Цель – Перл-Харбор

Золотько Александр Карлович

Серия: Всеволод Залесский [3]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Цель – Перл-Харбор (Золотько Александр)

Глава 1

23 июля 1939 года, Берлин

– Всеволод Залесский, – сказал Игрок.

На веранде ресторана было шумно, и Орлов не разобрал, что именно сказал Игрок.

– Что? – переспросил Орлов.

– Я говорю, – чуть повысив голос, повторил Игрок, – Всеволод Залесский. Всеволод Александрович, если хотите…

Игрок поднес к губам бокал, сделал глоток, с видимым удовольствием опустил веки.

– Обожаю немецкое вино. – Игрок открыл глаза и вздохнул. – Понимаю, что это звучит как извращение, но предпочитаю его французским, итальянским и прочим винам – нынешним, прошлым и будущим. А вы?

– Я равнодушен к алкоголю, – сказал Орлов. – Не получаю удовольствия ни от процесса потребления, ни от результата. Вот, как от нашего с вами разговора…

Орлов налил себе в стакан сок из запотевшего кувшина.

– А мне казалось, что разговор коснулся, наконец, интересной для вас темы, – тонко улыбнулся Игрок. – Вы так заботитесь об этом туповатом мальчишке…

– Но ведь это вы предложили использовать его, – напомнил Орлов.

Ему не нравился разговор, да и собеседник, если честно, не нравился. Но больше всего не нравилось то, что от Орлова в этом случае вообще ничего не зависело. Игрок решил, что им нужно пообщаться именно в этом месте, именно в этом времени. И это значило, что так оно и будет.

Игрок умел настоять на своем.

– Да, – кивнул Игрок, – предложил я. И вы не станете отрицать, что выбор оказался более чем удачный – мальчик без всякой информации, неспособный рассказать даже при допросе чего-либо существенного… И приносящий пользу только своим существованием. Карта полезная, но не обременительная. Это уж вы, Даниил Ефимович, все усложнили… Мы ведь как договаривались с вами изначально? Мальчик попадает в прошлое сразу пред ясные очи комиссара Корелина. Из холодного января две тысячи одиннадцатого в жаркое лето сорок первого. Так?

Орлов не счел нужным отвечать.

– Так, Даниил Ефимович, так. Я вам указал на «воронку», которая вела из Харькова две тысячи одиннадцатого к Москве сорок первого. Паренек, почти близнец пропавшего сына комиссара Корелина, в необычной одежде, со странными знаниями в голове, наверняка привлек бы внимание Комиссара и уважаемого Евграфа Павловича. Все просто, рационально и надежно. Но вы, Даниил Ефимович, не ищете легких путей… – Игрок снова отпил вина и снова сделал паузу, наслаждаясь вкусом напитка. – Да, не ищете… Зачем вы устроили это потрясающее испытание – голый юноша посреди степи, реальная угроза его жизни, путешествие по немецким тылам, перестрелки и все такое?.. Стали играть перед ним роль командира Красной Армии… Зачем?

Орлов еле заметно пожал плечами.

– Я настаиваю на вашем активном участии в разговоре, – сказал раздраженно Игрок. – Это невежливо, в конце концов. Я хочу услышать от вас, наконец, внятный ответ – почему вы не убрали эту карту со стола? Не сбросили ее в отбой? Чего проще, даже в вашем варианте, встретиться с Комиссаром и стариком, предъявить им свои возможности и намерения, а потом… Вы же выходили вместе с Залесским из дому, сами попросили его вас проводить. Я думал, что там, в подъезде, вы его и оставите… Или где-то по дороге. Вы ведь ловко работаете ножом, я знаю. Да и голыми руками вы бы прекрасно справились… Но вы его отпустили, позволили остаться в живых, даже собирались его тащить на Базу после залпа реактивных минометов… Зачем?

Орлов остановил проходившего мимо официанта и попросил принести мясо.

– Вы проголодались, – участливо улыбнулся Игрок. – Вам нужно подкрепиться… И кстати, у вас неплохой немецкий, почти как настоящий… Вы ведь бывали в Германии в той своей жизни, до нашей встречи.

– Неоднократно. Последний раз – в восемнадцатом. Как раз местные красные перестреливались на улицах с местными белыми.

