Просветитель

Лейкин Николай Александрович

Жанр: Русская классическая проза  Проза    Автор: Лейкин Николай Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Просветитель ( Лейкин Николай Александрович)

I

Надъ узенькой и извилистой рчкой Поплюевкой, протекающей въ крутыхъ берегахъ, раскинулось село Антропово съ храмомъ въ золотыхъ крестахъ на синихъ куполахъ, съ базарной площадью, со школой въ двухъэтажномъ дом, съ фельдшерскимъ пунктомъ и тремя домами мстныхъ богатевъ, отличающихся зелеными ставнями и расписанными воротами съ фонарями на нихъ, зажигаемыхъ, впрочемъ, только въ особенно важныхъ случаяхъ.

Вотъ и сегодня на однхъ воротахъ горитъ керосиновый фонарь, а въ дом, прилегающемъ къ нимъ, сквозь сердцевидныя отверстія въ ставняхъ блещетъ яркій свтъ и на улицу доносится арія тореадора изъ «Карменъ», хрипловато напваемая граммофономъ. Фонарь горитъ по случаю прізда въ Антропово изъ Петербурга владльца дома Капитона Карповича Самоплясова, молодого человка, недавно унаслдовавшаго отъ своего отца и этотъ домъ въ сел, и большой извозчичій дворъ въ Петербург съ нсколькими десятками городскихъ парныхъ и одиночныхъ закладокъ. Самоплясовъ родился въ Антропов. Онъ сынъ мстнаго крестьянина, впослдствіи разбогатвшаго отъ извоза въ Петербург. Онъ и раньше, при жизни отца, прізжалъ сюда погулять недльки на дв-на три, жилъ тихо, ходилъ по болоту или въ лсу съ ружьемъ въ сообществ съ мстнымъ учителемъ, посщалъ дома священника, земскаго врача, казеннаго лсничаго, присутствовалъ на деревенскихъ посидлкахъ, при чемъ покупалъ двушкамъ и парнямъ угощенія рубля на три и узжалъ обратно въ Петербургъ. Прізжалъ онъ до сихъ поръ скромно, скромно и узжалъ, раздавъ рублей десять бдной деревенской дальней родн, приходившей на поклонъ къ богатому родственнику, сыну богатя-тысячника. Нын-же, посл смерти отца, пріхалъ Капитонъ Самоплясовъ въ Аптропово съ пышностью. Его самого и пожитки привезли со станціи на четырехъ подводахъ, и былъ онъ не одинъ. Съ нимъ были какой-то не старый еще господинъ съ длинными рыжими кавалерійскими усами и съ краснымъ носомъ на сильно помятомъ лиц, въ статскомъ плать, но въ военной фуражк съ краснымъ околышкомъ, и старикъ съ бульдогообразной бритой физіономіей и сдой щетиной на голов, и Самоплясовъ звалъ его Колодкинымъ, а усатаго господина въ военной фуражк именовалъ «бариномъ». Тетка его по матери, бдная вдова Соломонида Сергевна, проживавшая въ деревенскомъ дом изъ милости вмст съ дочерью Феничкой и караулившая домъ, диву далась, когда стали выгружать изъ подводъ все привезенное съ собой Капитономъ Самоплясовымъ. Колодкинъ, принимавшій съ подводъ счетомъ ящики, корзины, чемоданы, сундуки и узлы, насчиталъ двадцать восемь мстъ. А когда стали все это распаковывать, то тетка то и дло поражалась и ахала на привезенное. Тутъ были мдная, фарфоровая и хрустальная посуда, подушки, лампы, ружья, сбруя, ковры, граммофонъ, музыкальный ящикъ, закуски-консервы, вино, фрукты, шубы и громадный сундукъ съ платьемъ и бльемъ.

Очевидно, Капитонъ Карповичъ пріхалъ ужъ не на дв недли, а на боле долгій срокъ. Такъ ршила и тетка его Соломонида Сергевна, потому что прежде Капитонъ Карповичъ ничего подобнаго съ собой не привозилъ, являлся онъ налегк съ однимъ чемоданчикомъ, привозя только чаю, лимоновъ, сахару и разв бутылку коньяку и питался стряпней тетки: ею самой «загнутыми» пирогами, пряженцами съ творогомъ, яичницей да спаренной въ горшк курицей — вотъ и все. Тетка предполагала, что такъ и теперь будетъ, а какъ только племянникъ расположился съ «бариномъ» въ четырехъ комнатахъ дома, обмеблированныхъ по-городски, хотя и съ самой скромной обстановкой, стоявшихъ до него запертыми, она тотчасъ же, подавъ самоваръ, обратилась къ нему съ вопросомъ:

— Ну, что-жъ, стряпать-то мы будемъ для тебя, Капитоша, сегодня къ ужину? Есть у насъ солонина. Можно окуньковъ достать и ушицу теб сварить. Сапожникъ тутъ у насъ на сел рыбу ловитъ и у него всегда въ садк рыбка есть.

Племянникъ улыбнулся.

— А на этотъ счетъ, тетенька, у меня теперь свой мажордомъ есть, — отвчалъ онъ. — Нарочно мы своего собственнаго мажордома привезли изъ Петербурга.

