Князь-пират. Гроза Русского моря

Седугин Василий Иванович

Серия: Русь изначальная [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Князь-пират. Гроза Русского моря (Седугин Василий)

Биографическая справка

Отечественная история. М., БРЭ. 1996 г., т. 2

ИВАН БЕРЛАДНИК (? –1162, г. Фессалоники), князь. Сын князя перемышльского Ростислава Володаревича. Правил в Звенигороде-Южном (с 1129 года). В 1144 году пытался захватить Галич, принадлежавший его дяде, Владимиру Володаревичу. Пользовался поддержкой галицких горожан, но, потерпев поражение под стенами Галича от войска Владимира, бежал с остатками своей дружины на Дунай. До 1146 году находился при дворе великого князя киевского Всеволода Ольговича, затем укрывался в районе реки Берлад (современный Бырлад) в бассейне Нижнего Дуная (современная территория Румынии), из-за чего получил прозвище Берладник. Был предводителем беглецов из русских княжеств. В 1146 году поступил на службу к князю черниговскому Святославу Ольговичу в Новгород-Северский, на следующий год перешел служить к князю смоленскому Ростиславу Мстиславичу. В 1148–1157 годах находился у князя Юрия Долгорукого. По просьбе князя галицкого Ярослава Осмомысла Юрий Долгорукий решил выдать ему Ивана Берладника — соперника Ярослава в борьбе за Галич. По дороге Иван Берладник был отбит у охраны и укрыт в Чернигове князем Изяславом Давыдычем. В 1157 году Иван Берладник вновь бежал на Нижний Дунай, где совершал нападения на галицкие торговые суда и лодки рыбаков. В 1158 году на время захватил порт Олешье в устье Днепра. В 1159 году в союзе с половцами, опираясь на поддержку городской бедноты и смердов, безуспешно пытался завоевать принадлежавшие Ярославу Осмомыслу галицкие города Кучелмин и Ушица. Потерпев поражение от Ярослава, бежал на территорию Византии, где скончался, будучи, как предполагают, отравлен.

Друзьям-одноклассникам

Автор

I

— Ну и какую каверзу ты на этот раз замыслил? — спросила Таисия, с любопытством заглядывая в глаза Ивана.

— Давай придумаем вместе, — ответил тот.

Устраивал молодой князь Иван Ростиславич с ватагой дружков различные потехи и забавы: то по улицам Перемышля и окрестным селениям пронесутся на лихих конях, пугая случайных прохожих и одуревших от лени собак, то совершат набег на сады и огороды бояр, а то нападут на хоровод и затеют драку с парнями — не по злобе, а шутки ради, собирая круг зрителей; среди скуки, царившей тогда, и драка была желанным развлечением.

Пристала к ватаге купеческая дочь Таисия, к которой Иван питал какую-то слабость, не прогонял от себя, а, наоборот, вовлекал во всякие проделки. Толстобедрая, с крепким, как сбитень, телом, широколицая, с неунывающими синими глазками, была она неизменной спутницей его забав и увеселений, и к этому привыкли парни и считали сообщницей во всех своих проказах.

Но сегодня парней не было, они совещались вдвоем.

— А давай нагрянем на табун лошадей боярина Пушты, — пряча за длинными девичьими ресницами бедовые глаза, проговорил Иван. — Покатаемся на его рысаках, будет такое веселье!

Пушта разводил боевых коней, которых поставлял в княжескую дружину. Занятие это было весьма выгодным: если простая лошадь стоила две гривны, то за боевого коня платили в полтора раза больше — целых три гривны. Зато и рысаки у боярина были отменные: породистые, откормленные, в бою неустрашимые, при случае они яростно грызлись с конями противника.

Конечно, Иван мог вдоволь покататься на самых лучших рысаках отца. Но это было не то! Важно было подкрасться к чуткому табуну, выбрать полюбившихся скакунов и промчаться на них вихрем, чувствуя за своей спиной погоню. Дрожь по телу, кровь в лицо, восторг от бешеной скачки!

— Сбегаю, позову парней? — спросила Таисия.

Иван подумал, ответил:

— Не надо. Давай вдвоем.

Она озадаченно посмотрела на него. Никогда такого не было, чтобы Иван затевал забавы без своих сообщников.

Он перехватил ее взгляд, сощурил голубые глаза, пояснил:

— Всей ватагой к табуну не подступить. Распугаем.

К имению Пушты добрались к вечеру. Поставили коней на краю рощицы, направились в сторону лугов. Окружающий мир притих и затаился в ожидании ночи. Они шли по берегу небольшой речки, которая дышала холодом воды, лениво ворковали давно отнерестившиеся лягушки, порой слышался рыбий всплеск.

