Гоблины. Пиррова победа

Константинов Андрей Дмитриевич

Серия: Гоблины [3]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Гоблины. Пиррова победа (Константинов Андрей)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

АНТИРЕЙДЕРСКИЙ ЗАГОВОР

Технический этаж многоквартирного дома в старом фонде. Здесь, у обычно закрытой на замок решетки, преграждающей лестничный пролет, ведущий на чердак, стоят двое молодых людей в камуфляжных куртках. Один из них уже в «балаклаве», второй еще только ее нахлобучивает. Судя по сумбурным телодвижениям, этот вид головного убора ему в диковинку.

— Эй, вы скоро там? — доносится от лифта приглушенное. — Давайте скорее, пока всё тихо.

— Щас! — натянув шапочку, коротко бросает замешкавшийся и достает из баула два АК-74М. Один он протягивает напарнику, а сам, вскинув ствол второго, встает в некое подобие боевой стойки. — Ну как? Впечатляет?

— Блеск! Обосраться от страха! А я?

— Супер! Ну, двинули, что ли? Времени в обрез.

— Идем…

Двое, с автоматами наперевес, начинают торопливо спускаться вниз по лестнице.

Завораживающее зрелище, отдаленно напоминающее сцену из американского боевика категории «В». Поскольку в силу внешней хлипковатости парней, до «А» они немножечко недотягивают…

Санкт-Петербург,

26 августа 2009 года,

среда, 10:12 мск

Меньше суток прошло с того момента, как личный состав «гоблинов» узнал о трагической кончине Ивана Демидовича. До сих пор не отошедшие от потрясения Вучетич, Джамалов и Северова сидели в комнате отдыха конспиративной квартиры, совсем недавно служившей временным пристанищем ушедшего в мир иной бомжа. Минут пять назад к этой троице присоединился до черноты загоревший, посвежевший после крымских каникул Холин. Согласно графику дежурств Григорий должен был выйти на службу только завтра, но, прознав о последних событиях, не смог усидеть дома — примчался.

Глотки «отдыхающих» саднило от бессчетного количества выкуренных сигарет, а неумело сваренный Наташей кофейный напиток на фоне того кофе по-турецки, что раньше готовил для них Демидыч, горчил и бодрящего действия не оказывал. Скорее, напротив, удручал. Как и всё происходящее.

В курилку сунулся Андрей, и всеобщая апатия вмиг перешла в собранность и настороженность:

— Всем привет! О, Гришка? Уже вернулся?

— Вернулся, — мрачно кивнул Холин. — А у вас тут такие дела творятся! Я, блин, прям как чувствовал: всю обратную дорогу на душе словно кошки скреблись.

Мешок без спроса вытянул из лежащей на столе пачки сигарету. Закурил. Опасаясь не сдержаться, намеренно уселся так, чтобы не встречаться глазами с Северовой. Выглядел он сейчас неважно: землистого цвета лицо, воспаленные веки и круги под глазами — всё это вкупе являло собой классический портрет бесконечно усталого, задерганного человека.

— Андрюх, что там слыхать-то? — угрюмо поинтересовался Джамалов.

— Помимо того, о чем вы уже и так знаете, ничего. Тело нашли путевые обходчики. Рядом с насыпью. Демидыча сначала ударили ножом в печень, а затем сбросили с поезда.

— Версии, подозреваемые есть?

— Да какие тут в жопу версии?! А подозреваемые? Конечно, есть. Целый поезд. С учетом того, что никто из пассажиров ни в Бологом, ни в Твери не сходил.

— А оперативник, который Демидыча сопровождал, чего говорит?

Судя по тому как нахмурился Мешок, сейчас он не был расположен к беседе в формате интервью. Но, тем не менее, ответил. Хотя и с нарастающим раздражением:

— Оперативник рассказал, что перед сном Филиппов взял полотенце, зубную щетку и пошел в туалет. Долго не возвращался. Минут через пятнадцать опер отправился за ним и никого не нашел. Дверь в тамбуре при этом была открыта. Забеспокоившись, он вместе с разъездным нарядом милиции прочесал весь состав. Ничего и никого подозрительного не заметили. К слову, видимых следов борьбы, насилия в тамбуре не было. В общем, вплоть до обнаружения трупа надеялись, что Филиппов, по каким-то причинам решил дать деру и соскочил сам. Поэтому сообщение об исчезновении и пришло с такой задержкой.

