Королевство свободных

Соловьев Антон Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Королевство свободных (Соловьев Антон)(роман)

От автора

Мир — это война

Свобода — это рабство

Правда — это ложь.

Джордж Оруэлл «1984»

«Да здравствует Единое Государство, да здравствуют нумера, да здравствует Благодетель!»

Я пишу это и чувствую: у меня горят щеки. Да: проинтегрировать грандиозное вселенское уравнение. Да: разогнуть дикую кривую, выпрямить ее по касательной — асимптоте — по прямой. Потому что линия Единого Государства — это прямая. Великая, божественная, точная, мудрая прямая — мудрейшая из линий…

Евгений Замятин «Мы»

Трудно быть богом, подумал Румата. Он сказал терпеливо:

— Вы не поймете меня. Я вам двадцать раз пытался объяснить, что я не бог, — вы так и не поверили. И вы не поймете, почему я не могу помочь вам оружием…

— У вас есть молнии?

— Я не могу дать вам молнии.

— Я уже слышал это двадцать раз, — сказал Арата. — Теперь я хочу знать: почему?

— Я повторяю: вы не поймете.

— А вы попытайтесь.

Аркадий и Борис Стругацкие «Трудно быть богом»

Л а н ц е л о т. С вами придется повозиться.

С а д о в н и к. Но будьте терпеливы, господин Ланцелот. Умоляю вас — будьте терпеливы. Прививайте. Разводите костры — тепло помогает росту. Сорную траву удаляйте осторожно, чтобы не повредить здоровые корни. Ведь если вдуматься, то люди, в сущности, тоже, может быть, пожалуй, со всеми оговорками, заслуживают тщательного ухода.

Евгений Шварц «Дракон»

И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем.

И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира.

Кто имеет ухо, да слышит. Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен; кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту мечом. Здесь терпение и вера святых.

Откровение Иоанна Богослова, 13:7-10 [1]

Перед вами исторические хроники в рамках учебника истории. Хотя я вовсе не собираюсь вас ничему учить. Хроники прошлого, как убедительно доказывает наше время, не способны ничему никого научить. Хроники просто свидетельствуют. Чаще всего под присягой. И чаще всего неправду.

Пролог

Я знаю, я все знаю заранее. Я точно знаю, я достоверно знаю, и поистине ничто не способно меня в этом переубедить: мне не узнать всей правды до конца. Всей правды о том, как все это устроено вокруг нас. Хотя тех знаний, которые я накопил за долгую жизнь, с лихвою хватит на то, чтобы свести с ума пару десятков философов, а о клириках и говорить нечего. Те бы сошли с ума прямо сразу, едва бы увидели то, что сейчас творится вокруг меня.

А творилось вокруг меня следующее: мир стремительно менялся. Вернее, это был даже не мир, это было великое множество миров, и они неслись вокруг меня в дикой чехарде.

Если вам когда-нибудь приходилось идти по длинному коридору с чередою комнат, сданных в наем, вы невольно становились свидетелем маленьких сценок, картин, эпизодов, комедий, трагедий. Трудно придумать, что вы могли бы там увидеть и услышать сквозь приоткрытые двери.

Мир вокруг меня менялся, а моя лошадь, которая по всем законам мироздания давно должна была околеть, спокойно плелась себе по дороге. Дорога тоже менялась. И происходило это столь стремительно, что заметить все эти перемены было просто невозможно. Меня бросало то в жар, то в холод, лес вокруг меня становился то пышно-зеленым, то умирающе-багряным, а то и вовсе — пустым и покинутым зимним лесом.

Но дорога, хоть и менялась, становясь то проторенным трактом, то звериной тропой, а то и вовсе мощеной человеческими руками, продолжала вести вперед. На моем пути менялось все, кроме абстрактных понятий «лес» и «дорога», все остальное было так же иллюзорно, как и проведенное мною время в компании странного существа, которое называло себя человеком, но по могуществу во много раз превосходило даже тех, кого смертные по незнанию называют богами. Хотя они и не боги вовсе, это я тоже знаю весьма достоверно. Сам был таким. Давно. Очень давно. Пару десятков смертей назад.

