Черное и белое

Ленин Максим Анатольевич

Серия: Черное и белое [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Черное и белое (Ленин Максим)

Глава 1

— Африка, Африка, я иду по Африке,…- мысленно напевал я, отмеряя километры. Мля!!! Что же, хотел приключений — кушай! Черт бы их побрал, эти приключения! Их оказалось несколько больше, чем я рассчитывал, несколько меньше, чем я надеялся, и оказались они, несколько не такие, каких хотелось. В общем, я стремительно насытился и пересытился приключениями. Однако, следует признать, что приключения по расчету и плану, — это и не приключения вовсе, а так, развлекательная программа. И мне, честно говоря, хотелось не приключений, а именно развлечений.

Запланированная охота, не удалась, — не вышли на зверя. Видимо зверь, не будь дураком, «ушел на дальний кордон». Помотавшись по африканскому бездорожью в поисках добычи, мы с егерем решили ехать в сторону базы, дабы продолжить охоту на следующий день. Но до базы мы так и не добрались, еще идем. Да, да, на базу поехали, но еще идем, — это и есть приключение. Мать его!

Проехав едва треть пути, по утверждению Мамбы, от конечной точки нашего маршрута до лагеря, «Дефендер», посредством которого осуществлялись перемещения по саванне намертво встал. И вот теперь, я и «верный» Мамба, который и не Мамба вовсе, а МБванбва или что-то типа того, чапаем пешкодралом. Мамбой я его называю про себя, вслух я его зову, именно МБванбва. Такое произношение имени, негативной реакции у Мамбы не вызывает. При знакомстве в аэропорту он ультимативно потребовал, чтобы «Мамбой» я его не называл, а не то он будет «…всех вас ненавидеть…». Видимо отношение к собственному имени у него трепетное, а скорее всего, этот анекдот не нравится. И так это мерзостно ухмыльнувшись, добавил «…закон — саванна, лев — прокурор… хрр!» Все это было изложено на чистейшем русском языке, что характерно. Еще в Москве, заказывая сафари, я попросил русскоговорящего рейнджера в сопровождение. Мне добавили к стоимости тура изрядную сумму зеленых и пообещали строго озаботиться этим вопросом. Забота явно была достаточно строгой, и проводник, оказавшийся выпускником «лумумбария», шпрехает по-русски почти как я, а по-английски спич толдычит, и того лучше. А уж, на местном «зусульском», речь его звучит бесподобно органично, благо этот язык, — для него родной. На суахили он разговаривает, естественно не со мной, а с окружающим миром. Эпитет «верный» по отношению к Мамбе, понятное дело, не характеризует его отношение ко мне, а скорее, отношение Мамбы к своему работодателю. Ведь за сопровождение «охотничков» и хорошее к ним отношение, ему платят неслабую, даже по отношению к московским меркам, зарплату. Мамба оказывает в отношении меня, как клиента, подобающее уважение и величает Анатольичем. И совершенно справедливо рассчитывает, по отношению к себе, на хорошие чаевые.

Я оказался, на сафари воспользовавшись услугами фирмы «Hunters International», куда обратился в поисках нового, слегка размывшегося, после замужества дочери и приобретения «домика у пруда в Подмосковье», смысла жизни. Купленный вместе с домом, полуавтоматический гладкоствольный, охотничий карабин, настоятельно взывал к пострелушкам на природе. Карабин был приобретен не для охоты, а для унятия страха горожанина перед оторванностью от цивилизации. Мысль о стрельбе в родных пенатах по животным, меня откровенно не грела. А вот охота, поехать в Африку на охоту, вдруг стала пуще неволи. Я так ворочался по ночам на супружеском ложе, воображая себя Баффало Биллом, что обожаемая супруга сказала: «Да ради бога, езжай любимый, только спать не мешай!» И после особо удачной сделки с недвижимостью, выделила мне денег из семейного бюджета для поездки на «Черный континент».

Перелет с пересадками, оказался донельзя утомительным. И не менее утомительным был процесс оформления необходимых для охоты разрешений. Все это заняло больше времени, чем отводилось на саму охоту. Но все трудности осталось позади! И вот я, обряженный в пустынный камуфляж, преодолевая новые трудности, как же без них? Не очень бодро, но все же целеустремленно следую по саванне за «верным» Мамбой. — Вот дебил! — Корю я себя на все корки от скуки, — Ведь не в Сахару ехал! Почему камуфляж не «саванна»? — Пустынный камуфляж отечественного (хотел сказать производства) окраса, был произведен в Казахстане. Видимо выработали его по заказу Министерства Обороны. Костюмчик был куплен мной в Московском «Военторге», как форменный, а не охотничий. С «хрюшкой» на плече, рюкзаком забитым всякими припасами за плечами и пропыленной мордой идти было безумно тяжело. Особенно тяжело было, гордо нести морду. Она, морда, все время норовила опуститься к земле и спокойно поваляться.

