Столовая гора

Слезкин Юрий Львович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Столовая гора (Слезкин Юрий)

Несколько слов об авторе, времени, о романе

Автор предлагаемого романа Юрий Львович Слезкин (1885—1947) ныне почти забыт. В 1981 году, спустя тридцать пять лет после выхода его романа «Брусилов», мне удалось с огромным трудом выпустить сборник его произведений. Сборник разошелся в считанные дни и вышел двумя изданиями.

До революции Слезкин успел стать весьма популярным писателем, выпустил трехтомник своих произведений, его роман «Ольга Орг» вышел несколькими изданиями и был экранизирован.

Сын генерал-лейтенанта, участника Русско-турецкой войны 1877—1878, он не был ярым приверженцем существовавшего в России строя и, несмотря на близость многих своих родственников ко двору и вообще к высшим кругам общества (тетка его была фрейлиной ее императорского величества, а дядя, жандармский генерал, начальником жандармского управления Петербурга),— он стремился во всем разобраться сам, и потому одна из его первых повестей «В волнах прибоя» (1906) о революции 1905 г. была запрещена цензурой, а автор был осужден на год заключения в крепости, от чего его уберегли лишь родственные связи.

После революции первое время он активно участвовал в литературно-общественной жизни Петербурга. И все же, не выдержав испытаний голодом и холодом, в 1919 году отправился на юг, в Чернигов, где на покое доживал свой век его отец. Здесь в ту пору установилась советская власть, и Слезкин пытался с ней сотрудничать, выступал с лекциями, участвовал в театральных постановках. Однако, как часто случалось в те годы, власть скоро переменилась. Белым не понравилась активность молодого писателя при Советах, и тот едва не угодил под расстрел. Заступничество заслуженного отца-генерала на этот раз спасло его от неминуемой гибели. О дальнейших своих довладикавказских приключениях он поведал в своем письме, опубликованном в первом номере за 1921 г. петроградского журнала «Вестник литературы».

Владикавказская жизнь в значительной мере отражена в романе «Столовая гора».

Владикавказ оказался важной вехой для нескольких героев романа, прототипами которых послужили реальные люди, сыгравшие видную роль в культурной жизни своих народов. Назовем, по крайней мере, двоих. Для образа Алексея Васильевича прототипом явился Михаил Афанасьевич Булгаков. И нужно отметить, что не только внешние черты, не только манера разговора, но и духовный мир молодого писателя Булгакова переданы чрезвычайно обстоятельно и правдиво. Разумеется, роман — не документальный отчет, и поэтому нельзя принимать за истину каждое высказанное слово или, тем более, размышления героев, но огромная часть правды в образах героев есть. Другим очень важным и значительным героем является, конечно же, Халил-бек, который выведен под собственным именем. Халил-бек Мусаев (Мусаясул, 1897—1949) — крупнейший аварский художник XX века, его произведения находятся во многих музеях мира. На протяжении семидесяти лет его имя на родине, в Дагестане, замалчивалось (поскольку с 1921 года он оказался в эмиграции). Слава Богу, его не постигла участь героя романа Слезкина, но угроза такая была.

Сегодня в Дагестане создан музей художника, существует его фонд, одна из улиц Махачкалы названа его именем, выпущена его автобиографическая книга «Страна последних рыцарей» (Махачкала, 1999), и я признателен фонду Халил-бека Мусаясула и Международному фонду Шамиля, которые меня наградили именным экземпляром книги художника «за особые заслуги и большой вклад в дело увековечивания памяти выдающегося художника Халил-бека Мусаясула и укрепления дружбы между народами».

Мой вклад был чрезвычайно скромным — мне просто удалось переиздать книгу Юрия Слезкина. И в первую очередь оценка земляков художника относится, разумеется, к самому роману «Столовая гора».

И в Михаиле Булгакове, и в Халил-беке Юрий Слезкин опытным, зорким взглядом, чутьем художника распознал незаурядные личности. Он был немного старше их и опытнее, и тем более ценно то, что писатель провидел их выдающееся будущее.

Дружба Халил-бека со Слезкиным была основана еще и на общности судеб их отцов: они были героями боев на Шипке.

Жаль, что Слезкину во Владикавказе не довелось увидеться еще с одним героем Шипки — дедом Гайто Газданова (о том, что Саге Газданов был активным участником той войны, мы знаем из разысканий Руслана Бзарова и из воспоминаний двоюродного брата Гайто Газданова Тотра Джиоева).

Еще раз повторюсь: это роман, и нельзя каждый образ или каждое событие рассматривать как реальность (так, образу Алексея Васильевича Слезкин придал и некоторые свои черты, а спящий в дорожной коробке младенец — на самом деле был сыном Слезкина, родившимся во Владикавказе). И все же многое, очень многое достоверно воссоздает атмосферу Владикавказа той эпохи. Возможно, только тюрьма описана Слезкиным не владикавказская, ибо у него был собственный опыт пребывания в застенках Чека, но уже позже, во второй половине 1921 года, в Полтаве.

Кто-то из «доброжелателей» донес в Чека о статье Слезкина «Красная одурь», напечатанной в деникинской газете, и писатель более полугода провел в тюрьме в Полтаве, где он по неосторожности задержался, следуя в Москву из Владикавказа.