— А вон и кони, — тихо сказала Таисия, указывая рукой.

На фоне светло-желтой зари виднелись четкие темные фигурки коней. Они медленно передвигались, иногда некоторые взмахивали головами и хвостами, как видно, отгоняли еще не отошедших на покой кровососов.

— Давай этой ложбинкой пробираться, — приглушенно проговорил Иван. — Здесь высокая трава.

— У лошадей любящее сердце, — говорил он, когда они ползли на брюхе к табуну. — Поэтому их бояться нечего, человека зря не тронут. Главное — не напугать. Иначе могут зашибить копытами.

Приблизились к табуну, затаились. Ближайшие лошади насторожились, некоторые, фыркая, отбежали в сторонку. Три остались пастись.

— Гляди, это ленивые кони, — шептал Иван. — Будь конь капризен, он бы подергивал хвостом и прядал ушами. А эти стоят смирно. Мы их и возьмем.

Иван поднялся и направился к ближайшей лошади. Та подняла голову и стала внимательно глядеть на него. Он протянул ей на ладони заранее приготовленный кусок хлеба. Конь постоял, как бы обдумывая дальнейшие действия, посмотрел на Ивана и отодвинулся в сторону. Иван сделал еще шаг и отвернулся, делая вид, будто конь его вовсе не интересует. Тот, уязвленный тем, что на него не обращают внимания, фыркнул и помотал головой, а затем замер, оглядываясь и словно соображая, в чем тут дело. Иван шагнул вперед, конь тотчас резво отпрыгнул, как испуганная кошка, и заржал, но не убежал. Иван подошел к нему поближе. Животное почувствовало запах хлеба, своего излюбленного лакомства, и, немного поколебавшись, ткнулось мордой в ладонь, щекоча ее и шумно вздыхая. Одной рукой Иван вынимал из сумки, висевшей у него на плече, все новые и новые ломти хлеба, а другой накинул на голову уздечку. Конь даже ухом не повел, разве только мышцы слегка напряглись и задрожали, но Иван погладил его по шее и по спине.

Он видел, как в это же время Таисия подошла к другому коню, скормила ему краюху хлеба и тоже надела уздечку.

И тут словно из-под земли перед ними вырос пастух, держа в руках короткий ременный кнут.

— И что вы тут замыслили сотворить? — спросил он их хриплым, простуженным голосом.

Иван, не говоря ни слова, кивнул головой Таисии, и она ловко вскочила на спину коня. Тот взбрыкнул и устремился вперед, девушка, пригнувшись к холке, цепко держалась за поводок уздечки. Не теряя времени, Иван тоже вспрыгнул на своего скакуна и, ударив ногами в бока, направил его вслед за Таисией. Кони помчались в бешеной скачке. Иван чуть не завизжал от радости: это было то, что ему нужно!

— Как ты думаешь, — прокричала ему Таисия, — погонится он за нами?

— Пусть попробует! Ему нас не догнать! — весело ответил он.

Они промчались по лугу, потом по какому-то полю, завернули в кустарник, и тут впереди показалась небольшая деревенька.

— Правь к домам! — приказал он Таисии. Ему хотелось, чтобы их скачку увидел кто-то из людей. Не зря же они все это затеяли, надо было, чтобы у них были зрители!

Но, к их вящей досаде, в деревне никого из жителей не было, все, как видно, забрались в свои дома и отдыхали после тяжкого крестьянского труда. Только кое-где в маленьких окошечках светились огоньки. Иван даже крякнул от досады. И тут конь его сбился с ноги, под ним раздался короткий визг, он остался позади. «Собачонку какую-то затоптал», — мельком подумал он и оглянулся. Собачки он не увидел, но заметил тень всадника, который быстро приближался к ним.

— Пастух за нами скачет! — сполошно выкрикнул он. — Поддай своему!

Увидел, как Таисия ударила ногами в бока коня, сам он стал нахлестывать животное поводом уздечки. Однако, как они ни старались, пастух догнал их и ременной плетью хлестнул Таисию. Она громко вскрикнула. Тогда Иван, попридержав своего коня, пропустил ее вперед и оказался перед пастухом. Тот не замедлил стегануть и его по спине, потом еще раз и еще. Преодолевая резкую боль, Иван не сводил с него взгляда, примериваясь. И когда тот для удара плетью замахнулся в очередной раз, он резко выбросил правую руку, плеть обвилась вокруг руки, и он резко дернул ее на себя. Пастух, как видно, не ожидал такого поворота в противоборстве и вылетел из седла.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.