Апрель (книга 3)

Петренко Сергей Семёнович

Жанр: Фэнтези  Фантастика    Автор: Петренко Сергей Семёнович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

(предварительная редакция)

(адаптированная версия)

Сергей Петренко

Страничка автора: http://samlib.ru/p/petrenko_s_s/

часть 3 Белый корабль

— Это чего такое?

— Май у меня сохраняется. Майские запахи.

— Чудные... А это какие листья? Пахучие...

— Ага, не догадаешься! Обыкновенные листочки, только-только распустились — а я сорвала, эти с яблони, а эти, которые совсем меленькие, скрученные — грушевые, это вот тёрн, это — боярышник, а эти — большие, зеленые — черёмуха, уже в горячие дни брала, когда масляника запахом с ног бьёт.

— Да листья никогда так и не пахли...

— А нужно дать им пустить сок, подвялить и только потом засушить.

— Ты их заваривать будешь, как чай?

— Ага, но зимой.

Водяник покачал головой, как делал его дедушка — и всем всегда непонятно было, одобряет старик Хлюпастый собеседника или осуждает.

Дзынь такая странная у себя дома! Будто дама из книжек. И говорит тихо, когда почти торжественно, и ходит прямо, и даже глаз косить перестал. Дом у неё крохотный, с одной стороны холм, с другой — большое дерево, укрывает кроной и дом, и половину дворика. С третьей стороны ручей. С чётвертой — непролазные кусты. Ежевика, тёрн. А за ними — овраг.

А самое удивительное в её доме — это Картина! Волшебная Картина волшебной Страны. Холст не такой уж большой — не больше окна. Но если встать перед ним и смотреть, замерев... картина распахивается, и ты летишь в тёмном небе, над высокими, тонкими башнями к сияющему огнями заливу...

Больше всего водянику хотелось спросить, откуда у Дзынь такая картина? Он не решился.

— Через час гроза, — сказала Дзынь. — Пойдём, в траве поваляемся.

Высокая, густая, трава скрыла от них весь прочий мир, отделила даже друг от друга — только трава — и небо.

— Если испугаешься — протяни руку, — сказала ведьмучка. — Я рядом.

Вчера на закате Брэндли видел Небесную Страну. Большие дождевые тучи торопливо разлетались, освобождая запад. Небо несколько раз сменило цвет, словно отыграв увертюру, а затем... появились Острова. Они были очень далеко, Брэндли не сразу это понял, а когда понял — захватило дух. До них были тысячи вёрст, даже голова кружилась, как далеко! А видно всё было чётко-чётко. Небо стало как будто морем. Облака-острова спускались в сияющие заливы отлогими серебристыми отмелями или обрывались тёмными кручами. На Островах были холмы и долины. А самый главный остров — оказался увенчан дивным дворцом, окружённым лесом. Холм с дворцом окружали высокие деревья с белыми кронами.

Теперь я всегда буду тосковать по Небесной Стране, подумал Брэндли.

* * *

Так хочется спать!

Только пытаешься раздвинуть занавесы — тяжёлые, цветные, в бессчётных узорах — сны вспархивают с них и носятся пёстрой стайкой мотыльков. Если бы хватило сил вглядеться, увидел — рисунки на занавесах такие мелкие, что изучай их хоть в самую сильную линзу — прихотливым плетениям сюжетов и образов нет границ.

Я всё-таки открыл глаза. Вспомнил мотыльков. Настоящих. Вспомнил, как шагал по опушке леса, по краю балки. Цветочное море волнами запахов сводило с ума. То горячие, то прохладные, то свежие, то дурманные, сладкие и горькие, медовые и душно-пряные... Белая и жёлтая кашка, лиловый и розовый чабрец, серебристые облака ковыля, роскошная мальва, причудливо свитые в шарики пушистые нити незнакомых цветов — снизу их, как ладошки, обхватили два острых лепестка. И множество ярко синих и алых звёздочек и колокольчиков...

Из-под ног при каждом шаге срываются и несутся трепещущим облачком жёлтые, сизые, синие мотыльки.

Как мои сны.

Здесь, на краю леса, встретил её... Сколько лет назад? Может, три, а может, и все пять? Нимо улетел один, куда-то на Север. Не признался даже мне, зачем. Улыбался загадочно. Это подарок будет, так надо. Так делали на Островах...

