Русский Дьявол

Абрашкин Анатолий Александрович

Серия: Языческая Русь [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Русский Дьявол (Абрашкин Анатолий)

Предисловие

Духам зла и вообще нечистой силе посвящена масса популярных книг и горы специальных исследований. Достаточно упомянуть ставшие классическими книги В. И. Даля «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа», С. В. Максимова «Нечистая, неведомая и крестная сила», А. В. Амфитеатрова «Дьявол», М. А. Орлова «История сношений человека с дьяволом». Наш труд, однако, ни в коей степени не является их компиляцией. Это не словарь, не справочник и не энциклопедия по русской демонологии, а историко-литературоведческое исследование о происхождении понятия «дьявол» и об отношении к нему русского человека. Это книга о русском дьяволе, точнее, о русских образах этого культурного героя и его приключениях на нашей почве. Предметом нашего непосредственного внимания, таким образом, станет русская часть биографии «князя мира сего» — от времен языческой древности до кровавых смут XX столетия.

Если попытаться сформулировать цель настоящего исследования еще более конкретно, то оно будет посвящено различным (мифологическим, литературным, историческим) толкованиям концепта «дьявол». До недавнего времени слово «концепт» использовалось преимущественно в качестве одного из терминов в математической логике. Но в последнее время оно закрепилось также в науке о культуре, культурологии. «Концепт — это как бы сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека. И, с другой стороны, концепт — это то, посредством чего человек — рядовой, обычный человек, не творец «культурных ценностей» — сам входит в культуру, а в некоторых случаях сам влияет на нее» (Степанов Ю. С.Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования). Дьявол и близкие ему образы сатаны, черта, древнейших языческих богов, обращенных со временем в злобных чудовищ, будут интересовать нас, прежде всего, как явления культуры, укоренившиеся в сознании русского человека.

Мы выделяем четыре периода русской истории, когда отношение к герою нашего исследования качественно менялось: языческий — от древнейших времен до введения христианства на Руси; христианский — от Владимира Святого до Петра Великого, когда торжествовали церковно-догматические взгляды на природу «сил тьмы»; просветительский, начавшийся с рубки «окна в Европу» и завершившийся революционным бунтом, вознесшим к власти Владимира Ильича, и, наконец, атеистический, совпавший с эпохой существования Советского государства. Названия выделенных нами периодов, равно как и их временные рамки, до некоторой степени условны. Но переходы от одного из них к другому были не просто сменой отношения к персонажу, олицетворяющему с некоторых пор мировое зло. Это были подлинные переломы в истории нашего Отечества, когда в прямом и переносном смысле рушились основы существования русских людей.

Всякие перемены в стране зреют десятилетиями, а то и веками, но для осуществления их история выбирает всегда вполне конкретные личности, призванные взять на себя ответственность и выполнить предначертанные им задачи. Так, совершенно естественно возникает тема роковых правителей России, решившихся развернуть государственный корабль и направить его непроторенными путями. Мы выделяем четырех таких самодержцев — князя Владимира, Петра I, Ленина и Сталина. Их жизнь — парение над бездной, их души — средоточие колоссальных по мощи нравственных напряжений. По той роли, какую они сыграли в судьбе своего народа, им, пожалуй, нет равных в нашей истории. Они ощущали себя сверхлюдьми, богами во плоти, князьями мира сего. Попытаться нарисовать их психологический портрет, прикоснуться к их духовным тайнам — значит, увидеть, как в человеке Бог борется с дьяволом, где кончается расчет и начинается предвидение, интуиция, мистика. Наверное, этим-то в первую очередь и интересны люди, вставшие над временем и над обстоятельствами и перешагнувшие общепринятые нормы и пределы дозволенного. Каждый из них решал проблему выбора между добром и злом применительно к целому государству и его многомиллионному народу. Мы попробуем предложить свои версии того, как их тиранил дьявол власти и хранило Божье Провидение.

Анатолий Абрашкин

Часть I

«Тьма» языческая, или Как боги превращались в демонов

Русский взгляд на происхождение зла и его проявления в реальном мире никогда не отличался прямолинейностью и категоричностью. К нечистой силе наш народ неизменно относился с известной долей симпатии и даже любви. Тысячелетнее торжество Православия в Отечестве не перебило эту традицию. Сознание русского человека совершенно не склонно лицезреть мир разделенным на дьявольское и божественное, черное и белое. Нам важны оттенки, мы никогда не числили дьявола отъявленным негодяем и всегда старались найти в нем положительные начала.

Не будем утверждать, что это присуще только нашему народу, но это наша своеобразная черта. Не случайно в русском языке присутствует слово «злосчастие», соединяющее, казалось бы, прямо противоположные понятия. Многие читатели романа «Мастер и Маргарита» прямо-таки влюбляются в Воланда и его необыкновенную компанию, а ведь они — самые настоящие преступники: хулиганы, поджигатели и убийцы. Наши старушки, костеря кого-нибудь выражениями вроде «чертяка» или «сатаняка», не вкладывают в эти слова особой злобы или ненависти. Это выглядит, скорее, как некое обязательное заклинание, призывающее ругаемого к раскаянию.

Известный писатель и философ Георгий Дмитриевич Гачев очень интересно обозначил отличие русской и западноевропейских логик: «Формула логики Запада (еще с Аристотеля) — «это есть то-то» («Сократ есть человек», «некоторые лебеди белы»). Русский же ум мыслит по логике: «не то, а…» (Что?)…

Нет, я не Байрон, я другой

( Лермонтов)

Нет, не тебя так пылко я люблю

(Лермонтов)

Не то, что мните вы, природа

(Тютчев)

Не ветер бушует над бором

(Некрасов)

Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем

(Пушкин)

Русский ум начинает с некоторого отрицания, отвержения, и в качестве «тезиса-жертвы» берется некая готовая данность (с Запада, как правило, пришедшая). Оттолкнувшись в критике и так разогревшись-разогнавшись на мысль, начинает уже шуровать наш ум в поиске положительного ответа. Но это дело оказывается труднее, и долго ищется, и не находится чего-то четкого, а повисает в воздухе вопросом. Но сам поиск и путь уже становится ценностью и как бы ответом» (Вопросы философии, 1994. № 1. С. 28). Вот так же, столкнувшись со средневековой формулировкой «Дьявол — это абсолютное зло», русский человек задумается, прежде чем одобрительно кивнуть в ответ. Его вряд ли удовлетворит и гётевское определение:

Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо,

прежде всего потому, что здесь за версту отдает немецкой ученостью и наукообразностью. Нам более по сердцу пословицы: «Черт чертом, а дьявол сам по себе»; «Всех чертей знаю, одного дьявола не знаю» — так бывалый человек характеризует свой житейский опыт, говоря о дьяволе как малодоступном восприятию человека духе. Можно рассматривать эти пословицы и как своеобразное столкновение языческой и христианской традиций: первая, более древняя, рассказывающая о черте, русскому человеку более сродни и более понятна, вторая же, иноземная, толкующая о дьяволе, темна и загадочна.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.