Витязь в медвежьей шкуре

Кулик Степан

Серия: Людоед [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Витязь в медвежьей шкуре (Кулик Степан)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

— Дядя Степа, нежнее, блин! Работай аккуратнее, — прошипел Ромка, едва успевая уйти от моего джеба [1] левой.

— Чего?

— Очнись, мыслитель!.. У меня свидание вечером… Губы разобьешь, как целоваться буду?

Дядя Степа — это я. Ромка — мой постоянный и, если не считать полутяжа Димки Калюжного, единственный спарринг-партнер. Высокий, худой, жилистый, длиннорукий, как и положено боксеру в первом тяжелом, где восемьдесят девять с половиной килограммов железный предел. Чтобы при взвешивании, из-за лишней булочки или пары котлет, принятых внутрь накануне соревнований, не выскочить в супердивизион. То есть — прямиком в совершенно недружеские объятия тех, кому щадящие диеты не прописаны. Впрочем, особенно долго обниматься рефери не позволит, — клинч [2] в боксе запрещен, — и все закончится банальным избиением младенца, как только более легкий противник устанет бегать по рингу.

Ставя нас на тренировках в пару, «Фома», он же Евгений Николаевич Фоменко, убивал сразу нескольких зайцев, — заставлял меня двигаться, чтобы поймать соперника на удар, а Ромку — считать калории и держать вес.

Это только в фильмах субтильные ботаники и изящные девушки валят крупных мужиков легким толчком в грудь, как будто вдруг исчезли все законы физики. В реале эти герои попросту вывихнули бы себе кисть или ступню. Кто сомневается, можете попытаться стукнуть шкаф или что-то помягче. Например, мешок с мукой или сахаром. Но и у «шкафа» свои проблемы с попаданием в увертливую и быстрее двигающуюся цель. Инерция другая…

Ромка, конечно, не кисейная барышня, если попадет — мало не покажется. Поэтому, при равном мастерстве, мои «лишние» пятнадцать кило мышц заставляют нас обоих больше работать головой и ногами, чем перчатками. Чего, собственно, Фома и Герасимович — второй тренер — от нас и добиваются.

Но и мы не вчера в зал пришли…

Примерно через неделю, хорошенько пропотев и притершись, выработали систему имитации спарринга. И если у кого-то из нас были весомые причины не выкладываться, как сегодня у Ромки, включали ее на всю катушку. В принципе, ничего нового в нашем изобретении не было, банальное парное ката, составленное из полутора десятка ударов, блоков, нырков и уклонов. Со стороны — достойное зрелище, а по энергетическим затратам — как на танцах. Главное, не перепутать, какое движение следующее, и не нарваться… Что, собственно, едва не случилось только что из-за моей невнимательности.

Ну тут Ромка сам виноват. Группа поддержки на соревнованиях — это одно, а на тренировки был уговор девушек не приводить. Отвлекают.

Пока в зале с грушей работаешь, еще можно не обращать внимания на посторонних, но шагнув за канаты — уже без вариантов. Ринг на возвышении, — и так получается, что ноги людей, стоящих на навесной галерее, оказываются чуть выше головы спортсменов.

Две-три серии ударов, смена позиции и, глядя Ромке в глаза, я всего лишь в нескольких метрах от себя, прямо над его макушкой, невольно фиксирую периферийным взором ажурную балюстраду балкончика и десяток искусно выточенных ножек. Причем, учитывая летнее время и возвращение в моду мини-юбок, могу рассматривать эту вопиющую красоту вплоть до места их произрастания.

— Я тебя сейчас еще не так поцелую… — шиплю зло, мотнув головой. — Ты нафига этих «Барби» сюда притащил?

— Психологическая обработка… — отвечает тот полушепотом, непроизвольно косясь на девушек.

— Чего?

— Не идет Люся на сближение. Понимаешь? — сопит Ромка. — Все пучком вроде. Она мне нравится, я ей тоже — а дальше поцелуев за неделю ни на полшага не продвинулись.

— И при чем тут бокс?

— Эй, не тупи! Это ж для разогрева. Посмотрит на меня, такого мужественного, поволнуется, глядишь — и дрогнет сердечко. А еще я слышал, что запах мужского пота самый крутой афродизиак.

