Скрипка неизвестного мастера

Дашевская Нина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Скрипка неизвестного мастера (Дашевская Нина)

I. Тигр

— Выключи! — резко сказал Кешка.

Грубо вышло, конечно. Как-то по-хамски даже. Но они тоже хороши — знают ведь, что Кешка музыку терпеть не может! Ненавидит. Кому это вообще нужно — концерты их, симфонии… Только тишину нарушают, и больше ничего. Никаких таких Бахов-Бетховенов Кешка не потерпит. Потому что музыке он объявил войну. Непримиримую и беспощадную.

Оркестр за стенкой захлебнулся вступлением и тут же сменился яростными криками болельщиков — мама переключила телевизор на какой-то спорт.

Только не подумайте, что Кешка лупит тех, кто в музыкальную школу бегает. С папочкой под мышкой. Нет, эти-то как раз не виноваты, их жалко даже. Это их родителям напели: — «Ах, у вашего мальчика слух, способности!» Вот они и попались, глупые уклейки… А потом — всё, на крючке. Попробуй, соскочи, сразу начнётся: — «А ты знаешь, за сколько мы тебе пианино купили?» Ну или ещё какая-нибудь глупость в этом роде. А уж если окажется, что талант — то всё. Труба!

Кешка тоже чуть не попался. Тогда он ещё в детский сад ходил — и к ним пришли эти самые способности проверять. У него слух какой-то там обнаружили особенный… Только это всё ерунда, чушь в клеточку! И слуха у него никакого нет, ясно!?

Тогда ещё у Кешки был друг. Настоящий.

А теперь — нет.

Папа, смеясь, называл их «сиамскими близнецами». Почему-то везде они оказывались вместе — ещё с детского сада. Кешка даже иногда думал про себя не «я», а «мы». Мы с Тигром. Нет, это не прозвище. Такое имя — Тигр.

Вообще в Кешкином дворе подобралась приличная компания: братья Мельники, Егорка Чижов, Прохор, мушкетёр Арсений… то есть это Кешка его так называл про себя, чем-то он был похож на мушкетёра. Но ни у кого не было такого друга, как Тигр. Все знали: если футбол, или в шпионов, или ещё во что — Кешка с Тигром в одной команде. Близнецы Мельники могут в разных, а эти — нет. «Нечётное, на два не делится» — шутил про них Арсений.

Кешка валялся на диване, ногами на спинке — и вспоминал: как, например, он болел, а Тигр запускал ему в форточку самолётики. То есть сначала все пускали, но потом надоело — шутка ли, попасть в форточку на втором этаже! А Тигр остался. И вечером самолётик, белый в клеточку, всё-таки опустился на Кешкин стол.

А ещё как-то Кешке к зубному надо было, и он не мог к Арсению на день рожденья пойти. И Тигр тогда тоже не пошёл! Сидел в этой дурацкой поликлинике, ждал Кешку. И потом они отправились к мушкетёру Арсению вместе, и Кешке нельзя было ничего есть, и Тигр тоже не ел. Даже торт!

А ещё… А ещё Тигр сказал, что Арсению нужно подарить мушкетёра. Ну, это раньше было — когда ему подарок выбирали на день рожденья.

— Давай знаешь чего? Мушкетёра ему такого купим, а?

Кешка засмеялся.

— Кеныч, ты что?! Ну, чего смешного? Я в книжном видел. Нормальный такой мушкетёр — я б такого хотел.

А Кешка просто никогда не говорил Тигру, что Арсений на мушкетёра похож. У папы такой рисунок на столе стоит — он сам рисовал, папа. В детстве. Мушкетёра этого. Вылитый Арсений! А Тигр-то откуда знает?!

В общем, они дружили уже лет сто. А потом Тигр пошел в музыкальную школу.

Сначала как будто ничего не случилось. Ну, занят человек — Кешка тоже был занят — шахматы по пятницам, и плавание дважды в неделю. Это понятно, это у всех так. Тигр перестал играть вечерами в футбол — и ладно, всё равно играл так себе. Тоже понятно — надо заниматься. Хотя не очень ясно, зачем еще заниматься, если и так торчишь в этой музыкальной школе с утра до вечера…

Тигр по-прежнему был другом. Хорошим другом. Иногда даже давал носить виолончель…

А потом солнечным апрельским днём случилась эта история с пушкарями.

II. Пушкари

Кешка тогда после шахмат пошёл не домой, а в парк, на дерево. Дерево было примечательное — Кешка почему-то считал, что это вяз. Садишься на толстый сук — спиной к стволу, лучше всякого кресла. И для сумки сучок, как вешалка. Будто нарочно. Мечта, а не место. А внизу, прямо под Кешкой, тропинка. По ней люди идут — прямо под его подошвами. И никому из них в голову не приходит вверх посмотреть. Так что Кешку никто ни разу не заметил.

