Кенозёры

Марков Владимир Григорьевич

Жанр: Поэзия  Поэзия    2011 год   Автор: Марков Владимир Григорьевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Кенозёры ( Марков Владимир Григорьевич)

ОБ АВТОРЕ

Владимир Григорьевич Марков родился на Кенозерье (Плесецкий район Архангельской области) 22 июля 1947 года. Учиться пришлось в пяти школах: в посёлке Торос-озеро, деревнях Рыжково, Кузьминке, Усть-Поче и Вершинино. Большая часть школьной жизни прошла в интернате. После десятилетки уехал в Архангельск, работал грузчиком на ЛДК им. В. И. Ленина, одновременно окончил двухгодичные курсы журналистики при «Правде Севера» и был приглашён на творческую работу. Начинал литсотрудником областной газеты «Красное Знамя», корреспондентом областного радио, с 1969 по 1997 год был редактором газеты «Медик Севера», потом редактором областной профсоюзной газеты «Поморское вече». С января 1999 по 2002 год — корреспондент всероссийских народных газет «Дачная», «Завалинка» и «Травинка».

Стихи начал писать ещё в школьные годы. Учился заочно в Москве в Литературном институте им. А. М. Горького. Печатался в коллективных сборниках «Север поэтический», «Родничок», в четырёх мини-альманахах «Светя другим, сгораю сам» (1994–1997 гг.), в 1991 году в Архангельске издал первую свою книгу стихов «Наедине». Второй сборник — «Кенозерская тетрадь» — вышел в 2002 году, третий — «На Кенозерье — мои причалы» — в 2006 году. Это рассказы и стихи о жителях родной земли — Кенозерского национального парка, заповедного уголка Русского Севера — края озёр, лесов и Божьих храмов, песен и сказок, немеркнущего народного творчества.

В новую книгу «Кенозёры» вошли произведения из трёх предыдущих сборников, стихи и рассказы, ранее не публиковавшиеся.

РАССКАЗЫ, СКАЗКИ

ТЫ У ДЕДУШКИ СПРОСИ, КАК ЛЕЧИЛИ НА РУСИ

Трудно стало жить в деревне. Почти недоступна медицинская помощь, закрываются медпункты, до больницы съездить — нет денег. В 50-е годы прошедшего столетия наблюдалась такая же ситуация, правда, причиной тому была минувшая жестокая война. И вот в тех не очень тепличных условиях мы, дети той поры, не были такими уж болезненными, а если заболевали, то лечили нас бабки да мамки своими, веками проверенными способами, лечили детей и взрослых, и самих себя.

До десяти лет жил я с бабушкой Дарьей Петровной и дедом Михаилом Мамонтовичем в небольшой деревушке Рыжково на высоком берегу Кенозера. Про докторов, как и про лётчиков, знал только по книжкам. Дед мой работал мельником, вязал дровни и сани для колхоза, круглый год ловил рыбу. Бабушка тоже зарабатывала трудодни на общих работах, обихаживала домашнюю скотину, ткала холсты и половики. Жили, особо не бедствовали. Мясо, рыба, масло, молоко, грибы и ягоды, картошка и хлеб — всё производилось и добывалось своими руками. Часто вспоминаются маленькие истории из того, далёкого уже, детства: как же мы всё-таки выживали без медицины?

Учение и лечение

Осенью мы, пацаны, любили бегать по перволёдку. Тонкий ледок, поскрипывая, прогибался и пружинил под ногами, бежишь по нему, сердце в груди стучит, как ошалелое, остановиться нельзя — сразу провалишься в холодную купель. Так однажды со мной и случилось. К счастью, мелко было. Выполз я по-пластунски на берег, а тут дед уже стоит, дожидается, с вицей в руке. Крутой был Михаил Мамонтович, высек меня не жалеючи, приговаривая: «Вот это тебе для учения!» Но не забыл дедушка и про лечение. Приволок меня за шиворот в избу, приказал догола раздеться, надеть сухие штаны и рубаху. Потом открыл заслонку русской печи, с утра хорошо протопленной (а дело было к вечеру), и велел лезть туда и до утра не высовывать носа. Бабушка напоила меня малиновым вареньем со сливками. Пару раз за вечер сменила на мне бельё. И, наревевшись от обиды на деда, пропотев до самой последней косточки, я крепко уснул в своей горячей постели. Учение и лечение дедкины пошли на пользу. Утром я был весел и здоров, и обида сразу забылась.