— Ничего не скажу о мужестве, а насчет пота — ты прав, тут на всех хватит. Нюхать не перенюхать. Кстати, вон та, рыженькая, вполне…

— Какая рыженькая? Ирка? Так она блондинка вроде. Или тебе снизу виднее?.. — хохотнул Ромка.

— Иван! — в наш разговор вплелся бас Фомы. — Тебе не кажется, что эта сладкая парочка считает нас идиотами?

— Когда кажется, крестятся… — сипит Иван Герасимович. — Я за ними давно наблюдаю. Даже думал предложить федерации использовать эту постановку на День города.

— Какой, к матери собачьей, день?! А на чемпионат я кого повезу? Мэра? Ну-ка, бери скакалку. Будем изгонять дурость из симулянтов.

Вот и еще одна причина нарисовалась, по которой не стоило приводить на тренировку девушек.

Фоменко и Козак тренера еще советской школы и уверены, что самым высоким коэффициентом убеждения обладает спарринг с ними самими, а еще скакалка — в приложении к филейным частям спортсмена. При этом к спаррингу мастера-международники прибегают только в самых вопиющих случаях нарушения режима и дисциплины, а вот скакалки не жалеют. Но только по делу. И на моей памяти, за семь лет еще не было случая, чтобы кто-то из парней обиделся на наставников. Хотя многие тут уже и сами мастера, и выступают не только в стране.

Но признавать, что заслужил, и не обижаться на метод воспитания — это одно, и совсем другое — быть выпоротым на глазах у любимой девушки. Да и просто девушки. Любой! Пусть самой посторонней и не слишком красивой. О каком мужестве потом заикаться? А оба тренера уже у канатов! Караул!

Ромка покраснел, потом — побледнел, а глаза у него стали совершенно дикие. Похоже, влюбился всерьез.

— Не надо, Евгений Николаевич, — шагнул я к Фоме, с самым решительным видом готовящемуся к экзекуции. — Пожалуйста. Мы сейчас отработаем без дураков. Не позорь парня. Лучше посекундируйте нам. Три по три хватит?

Фома сердито зыркнул на галерею, откуда доносились взволнованный шепот и ароматы разнотравья, раздавленных фруктов и прочих изысков парфюмерного искусства, потом — на Ромку и кивнул.

— Лады. Но за вами должок, парни. Так что отработаете полный контакт. Сейчас по углам. Пять минут восстановить дыхание — и в бой. Иван — твой синий угол. Помоги Степе отдышаться, а я займусь нашим Ромео.

* * * Удар, удар, еще удар, опять удар — и вот Борис Будкеев (Краснодар) проводит апперкот. Вот он прижал меня в углу, вот я едва ушел, Вот — апперкот, я на полу, и мне нехорошо. [3]

До апперкота, способного вырубить супертяжа, Ромке еще тренироваться и тренироваться, но кросс, через руку, у него очень даже неплох. Да и хук в печень нормально поставлен. И если не уйти, дополнительные килограммы не помогут, а даже наоборот.

Правда, для этого Роме надо подойти на ближнюю дистанцию, что не так просто, — я ведь тоже не сплю. Точнее — не всегда… Поэтому в конце первого раунда мое правое ухо явно пошло в рост, а под правым глазом моего соперника разгорается красным цветом очень пристойный фингал, которому еще только предстоит эволюционировать до состояния, известного в народе как синяк.

А что делать? Слово не воробей. Начнем филонить, кто нам в следующий раз поверит? Да и последнее это дело, обманывать тренера. После такого финта можно смело уходить из спорта. Толку все равно никакого не будет.

Какая тишина на галерке и в зале. Парни затихли и подтянулись к рингу, понимая, что у нас реальный бой. А девчонки… Не-е, эти вряд ли визуально заметили разницу между предыдущим спектаклем и сражением, — но пресловутая женская интуиция наверняка и им чего-то нашептала. Глазища распахнули и молчат, перегнувшись через балюстраду. Особенно рыженькая. Ух, а там, оказывается, и верхняя часть скомпонована вполне адекватно. С учетом требований золотого сечения. Как же я раньше не обратил на нее внимания? Кстати, о золоте. И все-таки Ромео не прав, красной меди в ее волосах гораздо больше, чем желтизны.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.