Последние следы цивилизации, в виде заглохшего «Лендровера», давно скрылись за горизонтом, и мы двигались в сторону базы своим ходом. Хочется верить, что в сторону базы! Идем мы не по своим следам, а просто по саванне. Как Мамба ориентируется я не знаю, но он аборигенный рейнджер, а учитывая мой «топографический кретинизм», — ему, как тому жирафу, виднее куда идти. Время тоже куда-то идет, но подозреваю, что оно нам, совсем не попутчик. Уже далеко не утро, а мы и на «Дефендере» наездились в поисках подходящего для охоты зверья, и реанимировать автомобиль долго и безуспешно пытались. Короче, скоро закат и похоже, что ночевать нашей экспедиции придется под открытым небом.

— Все, Анатольич, привал, — скомандовал Мамба, останавливаясь и снимая рюкзак. — Сейчас будет темно, как у меня в заднице, и мы никуда не дойдем. Давай-ка перекусим, поспим, а с утра и отправимся. Часов за пять, мы должны добраться до лагеря. Там, я по рации свяжусь с ремонтниками и снова, можно охотиться.

— Ага, сказал я, — тяжело плюхаясь на скинутый с натруженной спины грузовой отсек. — Вот, все сейчас брошу, и побегу в пампасы за дичью! А… на нас сейчас охотиться ни кто не станет? А, МБванбва? Какие ни будь местные, и не обязательно, что звери, но такие же злые?

— Нет, не начнут, Анатольич, — махнул рукой Мамба, — не те места, и бежать за дичью, не сейчас надо! Местный народец меня знает, а от зверей костер поможет. И ты первый дежуришь-сторожишь. Для вопросов меня не буди, на странные шумы не стреляй. Разбудишь меня в 2 часа, ну или если кто из людей к костру выйдет — буди, не дожидаясь 2-х часов, сразу! Доставай консервы, если не хочешь «моя твоя — кай-кай»! — Хохотнув, Мамба стал извлекать из своего рюкзака какие-то коряги, всеми своими сучками напоминающие дрова. — С собой он их, что ли нес? — Озадачился я. — На машине ведь ездили, на хрена брал? Что-то, не помню я, процесса лесозаготовок. Какой-то, я невнимательный! Не к добру это, в дебрях Африки, не к добру.-

Пока мы с Мамбой вкушали консервированную колбасу и местный вариант «доширак», — ага «местный» — вся упаковка в иероглифах, — совсем стемнело. Мамба отойдя на пяток метров звонко пожурчал и сказав: — за круг света не выходи! — вернулся. Постучав по земле одной из коряг, он окружил место стоянки какой-то мохнатой веревкой, которую извлек все из того же рюкзака. — Смотри-ка, в натуре тоже так делают, не только в книжках! — подумал я. Мамба постелил пенку на землю — вот ведь запасливый, — накрывшись куском ткани, сладко зевнув повторил инструкции: «Глупых вопросов не задавать, на звук не стрелять, в два часа смена».

Ну что ж, сейчас десять, я после многокилометрового похода хоть и устал, как собака, спать все равно не хотел. В свои 45 с длиннющим хвостом, при сидячем образе жизни, гипертонии и сигаретно-алкогольных излишествах и не чувствуя себя ни бабой, ни ягодкой, был довольно бодрым. Злостно нарушив Устав Караульной службы, я закурил сигарету и уселся спиной к костру. Так меня учили в армии. Не Устав нарушать, а на «часах» в походе стоять. Глядя в огонь, опасность заметишь только тогда, когда эта опасность тебе глотку перемахнет. Да и то, что творится с другой стороны костра, через огонь в темноте ни черта не разглядишь. Мамба явно дал понять своим инструктажем: — «не спрошать, не стрелять…», что он ждет от меня только поддержания огня и нам ничего не угрожает. Но мне было все-таки боязно, — а ну как я увидел несуществующий подтекст в его словах. Из-за пределов светового круга доносились всякие хрипы, писки (без мягкого знака), взвизги, рыки, а еще дебильный хохот гиен. Неее…, дебильный, это не описание хохота, это мля, эпитет своим применением характеризующий мою перепуганную реакцию на этот жуткий, для оказавшегося в ночной саванне городского европейца, звук. — Ого, без пяти два, пора будить Мамбу. Как же быстро время прошло! Как же много сигарет выкурено! Как же от них во рту гадостно! И как же я, скуа, в этой жути, мля, спать буду? — А вот в обнимку с ружьем, спать буду, вздрагивая и потея от ужаса! И нхауй, в последний, ой мля… КРАЙНИЙ раз в этой бдялксой саванне!!!

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.