Закон Талиона

Пригорский Валентин Анатолькович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Закон Талиона (Пригорский Валентин)Остросюжетный роман.

Часть I

Сукин сын

1996 год, апрель.

Подполковник читал вслух, монотонно, без выражения, читал, как читают вроде бы нужную и по-своему интересную, однако не совсем понятную газетную статью, или компиляцию из набивших оскомину приказов по округу за прошлый месяц:

…Что лунный блик в себе таит? Кто за моей спиной стоит? — "Я друг твой, — отвечает тень, - Рукой коснись, плечом задень — Я за спиной всегда стою". — Но я тебя не узнаю…

Оторвался от листа, поднял на собеседника глаза, словно хотел о чём-то спросить, но промолчал и глаза опустил.

…А если друг, тогда скажи, Как слово разглядеть во лжи? И не по праву ли, друг мой, Тюрьма рифмуется с сумой? Зачем золотарю штаны? Кто за стеклом с той стороны? Что лунный блик в себе таит?

Перелистывая, сделал вынужденную паузу, как-то смущённо кашлянул в кулак.

— "Ты…нездоров, — скривился друг, — Твой лунный блик, как блинный лук — Дома без туч, дожди без крыш… С той стороны ты сам стоишь. Вот там и стой, а я пойду, — он обернулся на ходу, — Тебе приснился вещий сон…"

Дочитав, бережно закрыл обыкновенную, на девяносто шесть листов общую тетрадь в клеточку, положив её на стол, придавил широкой ладонью коричневый, коленкоровый пере-плёт.

— Ты что-нибудь понял?

Молодой капитан отрицательно покачал головой.

— Он смерть свою чуял. Это чьи стихи?

— По всему — его. Почеркушки, исправления, бумага проколота, будто на коленке при-держивал…. Ему всего-то восемнадцать… было. Если б не пуля, может, стал бы парень вторым Лермонтовым, стихи бы писал… про Кавказ.

Комбат в полевой форме цвета ошпаренного щавеля с мятыми погонами подполковни-ка и ротный в камуфляже вдвоём сидели по разные стороны импровизированного стола — сорванной с креплений, брошенной на козлы и укрытой плащ-палаткой сарайной дверью. На столе стоял фонарь, прозванный за немеркнущее ночное бдение "летучей мышью". Неподвижный, экономный язычок пламени, спрятанный за стеклом, словно бы плыл в рассеянно-сияющей полусфере, включая в пределы света фигуры двух офицеров. Сидели в сарае на снарядных ящиках. Тени почему-то не падали на сложенные из дикого камня стены, будто независимый горский дух, засевший в этих булыгах, отторгал даже такие эфемерные следы чужаков. С той стороны у занавешенного брезентухой входа топтался часовой; за стеной слышался негромкий солдатский говорок-матерок; иногда раздавалось приглушённое молодое ржание над немудрёной шуточкой; заурчал и заглох движок БТРа — обычный вечерний шум компактного, кратковременного военного расположения.

Капитан с сыновним любопытством и со снисходительностью, свойственной самоуве-ренным молодым людям, смотрел на горестно опущенные, мощные плечи командира.

— "Зачем золотарю штаны?" — это про что? В смысле — разгребать дерьмо в чистой одёжке…? Одно не напрягает, — задумчиво пробормотал он, — похоронку посылать некому. Детдомовский.

— Вот то-то. В детстве родительской ласки не видал, а во взрослую жизнь вообще не пустили.

— Родина-мать воспитала, — пожал плечами капитан, — Родина-мать призвала. Долг каж-дого… и так далее. Почему бы и нет?

— Не ёрничай, — подполковник устало распрямился, — если б Родина, а то бляха-муха… Брюзжу? Думаешь, старею? Может быть, может быть. И то — пора. Приказ читал?

— Как не читать? Значит, на вольные хлеба?

— Имею право, — в тоне, каким были сказаны эти два слова, слышался вызов, будто под-полковник оправдывался.

— Там, между прочим, сказано: "На основании личного рапорта…". Когда успел, батя?