А я остался с Бродягами. И сразу сильно заскучал. Хорошо, Нимо хоть предупредил, что меня тоже без дела не оставят.

Мы прилетели в Долину Цветов первый раз втроём на полуразбитом бурями плотике Бродяг. Древний Кивач и Филька остались на берегу речки. Кивач сказал, чтобы я сначала сходил в Долину один. Я удивился, но возражать не стал.

Шёл долго краем балки. Восточный ветер дул слева, нёс запахи трав из прохладного оврага и лугов за ним. Далеко-далеко я мог различить край неба со странными, синими, как лепестки колокольчиков, облаками. В те дни я уже почти не видел, брёл осторожно, опасаясь рытвин, кочек или колючих кустов.

Солнце жгло, но и ветер летел сильный и ровный. Земли я не различал и, попав однажды в яркую, тугую волну запахов, словно перестал чувствовать твердь под ногами...

Я вздрогнул — как будто очутился на краю пропасти со своей старой чудесной летучкой. Прыгнуть и полететь... Кожа покрылась пупырышками, я погладил локти, колени, бёдра... вспоминая. Потом скинул одежду, бросил в траву.

Шёл, купаясь в щекочущих касаниях травинок, в запахах... Чудилось — бесконечно долго, но, наверно, не дольше четверти часа.

И был этот запах, прохладный, с иглами льда, пронзительный, и я обхватил плечи, но озноб схлынул почти мгновенно, я перестал чувствовать тепло и холод, воспринимал только ароматы и пушистую ласку травы, а тело растворилось и стало ветром.

А затем разом вспыхнули все краски.

И больше всего — зелёного и голубого, и первое, что я подумал — никогда не устану смотреть на небо и траву!

И я стоял и смотрел — долго. И вдруг испугался — волшебство кончится, а я так и не успею побегать. По-настоящему.

Я бежал. Я отвык бегать, один раз упал, запнувшись, но боль мгновенно ушла — я стряхнул её, точно муху с плеча.

Я захотел войти в лес и рассмотреть деревья. И тогда увидел...

Она улыбалась. Встала между двумя стройными деревцами, точно распахнула двери в лесной дом. Платье — из синих паутинок и искрящейся росы. Чуть прищуришься — кажется, смотришь на крошечную прогалинку в лесу, на которую выплеснулись ярким, озорным язычком васильки в сверкающих после дождя нитях.

Финетта — девочка из Долины Цветов.

Она улыбалась, разглядывая меня всего, а я, хоть и смутился отчаянно, не убежал, как будто знал уже, что именно Финетта разгадает тайну...

— Что с тобой? — спросила. — Ты как минуту назад родился!

— Глаза. Я же почти ничего не видел. Давно.

Она обошла меня, обхватила руками, прижав ладони к глазам. И вся оказалась прохладной и дышала какими-то лесными ароматами — может быть, цветущей липой...

— Тебе повезло. Это распустились фирелли. Очень редкие цветы. А я как раз шла на них посмотреть. Мы не собираем с них ни пыльцу, ни лепестки. В лепестках фирелли слишком нежная краска, а свойства пыльцы не сохранишь дольше часа или двух.

* * *

...Заскрипели снасти, корпус корабля вздохнул, как человек, потягивающийся после сна.

Просыпаюсь — и непривычно, что "Бабочку" веду не я. Столько раз мы засыпали и просыпались с ней вместе, в полёте чувствуешь такелаж так, словно это ты сам широко раскинул руки, то напряжённый, то расслабленный, купаясь в потоках ветра.

Сколько времени прошло, а случается, утром вместе с радостью окатывает прохладный страх. Что всё было не взаправду. Что он мне приснился... И дразню себя, не бегу на палубу сразу, и жду, чтобы напиться мелодиями, которыми корабль перекликается с ветром, с другим своим ветряным магом. Нимо...

Его мелодии не такие, как мои. Он их как-то иначе чувствует, что ли. Будто не замечает вовсе. Из них невозможно выловить тона, и даже неясно, корабль это звучит или что-то другое, большое, такое, как само небо. Нимо не отдаёт команд, и желаний его нельзя различить — он просто летит. Летит, куда и как захочет, а корабль превращается в его глаза, в его руки...

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.