Человек или тот, кто имеет счастье или несчастье жить в человеческой шкуре, имеет гадкую привычку: привыкать ко всему на свете. Хорошее ли, плохое ли, мы к этому привыкаем и нас тяжело растормошить. Да, давненько я не ощущал под собою седла, давненько не звенели при езде ножны с широким и коротким клинком. Интересно, там, куда я возвращаюсь, еще пользуются такими мечами или их давно заменили более удобные и практичные потомки моего клинка? Что ж, посмотрим. Посмотрим, когда доедем. Интересно, а сколько я уже так еду?!

Время, пространство, бытие — все это заумная мишура философов. Пожили бы они со Старым Волком, посмотрели бы, как луна остается в одной и той же фазе всегда. Посмотрели бы на мою амуницию и лошадку, которым уже давно пора истлеть. Про себя я скромно умолчу. Странно, не тянуло меня раньше на подобные размышления. Не в моих это правилах — копаться в том, чего достоверно никогда не узнаешь.

Впереди показался просвет. Именно просвет среди крон деревьев, а не свет в конце туннеля. И на том спасибо. Впрочем, лошадь шла ровно и не беспокоилась ни о чем, а значит и мне волноваться не стоило. Или все-таки стоило?

То, что я наконец-то достиг цели своего странного путешествия, я понял, когда мир вокруг меня перестал меняться. На деревьях зеленели листочки, было тепло, но не жарко. Обычная ранняя весна, какая бывает на юге, хотя уходил я отсюда зимой. Интересно сколько же все-таки лет прошло? Не стоит мучиться, ей-богу, не стоит. Все узнаю в свое время.

Странно, как же все-таки странно… Я никогда не слышал о таком раньше. Хотя когда-то мне казалось, что я знаю все или, по крайней мере, большую часть. Но никогда еще я не ходил по подобным коридорам, если так это можно назвать. А жаль, умение весьма полезное. Но, видимо, это прощальный подарок того, кого язык не поворачивался назвать учителем. Не хотелось мне его звать так. Было в этом что-то от монашества, от слащавых философских проповедей в тени монастырских садов. Там этого не было. Волк учил меня трем вещам: ставить цель, достигать ее и — самое главное — абсолютной вере в возможность достижения этой самой цели. А это важнее! Важнее всего, что только может быть на свете.

Лесная дорога плавно вливалась в широкий тракт. Было сухо и солнечно. Здесь, на юге, всегда сухо и солнечно, и скоро нальются соком тяжелые виноградные грозди, и девушки, подобрав юбки, будут месить сладкий, благоухающий сок своими изящными ножками. Южанки всегда приветливее, чем северянки. Климат, как говорится, располагает. Да и специй в еду они кладут немало, что тоже способствует.

Да и Мэнгер, хоть и рукой подать, но все же другая держава, как ни крути. Или я тут все на свете пропустил? Вспомнив о могущественном королевстве с явными имперскими амбициями, я сразу загрустил. С неожиданной противной тяжестью на меня навалилось все, что я успел пережить до того, как дорога увела меня отсюда прочь. Я даже умереть успел. Да, это я вам скажу, не сахар, на костре гореть, да еще когда палач дым отгоняет. На костре можно либо задохнуться от дыма, либо изжариться. Первое, как правило, считается смертью милосердной. Я такой смерти не удостоился, хотя и было мне тогда от роду шестнадцать весен. А сдали меня палачам собственные родители.

Вы спросите меня, как же я теперь еду на лошади, да еще через сказочный лес и ко всему прочему разглагольствую на разные темы. А я вам отвечу со всей моей солдатской простотой: то, что мертво, умереть уже ну никак не может. Поняли? Нет… Тогда придется многое еще рассказать. Ну, так слушайте, дорога дальняя у нас.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.