Веник из крапивы

Баню топили каждую субботу с утра. Вечером мылись все вместе. Бабушка уходила из бани пораньше, греть самовар, а мы с дедом оставались ещё на полчасика-часик. Я много раз бегал на озеро окунуться после жара в холодной водичке, а дед всё это время неистово хлестался веником, часто приговаривая: «Уйди вся ка зараза с моего глаза!» Веник дедко иногда заправлял крапивными стеблями, распаривал его в деревянной кадушке с кипятком и затем снова и снова бил себя по белым ляжкам, спине и груди. Потом лежал на полке, пуская слюну в седую широкую бороду, блаженствовал. К деду никакие хвори не приставали, никогда он не болел. Жаловался только изредка на боль в боку, где у него остался осколок от далёкой империалистической войны четырнадцатого года.

Однажды я во время нашей помывки заигрался с мальчишками в озере, прибежал в баню с посиневшими от холода губами. Тут-то и попало от деда. Он сильно рассердился, кинул меня на банный полок и стал нещадно хвостать веником с крапивой. Я вытерпел эту экзекуцию. Но потом дома всю ночь не мог заснуть, спина свербела, как у чесоточного. Дед, любивший по утрам потереться своей спиной о косяк двери, посмеивался надо мной: «Чешись, Вова, шкура будет нова!»

Чирей, порез и разбитый нос

Как-то на ягодице у меня вскочил чирей, сесть не мог. Бабушка спустила с моей задницы штаны, осмотрела мою болячку и приказала идти с нею в хлев. Там она поплевала на чирей и при свете лучины рыбацким ножом исколола всю мою ляжку. При этом шёпотом читала какую-то молитву. Бабушкино «иглоукалывание» помогло мне уже наутро. Мой чирей засох, и через день я его отколупнул.

Случалось порезать палец или проколоть ногу ржавым гвоздём, лечение было известным для всех деревенских: собственная моча и подорожник, который обмывался мылом и прикладывался на рану. Проколотую гвоздём ногу держали минут двадцать в ведёрке с мочой, и никаких тебе заражений, о пенициллинах и слыхом не слыхивали.

Когда я приходил домой с разбитым носом, бабушка, поругав моих обидчиков, доставала из шкатулки суровую нитку и несколько раз перетягивала ею средний палец левой руки у самого ногтя. И мой нос переставал кровоточить. Оказывается, по восточной медицине, именно тут находится активная точка канала кровообращения, которая регулирует работу сердца и сосудов. Но бабушкина наука была почерпнута из другого источника — из кладезя мудрости русского народа.

Бутылка в муравейнике

Бабушку мучил ревматизм. Спасалась печкой, на которую забиралась на всю ночь. Там, на старой дедушкиной шубе, и я часто коротал ненастные дни. Натирание от своей болезни бабушка готовила из Муравьёв. А делалось это так. В муравейник сбоку закапывалась пустая бутылка, через несколько дней она наполнялась благородными насекомыми. Бутылку закупоривали пробкой, приносили домой, ставили в жаркую печь. На второй день лекарство было готово к употреблению, использовалось оно как натирание при ревматизме и радикулите.

Как-то раз бабушка отправила меня в лес. Я нашёл понравившийся мне муравейник, коих у нас за деревней было великое множество, и начал ковырять бутылкой в нём. Не заметил, что бутылка-то у меня с трещиной. Она раскололась, и стекло распороло ладошку. Хлынула кровь. Я побежал к дому, прижав рану к белой рубахе, вымазался в крови, как недорезанный барашек. Бабушка быстро остановила кровь, опять теми же мочой и подорожником. Только шрам от той бутылочки остался на моей ладони навсегда и напоминает мне о загубленных муравьиных душах.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.