С Барнаби Бракетом случилось ужасное

Бойн Джон

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
С Барнаби Бракетом случилось ужасное (Бойн Джон)

ДЖОН БОЙН родился в Ирландии в 1971 году. Для юных читателей он сочинил два романа — «Мальчик в полосатой пижаме» и еще один, который на русском языке пока не вышел. А кроме того, написал семь романов для взрослых. Его книжки перевели на сорок с лишним языков.

www.johnboyne.com

www.facebook.com/john.boyne1

Посвящается Филипу Арда

Глава 1

Совершенно обычная семья

Это история про Барнаби Бракета, а чтобы понять Барнаби, нужно сперва понять его родителей. Эти два человека так боялись всех, кто на них не похож, что совершили ужасное дело — с кошмарными последствиями для всех, кого они любили.

Начнем с папы Барнаби — Элистера. Он считал себя совершенно обычным. Жил обычной жизнью в обычном доме, который стоял в обычном районе, где папа обычно занимался своими обычными делами. И жена у него была обычная, и двое их детей.

Элистера очень раздражали необычные субъекты — или же такие, кто выделывается на людях. Если он ехал в метро и рядом громко разговаривала компания подростков, он дожидался следующей станции, выскакивал из вагона и пересаживался в другой, пока двери не закрылись. Если ужинал в ресторане — в обычном, потому что в новые и причудливые, где меню читать трудно, а еда сбивает с толку, он не ходил, — так вот, в обычном ресторане он злился, когда официанты запевали «С днем рожденья тебя» какому-нибудь посетителю, жаждавшему внимания к своей персоне, и считал, что вечер у него испорчен.

Работал он стряпчим в фирме «Хлоппот и Нафигг», в великолепнейшем городе на свете — Сиднее, Австралия. Занимался он там завещаниями — работа довольно мрачная, но его она полностью устраивала. В конце концов, загодя писать завещание — совершенно обычное дело. В этом нет ничего необычного. Заходя к нему в кабинет, клиенты часто нервничали: оказывалось, что писать завещание бывает трудно и как-то расстраивает.

— Не расстраивайтесь, пожалуйста, — обычно говорил в таких случаях Элистер. — Умирать — дело совершенно обычное. Настанет день, и нам всем придется. Представьте, какой был бы ужас, если б нам пришлось жить вечно! Планета просто не выдержит лишней тяжести.

При этом нельзя сказать, что Элистера очень заботило, как пойдут дела у планеты, — ему было все равно. Это волнует только хиппи и этих, которые за «новый век».

Есть такие люди — особенно на Дальнем Востоке, — которые верят, что каждый из нас (и вы тоже) — это половинка пары, разлученной еще до рождения в нашей огромной и очень сложной вселенной. Всю жизнь, считают они, мы ищем себе такую отнятую душу, чтобы снова стать целыми. А пока этот день не настанет, нам как-то не по себе. Иногда целым становишься, встретив такого человека, кто на первый взгляд — полная твоя противоположность. Любитель искусства и поэзии, к примеру, может влюбиться в женщину, которая днями напролет возится в двигателях, и руки у нее по локоть в машинном масле. А даму, которая правильно питается и увлекается спортом, может привлечь мужчина, для которого нет ничего лучше, чем смотреть этот самый спорт по телевизору, сидя дома в уютном кресле с банкой пива в одной руке и бутербродом в другой. Всякое же, в конце концов, бывает. Однако Элистер Бракет всегда знал, что нипочем не станет делить свою жизнь с тем, кто не так обычен, как он, пусть даже это само по себе дело обычное.

Что приводит нас к маме Барнаби — Элинор.

Элинор Буллингем выросла в Бикон-Хилле — в домике, смотревшем на северные пляжи Сиднея. У родителей она всегда была зеницей ока, потому что, спору нет, лучше нее в округе себя не вела ни одна девочка. Элинор никогда не переходила через дорогу, пока на светофоре не возникал зеленый человечек, даже если никаких машин вокруг. В автобусе всегда уступала место старичкам, даже если там было полно свободных мест. Она вообще росла до того воспитанной девочкой, что когда ее бабушка Элспет умерла и оставила ей в наследство свою коллекцию старинных носовых платков — сто штук, и на всех аккуратно вышиты ее инициалы ЭБ, — Элинор твердо решила, что когда-нибудь выйдет замуж только за человека, у которого фамилия тоже будет начинаться на букву Б, чтобы наследство не пропало зря.

