической стеснялась своей лопоухости, так что свет через уши просвечивал, и того, что у нее слишком восточные глаза, и, на взгляд в зеркало, у нее ноги выглядели заметно короче, чем у мужчин из ее экипажа. Она даже подумывала сделать себе косметическую операцию, но вот… По уставу им были запрещены все посторонние препараты во время обучения, а делать пластику лица или хотя бы ноги удлинить без наркоза – немыслимо. «Вот кончится учеба, – думала иногда Гюльнара, – станет чуть свободнее, за соблюдением инструкций уже не так плотно будут следить, всю себя перекрою, чтобы на человека быть похожей, а не на клоуна из китайской оперы».

– Внеземелье, ха! – она принялась есть, но вкуса почти не чувствовала, такое с ней бывало перед серьезными тренировками, да и готовили тут так, что ей определенно не хватало в пище остроты – перчика, пряной зелени, невыразимой сладости риса. – Из нашей Северо-Уральской школы во Внеземелье сразу не берут, придется лет пять-семь таскать грузовозы на орбиту. Лишь потом…

– Какая бы школа ни была, – оторвался от планшетника Костомаров, поискал глазами свою чашку с каким-то зеленым отваром, который обычно себе заказывал, – она была пуста, без стеснения взял кофе Гюльнары, отхлебнул, поморщился, – а все равно дальше Плутона не пошлют. Нет у человечества выхода за пределы Солнечной, не получаются с нашими технологиями прорывы в открытый космос.

– Это ты о чем? – подозрительно спросил Тойво. – На наш век и в Солнечной работы хватит. А к звездам полетят… другие. – Он вдруг хмыкнул. – Или ты из романтиков? Я на тренировках за тобой такого не замечал.

– Нет, просто статейку вот почитываю, – кивнул командир их маленького экипажа на планшетник. – В ней доказывается, что на выход за пределы пояса Оорта у нас имеется какой-то принципиальный запрет. Скорее всего – непреодолимый. И из плоскости эклиптики мы выходить можем только на считаные терраметры, а потом… все, полный стоп, потеря динамики и необходимость возврата.

– Странный ты парень, командир, – пробурчал Тойво. – То у тебя схемы пси-глюонных резонаторов во всех подробностях на экране, да такие, что не все инженеры в них разберутся, то тебя философские проблемы нашей профессии одолевают.

– Профессию антигравиторов мы еще не получили, – отозвалась Гюльнара и сменила тему. – А я вот не боюсь даже плутонных орбит, я только бедности боюсь.

– Так и я о том же. – Тойво дожевал свою жареную картошку, которая ему, по-видимому, была разрешена автоматом-раздатчиком. – Главное, что у нас есть работа, настоящая, а не… прозябание, как у всего остального, почти на восемьдесят процентов, человечества. – Он передернул плечами.

– Сабирова, – приказал командир, – давай быстрее, тебя ждем.

Гюльнара стала торопливо запихивать в рот салат.

– А техники где?

Инженерный стол был по-прежнему пуст. Это значило, что команда их технического сопровождения уже отзавтракала. В принципе, можно было и не задавать этот вопрос. Но ее интересовало…

– Тебя же волнует, кто нас сегодня поведет, а не их аппетит? – Тойво хмыкнул. – Я первым сюда пришел, видел их спины. Скорее всего, это будет Вересаев со своими Веселкиной, Шустерманом и этой, новенькой, американкой Мирой Колбри.

– Она не новенькая, она у нас уже пару месяцев. И кончала нашу Бауманку, помимо того, что у нее штатовское гражданство, ничего в ней американского нет. – Гюльнара наконец доела, кофе теперь ей, правда, пришлось брать с собой в новый разовый стаканчик. Совсем без кофе после завтрака ей остаться не хотелось, хотя она уже подозревала, что допить его ей вряд ли позволят, торопить будут, понукать. К тому же горячий кофе с полным удовольствием на ходу и не опробуешь.

В душевой для нее наступил момент неловкости, когда она стягивала с себя комбинезон, но она привычно подумала, что в поход вообще придется отправляться в сетке пси-импульсного исполнения, которая выставляла ее напоказ всему свету, и не только экипажу, но и техническому персоналу. А гигиенический пояс, который обслуживал ее физиологию во время длительных испытаний, не только не скрывал ничего, но еще заметнее делал ее наготу, как ей казалось. И эта психическая гимнастика помогла, она справилась с собой. А что поделаешь? Издержки профессии.

Впрочем, ей уже доводилось слышать, что иные матерые антигравиторши и спустя десятки лет не выдерживали такого издевательства над женской природной стыдливостью и бросали все, чтобы только не оказаться такой вот подневольной стриптизершей. Но может быть, это байки? Кто же забросит такую высокооплачиваемую работу из-за необходимого раздевания? Вот только если совсем уж станешь старой и некрасивой, тогда – да… Тогда стыдобищи, наверное, прибавится, но до этого Гюльнаре еще далеко.

Костомаров с Тойво и тут ее подождали. Их мужские прелести в сетчатых комбезах в обтяжку, даже в гигиенических поясах, были представлены еще более заметно, чем у нее. Она на них, конечно, пыталась не смотреть, а все же – как-то само собой получалось. И к тому же она их чувствовала, психологическая сработанность уже давала себя знать, хотя они еще не подключились к машине.

Все трое протопали знакомым коридором в тренировочный зал. Тут, прикрепленные динамометрами к бетонному полу, стояли трехлепестковые дисковые антигравы. На втором балконном этаже за прочным стеклом можно было увидеть группу техников, и действительно, Тойво не ошибся, сегодня их вела, как называлось слежение за их тренингом на местном жаргоне, группа Вересаева. По слухам, это была самая хорошая техгруппа школы, вот только жестковато они с курсантами работали. А впрочем, и к этому можно было привыкнуть. Как, впрочем, и ко многому другому.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.