Написанный в мае—сентябре 1922 года, роман был напечатан лишь в 1925 году с большими цензурными купюрами, из-за которых автору пришлось структурно перестраивать роман и вносить некоторые изменения в характеристики персонажей (так, муж Дарьи Ивановны в опубликованном тексте из полковника превратился в театрального администратора, и т. п.).

Отрывки из романа Слезкину удавалось публиковать в различных периодических изданиях России и Берлина еще до выхода романа. В относительно полном виде роман вышел в 1925 году благодаря короткой резолюции А. В. Луначарского на титульном листе рукописи, первоначально озаглавленной «Столовая гора. Роман в трех главах»:

«Роман этот мною прочитан. Я не нахожу его политически вредным и препятствий к его опубликованию не вижу.

Нарком А. Луначарский

25.VI».

К сожалению, год начертания этой резолюции Луначарским не указан.

Новое название, под которым роман сначала вышел, «Девушка с гор», должно было сместить политические акценты. Главной героиней становилась девушка, увлеченная строительством новой жизни, а не люди, выброшенные на обочину исторического пути теми изменениями, которые произошли в стране после революции и Гражданской войны. У Милочки, главной героини, тоже был реальный прототип (как и у большинства других персонажей), однако установить сейчас его трудно, почти невозможно.

Можно предположить, что прототипом армянского поэта (который практически не появляется, а лишь упоминается) был Георгий Сергеевич (Саркисович) Евангулов (1894—1967), который в 1921 г. эмигрировал из Грузии в Париж.

Так что подзаголовок рукописи («Повесть о многих изгнанниках») вполне соответствовал реальности. Книга была посвящена главным образом либо тем, кто вскоре стал настоящим эмигрантом, либо тем, кто ушел во внутреннюю эмиграцию (их большинство: Алексей Васильевич, генерал и генеральша Рихтер, Зинаида Ланская и др.). Неудивительно, что рецензент Ю. Соболев отметил именно эту содержательную сторону романа: «…О таких обломках, оказавшихся эмигрантами у себя на родине, рассказал Юрий Слезкин. „Девушка с гор“ рисует своеобразный быт и нравы людей, в силу обстоятельств гражданской войны очутившихся после крушения врангелевской авантюры в советском Владикавказе. Журналист, адвокат, режиссер, актер, поэт, актрисы, представители свободных профессий — интеллигенция русская, чувствующая себя эмигрантами на собственной родине, проходит в романе, выпукло передающем тусклую жизнь бывших людей…»

Несомненно, самый яркий образ в романе — Алексей Васильевич, талантливый, сложный, противоречивый человек. Слезкин увидел в прототипе этого образа не только черты характера, едва уловимые (которые вряд ли мог заметить менее внимательный и талантливый человек), но и непостижимым образом предугадал его судьбу: Алексей Васильевич соглашается служить хроникером в газете (и при этом проклинает эту работу, отнимающую у него его настоящее дело — литературу), М. Булгаков спустя десять лет соглашается на должность ассистента режиссера в Художественном театре…

Мы не знаем, кто был прототипом осетинского пролетарского поэта Авалова. Некоторые исследователи предполагают, что прообразом послужил редактор местной газеты «Коммунист» Г. С. Астахов. Но, возможно, это собирательный образ. Нет определенных намеков на это и в «Записках на манжетах» Булгакова, хотя эта повесть более документальна и приземлена, чем роман Слезкина.

Гайто Газданов спустя почти двадцать лет в рецензии на роман Ирины Одоевцевой «Зеркало» отмечал, что прием использования настоящего времени губителен для писателя, что он ограничивает возможности автора и утомляет читателя. Теоретически это верно. Однако в романе Слезкина этой нарочитости не замечаешь. Писатель избрал этот прием умышленно, он хотел четко и ясно сказать: все, что происходит в романе,— это наши дни, не вчера, не завтра, а именно сейчас. И ему это удалось.

Один из интереснейших русских писателей XX века, недооцененный и, увы, не избежавший в ряде своих произведений конца 30-х годов влияния вымученных идей так называемого социалистического реализма (роман «Огневая точка»), он был всегда приверженцем правды, искренности в литературе, а провозгласив еще в начале своего творческого пути свое кредо — «в литературе важно что и как» (то есть и содержание и форма), оставался верен ему до конца.

К теме Владикавказа Слезкин вернется еще раз, в 1938 году. Он снова приедет в город, где более года жил, работал, голодал, мучился, искал себя, однако очерк, который он напишет («Горные ворота»), вряд ли понравился ему самому. В нем говорилось о новых фабриках, заводах, о школах, но живая жизнь, пусть нервная, сбивчивая, порою страшная, какую мы видим в «Столовой горе», из очерка исчезла. И писатель так его и не опубликовал.

А роман «Столовая гора» останется в русской литературе как живое свидетельство теперь уже далекой от нас эпохи, помогающее понять и ее, и путь, пройденный нашей страной.

В заключение хочется привести слова Евг. Замятина, сказанные по поводу одного из рассказов Слезкина, которые, очевидно, можно отнести и к роману «Столовая гора»: «То, что есть яростно-красочный Гоген — не делает плохими подернутые пеплом краски Борисова-Мусатова. Надо различать импотенцию и целомудрие… Автор пишет не столько строками, сколько между строк. Это — большое и самое трудное мастерство»  [1] .

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.