Сорока

Седлова Валентина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сорока (Седлова Валентина)

Книга первая

ВРЕМЯ ОШИБОК

Она сидела у костра и смотрела на синее пламя, вырывающееся из-под сосновых поленьев. Стоял погожий октябрьский день, с деревьев опадала желтая листва, и на душе творилось что-то непонятное, грозящее выскочить наружу словно чертик из табакерки и смести разом всех, кому не посчастливилось оказаться на пути. Ее звали Ксения, но среди своих лесных друзей она была известна под прозвищем Сорока. Почему именно Сорока — на этот счет существовало несколько мнений. Насколько помнила сама Ксюша, прозвище она получила еще лет в пятнадцать, когда устроила у себя дома вечеринку, воспользовавшись тем, что родители свалили на дачу. Она умудрилась договориться до того, что оппонент, тщетно пытавшийся вставить хоть слово в ходе полемики по вопросу движения хиппи в Америке (дело было после длительной дегустации пива, в пятом часу утра, когда остальные гости уже сладко храпели и видели десятые сны), с досадой воскликнул: «Ну, сорока-балаболка, чтобы тебя переговорить, пить надо либо больше, либо меньше!», — после чего была торжественно, на брудершафт, распита последняя бутылка пива и съедены шпроты, до этого благоразумно оставленные друзьям на утро. По другой версии, которую Ксения, конечно, знала, хотя при ней никто не рисковал об этом упоминать, прозвище Сорока возникло из анекдота.

Ссорятся мальчик и девочка. Девочка — мальчику: «Дурак, кретин!» Он ей в ответ: «Сорока из русской народной сказки». Она ему: «Идиот, ненормальный!» Он снова говорит ей: «Сорока из русской народной сказки». Идет прохожий, останавливается, слушает детей и спрашивает мальчика: «А почему девочка ругает тебя такими ужасными словами, а ты называешь ее сорокой?» «Да потому, что этому дала, этому дала, этому дала…» — отвечает малыш.

Дело в том, что Ксения спокойно относилась к тому, что частенько ее контакты с противоположным полом, изначально начинавшиеся как дружеские, приводили ее в постель, и не считала нужным скрывать от окружающих, на какой стадии развития отношений находится ее очередной роман. Впрочем, и «роман», по ее мнению, это слишком громко сказано — просто почему бы двум хорошим людям не доставить друг другу несколько приятных минут, благо оба свободны от обязательств. Личная свобода — это был, пожалуй, единственный пунктик Ксении, которая категорически отказывалась иметь дело с женатыми мужчинами, причем независимо от того, в законном или гражданском браке они состояли. В чем была причина, не знал никто — то ли нежелание иметь соперницу в случае, если влечение окажется сильнее, чем это предполагалось, то ли просто внутренний договор с собой «не воровать чужие яблоки», но факт оставался фактом: женатым мужчинам Ксения вежливо, но твердо отказывала. Большинство понимали ее правильно и спокойно принимали предложение остаться просто друзьями, но некоторых до глубины души возмущал сам факт отказа в устах женщины, «которая всегда не против», и однажды случилось то, что должно было случиться. Очередного кавалера, несколько перебравшего со спиртным и решившего с пьяной удали подкатиться к Ксении с недвусмысленным предложением, крайне обидело то, что его отвергли на глазах у всей компании. Парня это задело настолько, что он обозвал девушку грязной шлюхой, а на просьбы друзей не заводиться выдал: «Нет, ну понимаешь, на постель ее раскрутить — это раз плюнуть, она ж заводится с полпинка, а строит из себя непонятно кого! У нее, видишь ли, принципы! Какие, к черту, принципы, если она со всеми уже переспала!» Парня быстро утихомирили и привели в чувство, макнув головой в ледяной родник, и хотя после этого случая Ксения старалась не афишировать свои связи, та давняя история тянулась за ней словно шлейф, и она никогда не знала, когда кому-нибудь захочется снова вытащить ее на свет Божий. Впрочем, это ее уже мало беспокоило. Для себя она давно уже решила, что времена наивной детской веры в единственного и неповторимого мужчину, ради которого стоит отказаться от всех остальных представителей сильного пола, прошли. А согрешив хотя бы раз, уже трудно доказать даже самой себе, что этого не было, и следовательно, все нехорошие слова в ее адрес хотя бы отчасти, но правдивы. А раз так, то незачем с пеной у рта доказывать свою чистоту и невинность. Глупо это, если от невинности остались только воспоминания в виде свадебных фотографий.