— Да вот…, на прошлой неделе, мы тогда под Знаменским кантовались. Ты в рейде…. Тут прилетает на вертушке генерал, вроде как с комиссионной проверкой, не из наших — из Генерального — столичная штучка. Ну и не просто так дал понять — практически приказал, — комбат неожиданно зло спросил, — а ты думал, я этих сосунков по своей воле бросаю?

Капитан отвернулся, уставился в стену, глаза сузились. Ох, не приведи господи, встре-титься с таким взглядом.

— Надо же, какие почести. И это всё, что ты заслужил? Чего мне не сказал?

— А ты бы что, приказ отменил? Ладно, завтра с утречка вертушку подадут, на ней и убудем, — комбат пристукнул ладонью по тетради, — вот с ним на пару в Моздок. Знаешь, сколько я за свою службу пацанов похоронил? И каждый раз хреново, будто сам в гробу.

Капитан легко вскочил на ноги, прошёлся, разминаясь, о чём-то думая. Потом требова-тельно посмотрел на подполковника.

— Где это видано, комиссия аж из Генерального штаба, чтобы простого комбата на пен-сию?! Батя, колись, кому ты в верхах дорогу перешёл? Вокруг тебя всё время чего-то, — он пошевелил в воздухе пальцами, — крутится, я же вижу.

Комбат усмехнулся.

— Точно об этом же меня спрашивал залётный генерал. Ему о многом не сказал, прости, тебе тоже не скажу, не имею права. Пока. Дело прошлое… Короче…ну ты понял.

Комбат натурально врал — прости господи — не считая возможным информировать по-мощника о своих истинных намерениях.

— Значит, не имеешь права? А они имеют? Бесправен тот, кто добровольно отдаёт свои права.

— Что ты хочешь? Ты до утра потерпи, может, и расскажу, если не передумаешь. Но об-ратной дороги не будет.

— Даже так?

— Очень… на то… похоже…

Длинные паузы между словами означали серьёзное раздумье, словно батя ещё раз про-кручивал в памяти недавний визит.

* * * *

…Комиссия — это "проверяющий" генерал думал, что комбат так думает — нагрянула неожиданно. Буквально за час до того телефонировали из штаба: встречайте, мол. Чего ж не встретить?

Вертолёт, подчиняясь сигналу, приземлился на пыльном, продуваемом всеми ветрами пустыре, с одной стороны ограниченном окраинными одноэтажными домами, а с другой каменными хозяйственными постройками, в которых разместились командный пункт батальона, пункт связи и полевая кухня. Ещё три длинных, приземистых, похожих на коровники здания отводились для проживания солдат поротно. На краю пустыря замерли четыре БТРа.

Из вертушки легко выбрался стройный, подтянутый генерал. Седина в коротко остри-женных волосах, строгий китель, штаны с лампасами — всё при нём. На груди впечатляющая пластина орденских колодок. Лейтенант Солохин, стоя рядом с комбатом, чуть шевельнул губами:

— Как в кине. Там награды по графику или по жребию? Сюда, поди, ещё за одной цац-кой приехал?

Комбат покосился на Солоху.

— Что за непочтение к регалиям? Брысь отсюда! Смотри, не подведи!

— Слшсь!

Лейтенанта сдуло ветром вертолётных винтов, а подполковник размеренным шагом двинулся навстречу высокому гостю.

Лишь когда лопасти прекратили вращение и слегка обвисли, генерал отошёл от маши-ны. На фоне могучей вертушки начальство смотрелось эффектно. Мужик, по всему видать, спортивный. Хорошие там у них тренажёры. И врачи-диетологи тоже, надо думать.

Один из лучших боевых генералов, с кем подполковнику доводилось хлебать из одного котла, внешне проигрывал штабному хлыщу по всем статьям — грузный, рано постаревший, с хриплым голосом и тяжёлым дыханием. Однако тот генерал мог не спать сутками, прохо-дить не один десяток километров по бездорожью, разбирать и собирать автомат с закрытыми глазами, валить мишени (мишени бывают разные) за четыреста метров и, главное, принимать ответственные решения, не ожидая приказов из Ставки, а, иной раз, и в разрез с этими самыми приказами. Интересно, штабной на такое способен?

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.