– Да-да, я тоже в это время здесь бывал… Я вообще люблю Берлин, особенно почему-то лето тридцать девятого… К сожалению, не могу бывать здесь слишком часто, вы меня понимаете? Приходится все время менять место прогулок и маршруты передвижения, чтобы не встретиться с самим собой или не оказаться вдруг за соседними столиками… – Игрок вздохнул. – Это как иметь последнюю бутылку любимого вина, понимать, что рано или поздно оно закончится, позволять себе сделать очередной глоток и с ужасом смотреть, как уровень в бутылке все понижается и понижается… Когда я гуляю по улицам предвоенного Берлина, то испытываю странное чувство… Вот люди вокруг меня – большинство из них очень скоро погибнет. Вот дома – многие из них будут разрушены, некоторые потом восстановят, но на месте многих просто разобьют «бомбен-парки», посадят на освободившейся территории деревья и цветы и будут делать вид, что так все и было изначально… Даже дух захватывает. Острее этого чувства для меня только то, что я испытал в Помпеях, за пару дней до катастрофы. Люди вокруг тебя еще живы, но… Когда-то давно… давно во всех отношениях, я любил заговорить с человеком за несколько минут до его неизбежной гибели. Художник рассказывал мне о своих планах, у него только что купили картину, заказали новую… Художник был счастлив, говорил о том, что напишет через год, через два, куда съездит за новыми впечатлениями… А жить ему оставалось пять минут, до поворота за угол. Его там встретили уличные грабители и зарезали за пустой кошелек… А как была восхищена и счастлива молодая пара, когда я подарил им билеты на «Титаник»!

Лицо Игрока вдруг превратилось в неподвижную маску, а глаза блеснули льдом.

– Значит, вы решили не отвечать на мои вопросы, господин Орлов… То есть вы считаете, что можете себе это позволить.

– Вы – сдаете карты, – тихо, но твердо произнес Орлов. – Вы об этом неоднократно говорили, это правило номер один нашего сотрудничества. Так?

– Так. И что?

– Вы карты сдаете, а я ими играю, уважаемый…

Что-то дрогнуло в лице Игрока, когда он услышал это «уважаемый», распознал оскорбительную, лениво-барскую интонацию.

– И я, не нарушая правил, могу сохранить жизнь Всеволоду Александровичу Залесскому. Могу оставить его в сорок первом, могу отправить его домой…

– Как он пожелает?

– Как он пожелает, – кивнул Орлов. – Вы установили такие правила и обещали мне, в обмен на мое честное слово, правила не нарушать. Не так?

Игрок задумчиво поболтал вино в бокале. Слишком резко – несколько капель вылетели на белоснежную скатерть.

– Вы правы, – сказал наконец Игрок. – Тут – вы правы. Игра есть игра, и правила есть правила. Их нельзя менять на ходу, даже если они нас не устраивают. Можете и дальше играть со своими игрушками. Но вы сами сказали – я сдаю карты. Добавлю – я указываю цель игры. А вы делаете то, что я говорю. Как с тем древним городом. Привезти в прошлое «катюши», нанести удар снарядами с отравляющим газом, увезти «катюши»…

Игрок искоса посмотрел на Орлова, словно ожидая от того вопроса. Но Орлов молчал.

– Вы забавный человек, Даниил Ефимович. – Игрок допил вино. – Вы себе кажетесь взрослым и самостоятельным, но на самом деле… Вам же до смерти хочется спросить, что это был за город. Зачем мы с вами его уничтожили, что обрекло несколько тысяч человек на мучительную смерть? Ведь хотите, но думаете, что взрослым мальчикам не к лицу такое любопытство. А хотите, я вам и так скажу? По дружбе.

– По дружбе? – со странной интонацией спросил Орлов.

– А мы разве не друзья? – очень удивился Игрок. – Разве вы не испытали ко мне дружеских чувств, когда я предложил вам жизнь? Тогда, в двадцатом? Неужели забыли?

…Чахлая роща из акаций, пронизываемая насквозь ветром и пулями. «Маузер», который с каждым выстрелом становится все легче и легче, пытается взлететь кверху, прижаться дулом к виску Орлова, предложить выход – жестокий, но честный.

Женька Корелин загнал-таки своего старого приятеля и брата своей жены в ловушку. Загнал и не выпустит – слишком много всего накопилось, даже если не считать двух приговоров революционного трибунала и трех личных приказов Правителя Юга России уничтожить предателя, нарушившего присягу. Поручика Орлова ни белые, ни красные не собирались брать живым. Женьку было даже немного жаль – Орлов умрет в этой рощице, неподалеку от Феодосии, а ему придется с этим жить дальше и как-то рассказать об этом своей жене… Убил я твоего брата, скажет Женька, своей рукой убил, а жена ему…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.