Там можно было сидеть вдвоём, Кешка с Тигром нередко этим пользовались. Но в тот солнечный день Кешка был один. С книжкой. О, это была особенная книжка — с папиной полки. Дома была одна такая полка, с любимыми книжками папиного детства. Эти книжки строго-настрого запрещалось выносить из дома — после того, как «Таинственный остров» пропал неизвестно куда. Кешка здесь ни при чём, он тогда ещё маленький был. Но вот жирные пятна на «Карлсоне» — да, это Кешкиных рук дело. Ну и влетело же ему тогда! «И вообще — что за привычка дурацкая, за столом читать!» Хотя Кешка прекрасно видел, что папа и сам так читает — «вприкуску», как он говорит. Да ещё ночью! С бутербродами… вечно взрослым можно всякие прекрасные вещи, а детей почему-то гонят спать. Так вот, после пятна на «Карлсоне» папа запретил Кешке брать любые книги с этой полки. «Без моего письменного разрешения». А попробуй-ка получи это разрешение — тебе рано, говорит! Почему ещё рано?! Папа странный, конечно. Жалко ему, что ли? В общем, папина полка была очень высоко, под самым потолком. Кешка ставил пластмассовый ящик из под игрушек на табуретку и доставал. Потом другие книжки распределял, чтобы щели не оставалось. А то как зуб выбитый. Ну и потом добытую книгу в какую-нибудь суперобложку заворачивал. Получалось — он как будто читает про драконов там всяких, про динозавров… И ни разу ещё папа не поймал его! Правда, однажды ящик из-под игрушек предательски разъехался под ним и Кешка разбил губу. Но сейчас он нормально достаёт до полки, безо всякого ящика. Почти всю полку уже прочитал.

Так вот, на этот раз Кешка сидел на этом вязе с Жюлем Верном и бутербродом. Он раскрыл книгу и откусил кусок побольше. Впереди ожидались чудесные полчаса.

— Эй, слазь давай!

Этого только не хватало — пушкари! Они жили за школой, на улице Пушкина, и Кешкина компания вела с ними довольно вялую войну. Даже не дрались толком ни разу — так, кричали друг другу всякие гадости, писали ерунду на стенах. Вообще Кешка пушкарей не боялся. Он лениво перевернул страницу, даже не посмотрел вниз.

— Слезай! Это наше дерево!

А вот это уже неприятно — среди пушкарей оказался Герцель. Длинный нескладный парень, он немного косил на один глаз. Кешка никогда не мог понять, куда он смотрит. Лёшка Мельник говорил, что Герцель этот немного не в себе, псих.

Кешка захлопнул книгу.

— Чего вам надо, а? Я же первый пришёл, давайте, катитесь отсюда колбаской!

— Ты, что ли, не понял?! Слазь, а то за ноги стащим!

Опять Герцель. Действительно, псих — такой и вправду может за ноги…

— Нечестно — пятеро на одного, — засопел Кешка, упихивая книгу в сумку.

— Потому что наше дерево, — упрямо сказал какой-то малыш из пушкарей.

— А вот и всё равно наше, — пробормотал Кешка и спрыгнул вниз. Нечестно. Пушкари — так, мелкота, но вот Герцель… Этот оказался на голову выше, да и глаза какие-то сумасшедшие. Неожиданно он схватил Кешку за воротник и заорал прямо в ухо:

— Самый честный, типа, да? Значит, по-честному хочешь?! Ну-ну. Давай, приводи своих дурачков. Решим, чьё дерево. Давно пора, — одним глазом он смотрел как-то мимо Кешки, от этого было жутко. — Придёшь? Или слабо?

У Кешки вспыхнули уши.

— Ещё чего… Больно страшные, от горшка два вершка, — он старался не глядеть на Герцеля. — Давай через час, на этом же месте.

— Идёт, — сказал Герцель. — Скажи спасибо, что я такой сговорчивый.

И Кешка помчался. Страха не было. Он никогда ещё не дрался по-настоящему, так, только возился со своими же… Как это, интересно — по-настоящему!? Папа рассказывал — вот они дрались… «Нежное поколение», говорил он про Кешку. Ну-ну. Сейчас собрать всех — Тигра, обоих Мельников, здоровенного Прохора, мушкетёра Арсения, Егорку — ну, они им покажут! Они у них попляшут — эти пушкари недобитые…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.