Александр Печерский: Прорыв в бессмертие

Васильев Илья

Жанр: Военная проза  Проза    2013 год   Автор: Васильев Илья   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Александр Печерский: Прорыв в бессмертие (Васильев Илья)

Николай Сванидзе.

Предисловие

Дорогой читатель!

Вы держите в руках уникальную книгу, посвященную подвигу Александра Печерского — руководителя восстания в лагере смерти Собибор. Страшная история лагеря началась в марте 1942 года, когда по специальному приказу Гиммлера, руководителя СС и шефа гестапо, близ небольшого польского городка Собибор в Люблинском воеводстве был построен (в условиях строжайшей секретности) лагерь смерти — предназначенный, в отличие от многих своих «собратьев», исключительно для уничтожения евреев. Осенью 1943 года узники лагеря совершили невозможное: они подняли восстание и, перебив часть эсэсовцев и охранников-вахманов из числа украинских националистов, вырвались на волю. После восстания Гиммлер приказал уничтожить лагерь: здания были разрушены, земля перепахана и засеяна…

Восстание в Собиборе — одна из самых героических страниц истории Сопротивления, единственный в мировой истории случай, когда восстание узников фашистского лагеря смерти завершилось победным прорывом. За рубежом о восстании и его организаторе сняты фильмы, написаны десятки книг, ему посвящены экспозиции в музеях Польши, Израиля и Голландии. Но в СССР и в современной России оно мало кому известно, хотя руководил восстанием людей, согнанных со всей Европы, советский офицер, лейтенант Александр Аронович Печерский, а ядро восставших составили именно советские военнопленные. Трое из тех солдат — жители Рязани, Киева и Тель-Авива — здравствуют и поныне.

Последующая судьба нашего героя сложилась непросто. Партизанский отряд, штрафбат (офицер, побывавший в плену), тяжелое ранение, госпиталь, вскоре после войны — гонения в эпоху сталинской борьбы с «безродными космополитами», многолетнее прозябание в ростовской коммунальной квартире. Героизм Александра Печерского состоял не только в том, что он повел узников на штурм собиборовских заграждений, но также и в том, что, несмотря на все эти неурядицы, он и в дальнейшем не сошел с пути командира, «отца солдатам». Всю свою жизнь, будучи человеком исключительной личной скромности, Печерский занимался розыском и — рискуя собственным благополучием — поддержанием связи с товарищами по оружию, рассеявшимися по всему свету. Вплоть до кончины в 1990 г. Александр Аронович неустанно добивался увековечения памяти погибших в Собиборе и наказания военных преступников, служивших в лагере. Последним и наиболее известным из них был Иван Демьянюк, который был осужден именно на основе показаний соратников Печерского.

Сколь беспримерным был подвиг А. Печерского, столь же несправедливым стало забвение. Им покрыта память о «Сашко» даже на малой родине героя: ни улицы, ни площади его имени в Ростове-на-Дону нет. Не награжден он пока ни единой российской государственной наградой…

По счастью, усилиями друзей Печерского и ныне здравствующих участников восстания удалось поднять общественную кампанию по восстановлению справедливости, а также популяризации образа и подвига героя. Эта кампания, развернутая инициативной группой и поддержанная многими деятелями культуры и искусства в России, странах СНГ и Израиле, уже достигла первых успехов. Вышел в свет репринт книги Печерского «Восстание в Собибуровском лагере», впервые опубликованной еще во время войны в Ростове и надолго забытой, открыт памятник герою в Тель-Авиве. Увековечение памяти А. Печерского и награждение ныне здравствующих участников восстания обсуждалось уже и на межгосударственном уровне — во время встречи лидеров России и Израиля на открытии памятника воинам Красной Армии в израильском городе Нетания.

Надеюсь, что книга, которую Вы держите в руках, станет еще одним важным кирпичиком в здании нашей памяти о войне и ее героях, нашим общим вкладом в борьбу с фальсификаторами истории — как за рубежами нашей страны, так и внутри нее.

Николай Сванидзе,

член Общественной палаты РФ

Александр Печерский.

Воспоминания

Семеро нас теперь, семеро нас собралось на советской земле: Аркадий Вайспапир, Семен Розенфельд, Хаим Литвиновский, Алексей Вайцен, Наум Плотницкий, Борис Табаринский и я — Александр Печерский. Семеро из сотен штурмовавших 14 октября 1943 года заграждения страшного гитлеровского лагеря истребления на глухом польском полустанке Собибор.

Здесь пойдет рассказ о безграничных человеческих страданиях и о безграничном человеческом мужестве.

Сперва немного о себе.

Я родился в 1909 в городе Кременчуге на Полтавщине. В 1915 году родители мои переехали в Ростов-на-Дону. Я закончил семилетку и музыкальную школу. Работал служащим и руководил театральными и музыкальными кружками самодеятельности.

В первый же день нападения гитлеровской Германии на Советский Союз я, как младший командир, был призван в Красную Армию. В сентябре на фронте я был аттестован как интендант второго ранга и сначала работал в штабе батальона, а затем в штабе полка.

Лето и осень 1941 года. Беспрерывные бои с напирающими полчищами немецко-фашистских армий. Из одного окружения выходим, в другое попадаем. В начале октября 1941 года, после тяжелых боев под Вязьмой попал в лапы гитлеровцев.

В плену заболел сыпным тифом. Всех военнопленных, больных тифом, немцы обычно расстреливали. Я сумел скрыть свою болезнь и как-то чудом остался жив. В мае 1942 года вместе с четырьмя пленными пытался бежать, но нас поймали и отправили в штрафную команду в город Борисов, а оттуда в Минск.

В Минск мы прибыли в конце лета 1942 года. В лагере, в лесу, нас было несколько сот человек. В один из августовских дней нас выгнали из бараков и построили в шеренгу по два для отправки в Германию. Перед отправкой произвели медицинский осмотр и обнаружили, что я еврей. Кроме меня было выявлено еще восемь евреев. Нас ждал трудовой лагерь…

Первые испытания

Солнечным августовским днем 1942 года нас, девятерых советских военнопленных, привезли в район Минска, в «лесной лагерь».

Вооруженный полицай, здоровенный, расхристанный, ведет нас мимо длинных деревянных бараков по двору с разными хозяйственными постройками, останавливает около подвала, который, похоже, совсем недавно сооружен, и велит спускаться туда. Я считаю ступеньки — двадцать четыре, и понимаю, что мы находимся глубоко под землей. Нас бросили в так называемый «еврейский подвал».

—Отсюда, — сказал полицейский, охранявший подвал, — одна дорога — только на тот свет. — И с пьяным смехом добавил: —Это лишь прихожая преисподней. В настоящий ад попадете попозже. Другого пути из этого погреба нет.

Вместе с нами в подвал врывается немного дневного света. Мы успеваем увидеть на земляном полу несколько досок и ночное ведро, стоящее в углу.

Дверь закрывается, скрежещет засов, звякает висячий замок.

В подвале царила кромешная тьма — подвал глубок — ни окошка, ни щелочки. А людей там было набито столько, что и приткнуться негде. Лишь на пятый-шестой день, когда большая часть загнанных сюда людей погибла и трупы были вынесены из подвала, можно было прилечь на пару часов, и то только на боку. Мы валялись на голой сырой земле. Мы не могли отличить дня от ночи, потеряли счет времени. Есть нам почти не давали, лишь раз в день приносили баланду и пайку хлеба в сто граммов, и мы могли догадаться, что прошли сутки. Только по голосу мы соображали, кто где лежит.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.