Свадьба. Кажется, что это было так давно, что даже воспоминания выглядят скорее кадрами полузабытого кино. Кипа белых кружев, взлетающих вокруг стройной фигурки при каждом шаге, море цветов, нескончаемые пожелания счастья. Гнусная головная боль наутро, муторная уборка квартиры и разбор немногочисленных подарков. Конвертом с деньгами сразу же завладел муж. Муж. Подтянутый, накачанный молодой человек, сразу давший Ксюше понять, кто в доме хозяин и (информация в качестве пряника) за чьей широкой спиной она может спрятаться в случае чего. Возможно, именно этим Олег и импонировал Ксюше, в душе всегда желавшей опереться на чье-нибудь сильное плечо. Он всегда оказывался там, где была Ксения, всегда знал, чем она занимается в данную минуту, и ни на минуту не допускал сомнения, что что-то может происходить не так, как он решил.

Их связал лес — оба были заядлыми туристами, с той лишь только разницей, что Ксения в очередной поход вырывалась через непременный скандал с родителями, а Олег, или, по-лесному, Барс, просто ставил своих в известность, что некоторое время дома его не будет. После очередной разборки с родителями по поводу того, где и с кем она проводит свое свободное время (а сессию кто будет сдавать, а кто поможет на даче, а кто будет выслушивать и мирить вечно ссорящихся отца с матерью?), Ксения собрала свой рюкзак и ушла из дома. Она давно уже решила, что в крайнем случае пойдет жить в студенческую общагу, благо коменданту общежития было наплевать, сколько человек насчитывает его беспокойное хозяйство, лишь бы драк не было, а найти свободную кровать — это не проблема. Но… у подъезда ее ожидал Олег. Кивнув в знак приветствия и забрав рюкзак, он только спросил: «Достали?» «Ага», — отозвалась Ксюша. Больше за всю дорогу до дома Олега они не произнесли ни слова.

Маргарита Петровна, мать Олега, только недовольно поморщилась при виде Ксении, но ничего не сказала. В семье Гориевских выказывать на людях эмоции не было принято — не позволяла природная интеллигентность. Гориевскими, по сути дела, являлись только трое членов этой семьи — Олег, его мать, оставившая себе после развода фамилию мужа, и отчим, который изменил свою неблагозвучную фамилию Корчунов на звучащую по-дворянски фамилию Гориевский. Ксения, глядя на весь этот цирк, не уставала удивляться. В одном она была твердо уверена — никакой природной интеллигентностью, а также интеллигентностью вообще родня Олега не отличалась. То свекровь, то отчим, причем исключительно с глазу на глаз, начинали учить ее жить. Правда, стоило поблизости появиться Олегу, как раздраженный голос сменялся на ласковый, а на лица «учителей» вползала лицемерная улыбка. Ксения попробовала как-то сказать им, что в советах не нуждается, но добилась только того, что отношения между ней и ее новыми родственниками окончательно испортились, а нотации стали злее. Поэтому Сорока старалась никуда не выходить из комнаты Олега, чтобы не нарваться лишний раз на грубость Маргариты или отчима. С бабушкой Барса дела обстояли еще веселее. Она грозила позвонить родителям Ксении и открыть им глаза на собственную дочь, пьющую как лошадь и дымящую как паровоз. Просто как-то раз она вошла в их комнату без стука как раз в тот момент, когда Барс, попивая вечное пиво, учил Ксюшу прикуривать сигарету, а заодно читал лекцию о вреде женского курения — что-то типа «попробуй, какая это гадость, и никогда больше не кури». В очередной раз выслушав эту галиматью, Сорока сказала бабке: «Звони кому хочешь» — и закрыла перед ее носом дверь в комнату. С этого момента, как горько смеялась про себя Ксения, она полностью перешла на осадное положение.

Когда-то квартира Олега считалась, видимо, образцом для подражания и мечтой любой семьи. Теперь о ее былом величии напоминали лишь облезлые обои с фантастическим рисунком из зеленых и золотых лент. Текли краны на кухне и в ванной, словно осенняя листва падала со стен кафельная плитка. Ксения как-то раз заикнулась о том, чтобы сделать ремонт, но тут же нарвалась на окрик: «Да ты знаешь, сколько стоят хорошие мастера! Качественная работа стоит приличных денег, а наша семья содержит столько иждивенцев, что о лишней копейке думать не приходится!» К тому времени за плечами Сороки был ремонт, своей комнаты в квартире родителей и сносно отремонтированная квартира ее тети, жившей отдельно от Ксюшиной семьи. Тетя постоянно болела и была только рада предложению своей любимой племянницы сделать ремонт, а Ксения, переехав на две недели к тетке, с искренним удовольствием возилась в красках, обойном клее, подбирала оттенки и вырезала обои в строгом соответствии со сложным рельефом перекошенных при строительстве стен. Однако все попытки объяснить своим новым родственникам, что она вполне может все сделать сама, ни к чему не привели. На нее смотрели как на умалишенную и отмахивались как от надоедливой мухи.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.