Как по лезвию

Башлачев Александр Николаевич

Жанр: Поэзия  Поэзия  Биографии и мемуары  Документальная литература    2005 год   Автор: Башлачев Александр Николаевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Как по лезвию ( Башлачев Александр Николаевич)

«…И колокольчик был выше храма»

Совершив чудную «загогулину», российская жизнь вновь вернулась на тёмные круги своя, и опять нет для нас поэта более важного, чем Александр Башлачев. Память о нём всколыхнулась с новой силой; песни звучат, как сверхновый завет, а загадка его жизни и смерти будоражит до сердечной боли. Впрочем, большинство сограждан и современников вообще не знает, кто такой Башлачев, а те немногие, кто знают, путаются в мифах и апокрифах. Это простительно: и творчество, и жизнь СашБаша настолько экстраординарны, что и я, например, хотя и знал его хорошо, не имею ответов на многие, многие вопросы.

Александр Башлачев родился 27 мая 1960 года в Череповце в интеллигентной семье. Учился хорошо; после окончания школы поступил на факультет журналистики Уральского государственного университета в Свердловске. Получив диплом, вернулся домой и работал в редакции районной газеты «Коммунист». В 1983 году начал сочинять песни и купил гитару. Песни были хорошие, даже очень, но настоящее озарение (не люблю патетики, но иначе не скажешь) пришло где-то в середине 84-го, когда написалось «Время колокольчиков». Это было нечто невероятное, неслыханное, несравнимое по мощи ни с чем ни до, ни после Башлачева. Если рассуждать тупо-аналитически, то можно представить открытое им новое выразительное пространство как слияние рок-энергетики, изысканнейшей поэтической образности и максимально глубокого проникновения в темную и сокровенную русскую тему. Хотя словами этого действительно не выразишь; мне посчастливилось стать одним из первых слушателей Башлачева, и впечатление было абсолютно ошеломляющим, сродни прикосновению к чему-то магическому и запредельному.

Осенью 1984-го он дал первые квартирные концерты в Москве и Ленинграде, был принят с восторгом. Тут же, недолго думая, уволился с работы и зажил невыносимо легкой жизнью бродячего певца и поэта, скитаясь между Москвой и Новосибирском, Свердловском и Ленинградом, ночуя в квартирах друзей и подруг. Воздушный, праздничный, неприхотливый — казалось, он питался святым духом и излучал вовне мегатонны светлой энергии и любви. В отличие от всех соратников по музыкальному подполью (от Агузаровой до Цоя), СашБаш никак не «продвигал» себя в профессионально-карьерном плане. Хотя возможности для этого были: ему рукоплескали Театр на Таганке и актовый зал «Литгазеты», его принимали в своих домах Андрей Вознесенский и Алла Пугачева. При этом он вовсе не был (как некоторые, возможно, полагают) ни юродивым провинциалом, ни упертым нонконформистом… Просто он жил по своим законам, бесконечно далеким от глупостей и условностей материального мира. Нам, простым смертным, этого не дано — как не дано ни его таланта, ни его свободы, ни его способности любить.

Осенью 1995-го Саша написал самые лучшие песни, которые при всем смущении перед экстремальными эпитетами я не могу назвать иначе, как гениальными — «Ванюша», «Имя имен», «Вечный пост». В это трудно поверить, и я не знаю другой такой вспышки в истории поэзии (может быть, Рембо?) — но получается, что все свои шедевры Башлачев создал меньше чем за два года — с лета 1984 по весну 1986-го. «И где брал он силы?..»

Последние полтора года жизни СашБаша были очень грустными: он постепенно угасал, он был потерян. Выступал с трудом и в малую долю былой силы. Алкоголь, наркотики и тому подобные бытовые передряги тут совершенно ни при чем; случилась загадочная, мистическая штука: подобно героям сказок и легенд, Башлачев внезапно утратил свой дар. Волшебный (божественный?) источник иссяк, и стихи больше не приходили к нему.

В последние годы он музыкально переработал, усовершенствовал некоторые старые песни (мне особенно нравится поздняя, «гипнотическая» версия «Посошка»), но этого явно было недостаточно для страждущих друзей и ждущей новых откровений публики. Вообще обожание и ожидание отзывались в нем тоской — ведь он не был простым артистом, способным «отрабатывать» старые хиты. Он мог бы прожить дольше, если бы владел азами «простой работы — жить», но его владения располагались гораздо выше. Рано утром 17 февраля 1988 года Саша Башлачев выбросился из окна ленинградской квартиры.

Во вселенной Башлачева ничего не изменилось — будто и не было этих десятилетий, будто только вчера закрылись его глаза. Он был рокером по тусовке, хиппи по образу жизни, но по сути он был и навсегда остался великим поэтом, человеком внутри души и вне времени. Володя Шинкарев, прекрасный питерский художник, некогда идеолог «митьков», сказал недавно, что Саш-Баш оправдал существование всего нашего поколения. По-моему, он прав: Сашка — единственный из всех, кому выпало (не?) счастье принять Вечный пост. Прочтите его стихи, убедитесь сами.

АК Троицкий

I

Время колокольчиков

Долго шли зноем и морозами. Все снесли и остались вольными. Жрали снег с кашею березовой. И росли вровень с колокольнями. Если плач — не жалели соли мы. Если пир — сахарного пряника. Звонари черными мозолями Рвали нерв медного динамика. Но с каждым днем времена меняются. Купола растеряли золото. Звонари по миру слоняются. Колокола сбиты и расколоты. Что ж теперь ходим круг да около На своем поле — как подпольщики? Если нам не отлили колокол, Значит здесь — время колокольчиков. Ты звени, звени, звени, сердце под рубашкою! Второпях — врассыпную вороны. Эй! Выводи коренных с пристяжкою, И рванем на четыре стороны. Но сколько лет лошади не кованы. Ни одно колесо не мазано. Плетки нет. Седла разворованы И давно все узлы развязаны. А на дожде — все дороги радугой! Быть беде. Нынче нам до смеха ли? Но если есть колокольчик под дугой, Так, значит, все. Давай, заряжай — поехали! Загремим, засвистим, защелкаем! Проберет до костей, до кончиков. Эй, Братва! Чуете печенками Грозный смех русских колокольчиков? Век жуем матюги с молитвами. Век живем — хоть шары нам выколи. Спим да пьем. Сутками и литрами. Не поем. Петь уже отвыкли. Долго ждем. Все ходили грязные. Оттого сделались похожие, А под дождем оказались разные. Большинство — честные, хорошие. И пусть разбит батюшка Царь-колокол — Мы пришли. Мы пришли с гитарами. Ведь биг-бит, блюз и рок-н-ролл Околдовали нас первыми ударами. И в груди — искры электричества. Шапки в снег — и рваните звонче Свистопляс — славное язычество. Я люблю время колокольчиков.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.