— Тот, кто носит медный щит, тот имеет медный лоб! — буркнул Холин. — М-да, хороший вы мне подарочек ко дню рождения устроили, нечего сказать!

— А разве у тебя сегодня? — удивилась Наташа.

— У меня разве завтра… Вот так, бляха-муха, и живем: завтра — день рождения, послезавтра — похороны.

Андрей загасил сигарету, молча подошел к хозяйственной полочке, на которой выстроился немудреный общаковый кухонный скарб, снял с нее пустую стеклянную банку и водрузил в центр стола. Народ наблюдал за телодвижениями начальника с молчаливым недоумением.

— На судмедэкспертизу уйдет пара дней. Так что похороны, скорее всего, состоятся в субботу либо в воскресенье. Демидычу светит неструганый 180-сантиметровый сосновый ящик и столбик с номерком на задворках Южного кладбища. Мне кажется, что этот человек своей жизнью все-таки заслужил нечто большее.

— Согласен, — хмуро подтвердил Холин. — Хотя бы после смерти надо старика уважить.

— К твоему сведению, этому «старику» было всего пятьдесят пять лет… Короче, — Мешок достал из заднего кармана джинсов пятитысячную купюру и пихнул ее в банку, — никого не напрягая и не заставляя. Если есть желание и возможность. На гроб, камень и отпевание…

* * *

Выклянчившая на сегодняшний день отгул Ольга нетерпеливо прохаживалась по залу международного аэропорта «Пулково-2» в ожидании рейса «Пекин — Санкт-Петербург». Боясь опоздать, она опрометчиво заказала такси, растранжирив таким образом кучу денег, а в итоге прикатила на целых сорок минут раньше. Теперь вот слонялась-маялась и от вынужденного безделья продолжала заниматься самоедством. Которое, как известно, суть есть непроизводительная работа совести. Этой самой работой Прилепина занималась вторые сутки кряду.

Сначала известие о смерти Ивана Демидовича потрясло Ольгу до глубины души. Вчера, разбуженная вслед за Андреем настойчивым, ранне-утренним телефонным звонком, она долго не могла осознать сам смысл фразы «Филиппов пропал», глухо вброшенной Мешком в процессе судорожных собираний. Осознание пришло позднее, когда Прилепина, поняв, что не сможет больше заснуть, поставила на кухне чайник, вернулась в комнату и принялась собирать для стирки смятое, всё еще влажное от горячего пота и любовных соков, постельное белье.

В начале восьмого ей позвонил Андрей и коротко сообщил о найденном на железнодорожном перегоне неопознанном трупе. И хоть оставалась слабая надежда, что страшная находка — другая, «чужая», у Ольги больше не оставалось сомнений в том, что Иван Демидович погиб. Не просто погиб — убит. И не просто убит, а, возможно, убит именно в те самые минуты, когда они с Мешком — здесь, на этих самых простынях — занимались любовью.

«В высшей степени политкорректная фраза, — совсем не о том тогда подумалось Прилепиной. — Автору, безусловно, зачет за смекалку. Звучит куда как возвышеннее и романтичнее, нежели казенно-медицинское «совокуплялись». Но ведь любовь, это в первую, да и во все последующие очереди — Чувство. Заниматься можно чем угодно, но чувствами?» Другое дело: имелось ли таковое про меж них с Андреем? Врать самой себе никакого смысла не было, а потому Ольга, обойдясь без звонка другу и помощи зала, с грустью озвучила правильный ответ: «Ответ D. Нет, не было».

С этого момента все ее мысли переключились именно в эту плоскость. В Плоскость Чувства. Нет, безусловно, Прилепина не шла по жизни бессердечной эгоисткой. Конечно, ей было жаль обаятельного, нескладного, по-детски беззащитного бомжика Демидыча. Но его смерть осталась где-то там, далеко, в новгородской глубинке. Так что уход сей был сродни виртуальному: ведь не случись совсем необязательного, как думалось Ольге, телефонного звонка от «транспортника» Лисицына, «гоблины» могли продолжать считать Ивана Демидовича лишь небольшим проходным эпизодиком в своем многосерийном служебном сериале. Снаряжая Филиппова в столицу, мало кто из них помышлял о том, что их пути когда-нибудь пересекутся снова. Как любил говаривать полковник Жмых: «Мы — всего лишь камера хранения на милицейском вокзале. Приняли товар, а опосля вернули, в ценности и сохранности. Жалоб и претензий нет? И слава богу!»

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.