— Мажордомъ? — протянула тетка. — Фу, какое имя-то трудное… Сразу и не выговоришь.

— Мажордомъ не имя, тетенька, мажордомъ служба. Изволили видть человка съ обезьяньимъ ликомъ, который ящики распаковывалъ — вотъ это и есть у меня мажордомъ Калина Колодкинъ. Вотъ это и есть его должность и обязанность. Нарочно его изъ трактира сманили.

— Обязанность? то-есть какъ это? Прости глупую старуху, не понимаю… — недоумвала тетка.

— А такъ, что онъ у меня и поваръ, и камардинъ, и егерь, и за лакея служитъ.

— Камердинеръ, а не камардинъ, — поправилъ его «баринъ», подергивая усы. — Какъ это ты запомнить не можешь!

— Ну, не оговаривай… Не всяко лыко въ строку… — огрызнулся Самоплясовъ. — Поваръ и слуга на вс руки…

— Прислужающій? Понимаю, понимаю… — заговорила тетка. — Вишь, какъ ты нынче!.. Какой важный сталъ… Со своимъ поваромъ пріхалъ. А я думала, что это твои гости…

— Да вотъ на манеръ гостя… — кивнулъ Самоплясовъ на «барина». Позвольте вамъ представить… Аристархъ Васильичъ Холмогоровъ. Когда-то на своихъ рысакахъ леталъ по Петербургу, потомъ у покойника папеньки лошадей помсячно бралъ… а затмъ верхнимъ концомъ внизъ — и готова карета. Тысячу рублей и сейчасъ долженъ.

Холмогоровъ пожалъ плечами, отвернулся и пробормоталъ:

— Зачмъ-же такъ? Ты не очень… Все-таки, я твой гость…

— Ну, какой-же гость! Во-первыхъ, я тебя взялъ для компаніи, во-вторыхъ, ты мой адьютантъ, а въ-третьихъ, ну, пожалуй, хоть чиновникъ по особымъ порученіямъ что-ли. А все-таки, тетенька, вы съ нимъ познакомьтесь… Физіономія личности замчательная… Нтъ такого лакея-татарина въ петербургскихъ ресторанахъ, какого-бы онъ по имени не зналъ и его вс знаютъ. Нтъ такой полудвицы въ Петербург, которая-бы ему не была знакома. Аристархъ Васильичъ Холмогоровъ… А это тетенька моя Соломонида Сергвна Поддужникова.

Холмогоровъ всталъ, шаркнулъ ногами по-кавалерійски и протянулъ руку. Протянула свою руку и тетка, предварительно обтеревъ ее о передникъ и проговоривъ:

— Извините, господинъ… Въ мук у меня рука-то… Тсто я валяла… Думала на завтра пирожокъ вамъ съ капусткой…

— Женщина очень недалекая, но честная, — продолжалъ Самоплясовъ про тетку. — Честная и добрая… Могла-бы такъ сруководствовать, что очень и очень многое, что у насъ есть тутъ, къ пальцамъ у ней прилипло, но она только что сыта здсь съ дочкой своей Феничкой. Сыта да крышей прикрыта. Говорю прямо…

— Милый мой, да нешто я посмла-бы… — вставила свое слово тетка.

— Ну, вотъ за это вамъ честь и слава. За это я вамъ и Феничк вашей и привезъ въ гостинецъ на платье. Буду ужо разбираться въ чемодан, такъ получите, А здсь у меня, Аристархъ Васильичъ, какое ни на есть да хозяйство: дв коровы, конь, овцы… Сама она шерсть прядетъ, чулки мн вяжетъ и въ Петербургъ присылаетъ.

— Поросеночковъ парочку выкормила къ твоему прізду и завтра теб поклонюсь, — похвасталась тетка.

— Мажордому все это, мажордому. Самъ я ни до чего не касаюсь. Сейчасъ и обратитесь къ нему… Вотъ адьютантъ, — указалъ Самоплясовъ на Холмогорова, — тамъ мажордомъ. Отправляйтесь сейчасъ къ мажордому и разскажите ему, какая провизія у васъ есть. Стряпать надо.

— Хорошо, хорошо… Можно курицу.

— Постойте, постойте… Пошлите сейчасъ за учителемъ, скажите, что я пріхалъ, и просите его сюда, — прибавилъ Самоплясовъ. — Удивительно, что онъ не идетъ до сихъ поръ.

— Вчера справлялся о теб. Вчера справлялся, когда ты прідешь. Сейчасъ Феня сбгаетъ за нимъ.

— Ну, съ Богомъ, съ Богомъ…

Тетка вышла изъ комнаты.

II

Черезъ полчаса учитель сельской школы Арсеній Пантелеевичъ Мишукъ вбжалъ къ Самоплясову и радостно воскликнулъ:

— Капитоша! Другъ! Какъ это я тебя прозвалъ! А вдь я тебя встртить хотлъ и караулилъ.

— Здравствуй, Арсентій Пантелеичъ! — радостно сказалъ Самоплясовъ, вставая.

Два пріятеля расцловались. Учитель отступилъ шага на два отъ Самоплясова и, въ упоръ смотря на него, заговорилъ:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.