Спасатели

Орлова Ульяна Владимировна

Жанр: Детские остросюжетные  Детские    Автор: Орлова Ульяна Владимировна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Ульяна Владимировна Орлова

СПАСАТЕЛИ

повесть

…Однажды ученик спросил у мастера:

– Долго ли ждать перемен к лучшему?

– Если ждать, то долго! – ответил мастер.

Восточная мудрость

Глава 1

Сам себе авторитет

Нимка сидел на лавочке. Просто сидел. И смотрел на песок, среди которого островками зеленели травинки. Качнёт ногой – зацепит чуть-чуть одну травинку, она колыхнётся пару раз и замрёт. Снова качнёт ногой - самым носочком потёртой сандалии - снова колыхнётся острый стебелёк подорожника. И так – сколько хочешь долго.

Сидеть было хорошо. Вокруг солнце, жара и тишина. Лавочка слегка шершавая, тёплая, в маленьких трещинках, высокая и немножко кривая. Правая рука привычно лежит на бортике, и пальцы нащупывают знакомые буквы. Нацарапанные им, Нимкой, его ключом от квартиры, и очень давние. Нимка, и не щупая, мог сказать, что там написано: «Вовка - хоббит». Глупый – зачем писал? Вовка уже давно переехал в Москву, а буквы остались – не сотрёшь. Глубокие, неровные и вечные.

Нимка зевнул, снова качнул сандалией – заколыхались травинки. «Может, ещё чего-нибудь нацарапать? Не, не получится… Ключа-то нет…»

На площадке никого не было. Блестели на солнце жёлтые качели. Замер флюгер-петух на потускневшей, когда-то красной крыше комплекса-городка. Лесенки и перекладины собирали яркие искры и даже издалека казались горячими. Засыхали в песочнице белые пирамиды-куличи. Несколько тортиков и чью-то синюю лопатку прикрыл своей тенью большой тополь. Под ним качали травинки две бабочки: белая и чёрно-рыжая, носился над ромашками толстый шмель. Больше здесь ничего не двигалось.

Конечно, тихий час, мелкотня вся спит в это время. У них же режим. На самом деле никто не говорил про режим, просто Нимка заметил, что в определенное время все дети с мамами исчезают с площадки. Около часа дня и часов до пяти. Как раз в то время, когда он выходит на улицу, точнее, к этой площадке. На улице он может быть и раньше, а сюда забредает чаще всего к обеду.

Ну и отлично, что никого. А то вечно то ор, то «иди сюда, я сказала!», то «а-а-а, мама!», то качели заняты, то песком сыплют… А вечером вообще муравейник. И большие, и маленькие носятся по лестницам, по песку, развлекаются кто как. И лавочки все заняты.

Качь – качнулся подорожник. Рядом – одуванчик. Белый. Качь – разлетелись парашюты, но не на площадку, а почему-то к нему, на лавочку. Защекотали Нимкину руку, поползли по сухим доскам. Нимка махнул рукой – стряхнул пушинки: пусть летят… Парашютики послушались и поплыли над песком, несколько - зацепилось в траве, остальные – полетели дальше, куда-то за загородку, к дороге… Глупые, на дороге они разве вырастут?

Нимка запрокинул голову и посмотрел в небо. Солнце пылающим жёлтым пятном растекалось по синеве. Таким, что не посмотришь долго: чуть глянешь – слёзы выступают на глазах, а если перевести взгляд вниз, на траву, – мелькает там яркое пятно. Нимка поморгал и поискал облака: найдётся ли хоть один белый клочок?

Ни намёка. Ярко-синий купол, одного ровного цвета. Нет такой краски в компьютере, нет такой краски вообще: чистой, прозрачной и глубокой. Не нарисуешь, а если и нарисуешь – то будет лишь жалкая попытка изобразить лето.

Лето!

Нимка соскочил с лавочки. Поморщился – песок засыпался в сандаль. Тряхнул ногой, осторожно переступил – чтобы не засыпался снова. И огляделся.

Чем бы заняться?

