Когда зацветет папоротник

Алешина Светлана

Серия: Папарацци [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Когда зацветет папоротник (Алешина Светлана)

Глава 1

Открытку, только что полученную от Маринки с Виктором из Карелии, я успела дочитать только до половины. Маринка бисерным почерком подробно расписывала, как ей нравится путешествовать с Виктором на байдарке по карельским озерам и какой чудный городок Калевала на озере Среднее Куйто, и что они с Виктором правильно сделали, что не поехали на Канарские острова, как я им предлагала, а выбрали Карелию, и что никогда в жизни она не думала… О чем именно она никогда в жизни не думала, я так и не узнала, потому что, когда я дочитала до этого места, зазвонил телефон.

— Алло! Редакция газеты «Свидетель». Главный редактор Ольга Бойкова. Представьтесь, пожалуйста…

Ответ, который я услышала, заставил меня забыть об открытке и о самой Маринке, отправившейся с Виктором в свадебное путешествие.

— Капитан Барулин, уголовный розыск. Вы можете подтвердить личность подростка, назвавшегося Романом Тихоновым? Не хотелось бы его задерживать, но у него нет с собой никаких документов…

— Ромка? — воскликнула я. — Вы его задержали? А что случилось?

— Ну, если он действительно Роман Тихонов из художественного училища, то с ним ничего особенного не случилось. И мы его тотчас отпустим. Вы не могли бы приехать сюда и посмотреть на этого Романа?

— Куда? — немедленно спросила я.

— В художественный музей, — ответил капитан. — Он сейчас закрыт, скажете, что я вас вызвал, вас ко мне проведут.

— Я приеду через десять минут, — ответила я. — Но вы уверены, что с Ромой все в порядке?

— Да не волнуйтесь, все в порядке, — усмехнулся капитан, но все же добавил: — Если это, конечно, он…

Услышав, что меня вызвал капитан Барулин, стоящий у входа в музей сержант милиции разрешил мне войти и сообщил, что капитана я найду в кабинете директора.

— Что случилось-то? — спросила я у него.

— Идите, девушка, идите, — ответил сержант. — Капитан вам расскажет, если сочтет нужным.

В огромном зале музея на втором этаже, через который нужно было пройти, чтобы попасть в кабинет директора, кроме двух милиционеров, разглядывающих портрет императрицы Екатерины Второй, никого не было. Они проводили меня глазами, но не остановили.

Дверь в кабинет была открыта, и в тишине пустого музея далеко было слышно, как мальчишеский голос произнес фразу:

— Я же вам говорил, Павел Васильевич, что я видел его сегодня утром, мы с ним работали в третьем фонде, разбирали, что уцелело после потопа.

«Это Ромка! — узнала я. — Кого он видел-то?»

— Константин Дмитрич ушел часов в двенадцать, — продолжал Ромка, когда я уже подходила к двери кабинета. — А я остался дальше работать. В три закончил, пошел домой, а когда из музея вышел, меня ваши милиционеры остановили…

В этот момент я вошла в кабинет.

За столом директора сидел капитан милиции, очевидно, тот самый, который попросил меня сюда приехать. С другой стороны стола, спиной ко мне сидел Ромка, я сразу узнала его вихрастый затылок и слегка оттопыренные уши. Да и куртка на нем была та самая, в которой он появлялся вчера в редакции.

Когда я вошла, капитан внимательно на меня посмотрел, стараясь понять, узнала я сидящего перед ним подростка или нет.

— Рома? — сказала я, и он тут же резко повернулся на мой голос. Я посмотрела на капитана: — Что случилось?

— Я лучше отвечу на ваш вопрос. — Капитан показал Ромке на дверь. — Иди, парень, подожди там, пока мы тут переговорим.

Ромка вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Музейная тишина вообще не располагала к резким движениям, но мне показалось, что на этот раз она в музее прямо-таки гнетущая.

— Так это действительно Рома Тихонов? — спросил меня капитан.

— Да, это он, — пожала я плечами. — Вы обещали объяснить мне, в чем дело.

— Я, собственно, был почти уверен, что он не врет, — сказал капитан. — Почти. Но убедиться было необходимо. Он говорит, что мать в больнице, в училище нет сейчас никого, каникулы, и назвал вас, редактора газеты, в которой он якобы работает внештатным корреспондентом. Но документов при нем никаких, а история тут произошла слишком серьезная — убийство.