Как и Элистер, она со временем стала стряпчим и занималась недвижимостью; если у нее спрашивали, она отвечала, что это до ужаса интересно.

На работу в фирму «Хлоппот и Нафигг» она устроилась почти через год после своего будущего мужа — и поначалу, осмотревшись в конторе, как-то разочаровалась: она увидела, до чего непрофессионально ведут себя многие молодые мужчины и женщины, которые там работали.

Очень мало кто держал свои рабочие столы хоть сколько-то в порядке. Все они были заставлены фотографиями родственников, домашних животных или того хуже — портретами знаменитостей. Мужчины громко разговаривали по телефону и рвали в клочки свои картонные стаканчики из-под кофе — от этого возникал некрасивый беспорядок, который потом кому-то приходилось убирать. А женщины, казалось, целыми днями только едят — они покупали яркие разноцветные пакетики сладостей у разносчика с тележкой, который ездил по конторе каждые несколько часов. Да, по нынешним меркам это было вполне обычное поведение, но все равно — не обычно обычное.

У Элинор уже началась вторая неделя на работе, и однажды она отправилась по лестнице наверх через два этажа — отнести коллеге в другой отдел документ огромной важности: он был нужен там незамедлительно, иначе весь мир перестанет вращаться. Открывая дверь, Элинор изо всех сил решила, что не станет обращать внимания на грязь и беспорядок, которые ее там наверняка поджидают, иначе пришлось бы расстаться с завтраком. Но, к своему удивлению, увидела в кабинете такое — или такого, — от чего — или кого — сердце у нее весьма неожиданно скакнуло; так младенец газели впервые удачно перепрыгивает ручей.

За угловым столом сидел весьма удалой молодой человек в костюме в узкую полоску и с безупречным пробором в прическе. Перед ним высилась ровная стопка бумаг, все разделены по темам цветными закладками. В отличие от животных, работавших вокруг, которых и к лотку-то не приучили толком, стол у него был аккуратен: ручки и карандаши собраны вместе в простом стаканчике для хранения, а документы разложены очень деловито. Он с ними работал, и рядом нигде было не видать ни единого портрета ребенка, собачки или знаменитости.

— Вон тот молодой человек? — спросила Элинор у девушки, сидевшей к ней ближе всех. Та совала в рот банановую булочку с орехами, а крошки падали на клавиатуру компьютера и навсегда терялись между клавишами. — Тот, что в углу? Как его зовут?

— Вы про Элистера? — переспросила девушка, зубами чистя обертку булочки с изнанки, чтобы не осталось ни мазка липкой ирисочной начинки. — Самого скучного человека во вселенной?

— Как его фамилия? — с надеждой спросила Элинор.

— Бракет. Паршивая, правда?

— Идеальная, — ответила Элинор.

Так они и поженились. Обычное дело — особенно после того, как вместе сходили в театр (три раза), в местное кафе-мороженое (дважды), в танцзал (только раз; им там не очень понравилось — слишком много трясутся, слишком громко играет этот противный рок-н-ролл) и на весь день съездили в луна-парк, где фотографировались и приятно беседовали, пока солнце не начало заходить, а гигантское лицо клоуна с огоньками не стало выглядеть жутче обычного.

Ровно через год после счастливого события Элистер и Элинор, ныне жившие в обычном доме в Киррибилли, на Нижнем Северном Берегу, произвели на свет своего первого ребенка — Генри. Он родился утром в понедельник, едва часы пробили девять, весил ровно семь фунтов, и роды прошли быстро; он вежливо улыбнулся врачу, который его принимал. Рожая, Элинор не кричала и не плакала — в отличие от тех вульгарных мамаш, чьи выходки что ни вечер отравляли телевизионный эфир. Вообще это деторождение прошло крайне учтиво, упорядоченно и воспитанно и никому не создало никаких неудобств.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.