Он зачем-то подошёл к качелям, уселся на дырявую пластмассу. Толкнулся пару раз и стал раскачиваться, сильнее. Сильнее. И вспомнил, как вечером Мишка с Васей соревнуются в бросании тапков. Смешно смотреть, как пухлый Мишка и худой, как спичка, Вася, аж подпрыгивают на этих детских, еле дышащих сиденьях и в полёте скидывают свои шлёпанцы. И орут ещё, кто дальше добросил…

Нимка хихикнул, качнулся ещё раз – качели в зените. Класс: земля несётся навстречу, по спине шлёпает листьями тополь, и даже откуда-то появляется ветер, хотя его на самом деле нет, и ты летишь, летишь, летишь… Сандаль сам соскочил с Нимкиной ноги и шлёпнулся возле жёлтой горки, подняв столбик песочной пыли.

Нимка подождал, пока качели остановятся, спрыгнул. Ничего себе, куда улетел! Интересненько… А если размахнуться, он дальше улетит или так же? Нимка зацепил пальцами сандаль и пошёл к качелям. И снова стал раскачиваться, сильнее…

Дальше! На этот раз сандаль шлёпнулся за горкой. Здорово, можно будет посоревноваться с Мишкой, чего-то Нимка не помнит, чтобы у того тапки летали так далеко. Нимка снова спрыгнул с качелей, прошёлся по тёплому песку, отряхнул правую ногу, надел свой тапок и плюхнулся на тёплое сиденье…

…В пятый раз сандаль угодил в толстую тётку, которая невесть откуда взялась на площадке. Да Нимка и не заметил даже, а она сиреной подняла сразу крик:

- Ах ты, паразит! Что ж такое творится-то! Сейчас вот пойду и мамке твоей пожалуюсь!…

Нимке захотелось скинуть второй тапок, но он решил, что не стоит. Просто продолжил раскачиваться…

- А ну слазь быстро!

Ничего себе! Она ещё и командует? Ну и пусть.

Тётка с минуту махала газетой на цветастый сарафан. Потом переступила белыми шлёпанцами, наклонилась, поставила на песок серую авоську и подняла его сандалию. И ещё сильнее надула раскрасневшиеся щёки.

- Ну?
- сказала она. Вернее, выдохнула в жару, на миг остановив газету-опахало.

Нимка прищурился. «Ах, так?» Второй тапок ухнул между ней и горкой.

- Да пошла ты! – сказал Нимка и спрыгнул с качелей.

И не стал дожидаться, пока та подберёт слова и нарушит тишину площадки хриплым криком: перекинул ноги через загородку и, не оглядываясь, пошёл вдоль дороги.

«Ну и ладно, они всё равно мне малы… - теперь он смотрел под ноги, стараясь не напороться на стекло. Асфальт непривычно щекотал пальцы.
- Дома есть ещё кеды. И в них песок не сыплется…» Правда, босоножить так придётся до вечера - ключей у него не было. Сонька вчера куда-то запихала, сколько не искал их Нимка – не нашёл…

«Коза… - подумал он про сестру, - нужно будет послезавтра взять ключи у мамы…» Послезавтра у матери выходной, она будет дома, и можно будет сходить сделать хотя бы ключ от квартиры, а от подъезда - ладно уж - код он знает…

Кто эта тётка? Нимка не видел её здесь раньше… На площадке он знал всех, появлялись, конечно, иногда новые люди, но редко. А её не было, не помнит он… Да и вообще, что она делала одна среди горок и качелей, да ещё и в самую жару? Даже лавочек в тени-то нет… Нимка пожал плечами: «Ну и ладно с ней… Проехали!» И свернул с дороги на тропинку.

Здесь не было машин и горячего июльского солнца. Хотя оно особо и не мешало Нимке – он умел растворяться в жаре, как бы становясь частичкой тёплого воздуха. И не понимал, как можно ныть и жаловаться, как не понимал и то, как можно в такую погоду сидеть дома? Где четыре стены, вечные обои, запах борща, скрипучий сосед за стенкой или душная тишина… Ладно ещё, когда компьютер работал, можно было запустить какую-нибудь бродилку и пялиться в экран, щёлкая клавишами по серой трескучей клавиатуре. Но сейчас компьютер полетел. Сгорел: вентилятор сломался, и расплавилось там что-то…

Не… это, как его там? Длинное слово такое… Бесперспективно. Потому что неясно, кто и когда его починит…

Нимка ойкнул: наступил на колючую ветку. Ветка хрустнула, он пнул её подальше. Здесь тропинка шла по земле и была на удивление прохладной, хоть и с «сюрпризами» вроде веток, осколков или банок из-под «Пепси»… Ладно, сейчас он свернет за гаражи, перейдёт рельсы и снова выйдет на солнечный асфальт. Или…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.