— Надеюсь, он не имеет к нему отношения? — спросила я. — Я могу лишний раз подтвердить, что это и в самом деле Рома Тихонов, что знаю его уже с полгода, что он сотрудничает с нашей газетой. Вот его карточка. Мы на каждого внештатника заводим карточки, где отмечаем их публикации. Ну, знаете, чтобы не забыть об их хороших материалах и помнить о неудачных.

Я достала из сумочки карточку и положила на стол перед Барулиным. Он мельком посмотрел на наклеенную на ней фотографию и, кивнув головой, подвинул карточку опять мне.

— Спасибо, это мне не нужно, — сказал он. — К убийству ваш Роман Тихонов, к счастью, отношения не имеет. Но последние дни именно он работал с убитым, и, естественно, я надеялся, что он хоть как-то прояснит картину.

Капитан вздохнул.

— Но он ничего существенного нам не сказал. Можете его забирать. Извините, что пришлось вас побеспокоить.

— А кто убит? — спросила я.

— Только прошу вас, без всяких домыслов, — капитан поднял на меня глаза. — Только известные вам факты. Я имею в виду, если будете об этом писать.

Я хотела уже возмутиться, но капитан понял сам, что сказал лишнее, и тут же поправился:

— Впрочем, боюсь, мои опасения напрасны. Вашу газету я знаю, вы никогда этим не грешите. Так вот, убит художник Константин Дмитриевич Фомин. В двух шагах от музея, в сквере…

— Но при чем здесь Рома? — перебила я его. — Почему вы его задержали?

— Ни при чем, — вздохнул капитан. — А задержали мы не одного его, а всех, кто оказался около места убийства без документов.

— Так что же там произошло? — спросила я. — Нашли убийцу?

Капитан посмотрел на меня устало.

— Скорее всего случайная пьяная драка, — сказал он. — Рядом с убитым лежала пустая бутылка вина «Анапа», объемом ноль-семь литра.

«Понятно, — подумала я. — Не нашли и теперь уже не найдут никогда».

— Не смею вас больше задерживать, — сказал мне капитан и встал. — Не забудьте захватить с собой своего внештатного корреспондента. И посоветуйте ему всегда носить с собой хотя бы редакционное удостоверение.

Ромка ждал меня в том же зале, где слонялись два милиционера. Он сидел на стуле петровских времен и смотрел в одну точку на полу.

— Пошли, — сказала я ему. — Домой сегодня не пойдешь. Нечего там в одиночку куковать. У меня или у Сергея Ивановича переночуешь.

— Лучше у тебя, — буркнул Ромка. — Кряжимский — зануда!

— Не хами, — сказала я. — Он не зануда, а старый холостяк… К матери завтра пойдешь, не рассказывай ничего, незачем ее волновать.

— Сам знаю! — ответил Ромка.

— Роман! — сказала я. — Я ведь обижусь — тебе же хуже будет. Начнешь ко мне подлизываться.

— Да что вы все — «Роман! Роман!», — выкрикнул Ромка. — Почему он мне не поверил?! Зачем он тебя вызвал? Я назвал ему свое имя! Я же не соврал!

— А почему он должен был тебе верить? — возразила я. — И вообще, Ромка! Перестань себя вести как капризный ребенок! А то пойдешь ночевать к Кряжимскому… И будешь весь вечер слушать его поучения и наставления, а всю ночь — его храп.

Ромка был самым младшим членом нашего небольшого коллектива, и все мы считали своим долгом шефствовать над ним.

Самый старый из наших мужчин и самый опытный из журналистов, Сергей Иванович Кряжимский, постоянно нагружал его всевозможной информацией, которой он был просто переполнен, и без устали внушал ему одну и ту же, самую главную, как ему казалось, мысль — «Информация — превыше всего! Кто владеет информацией, тот владеет ситуацией!».

Виктор, молчаливый, лаконичный и спокойный, обучал его искусству делать отличные снимки в любое время суток и при любой погоде, а также чувствительно избивал его иногда, демонстрируя по просьбе Ромки боевые приемы всевозможных восточных единоборств.

Моя секретарша и подруга Марина пыталась привить Ромке любовь к литературе вообще и к своему любимому Гете — в частности.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.