Полная безнаказанность

Арпман Жаклин

Жанр: Современная проза  Проза    2008 год   Автор: Арпман Жаклин   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Полная безнаказанность (Арпман Жаклин)

Часть I

Охваченные страстью люди поразительно наивны. Совершивший преступление любовник удивляется непониманию окружающих, больше того — он жаждет оправдания. «Что мне оставалось? — спрашивает он. — Я все потерял». Его уговаривают отступить, смириться, он слушает — и не слышит: эти слова могли иметь смысл, но прежде, в другой жизни. Его задерживают, судят, выносят приговор, он ничего не воспринимает. Священник призывает несчастного раскаяться: если не людской, то Божий суд оправдает его, он не чувствует себя виноватым.

Вот почему ему и в голову не приходит, что его когда-нибудь заподозрят, и он продолжает жить спокойной и внешне безупречной жизнью.

* * *

Я возвращался из деловой поездки в Ф***. Ночь была ясной, и развлечения ради я наблюдал за луной, в который уж раз выдумывая какой-нибудь мнемотехнический способ для определения того, в какой фазе — прибывающей или убывающей — она находится, потом подумал, что, судя по всему, на последнем перекрестке повернул не туда, иначе бы уже давно выехал на трассу. В этот самый момент двигатель начал издавать подозрительные звуки. Мои познания в механике стремятся к нулю, и я пытался успокоить себя тем, что машина практически новая, но тут на приборной доске одновременно зажглось несколько лампочек. Я вспомнил, что мобильный телефон разряжен, и на меня напал приступ нервного смеха. Оставалось одно — ехать прямо в надежде добраться до обитаемых мест.

Свет фар слабел, машина скоро встанет. Вот уже несколько сотен метров я следовал вдоль каменной, поросшей колючим кустарником стены, ограждавшей какое-то большое поместье. Я раздумывал, как поступить, но тут машина заглохла и, проехав по инерции еще несколько метров, плавно остановилась.

Я примерно представлял, где оказался: в самом центре «нигде», между «где-то там» и «где-то еще». Ужин в Ф*** затянулся, возлияния оказались слишком обильными, и мне захотелось осмотреть город — естественно, на машине, я не люблю бродить в одиночестве, — чтобы лишний хмель выветрился перед дальней дорогой. Прогулка моя, впрочем, тем и закончилась: заскочив на пять минут в книжную лавку, я наткнулся на томик с завлекательным названием: «Счастье в преступлении». Я давно не перечитывал изумительную повесть Барбе д’Оревильи, купил книгу и решил сразу отправляться в путь. Теперь мне оставалось только сожалеть о содеянном: не торопись я, машина сломалась бы на окраине города, рядом с какой-нибудь мастерской. А сейчас время за полночь, на улице похолодало, печка, ясное дело, не работает. Не мерзнуть же мне здесь до рассвета. Вздохнув, я взял куртку и дорожную сумку, спрятал портфель в багажник, закрыл машину и отправился навстречу судьбе.

Довольно скоро я добрался до кованых ворот и с облегчением увидел, что они открыты. Ручка легко повернулась, створка не скрипнула, и я оказался на широком мощеном дворе. В темноте я смог разглядеть длинное белое строение, к которому с обеих сторон примыкали низкие постройки. Похоже, удача повернулась ко мне лицом: дом выглядел обитаемым, и, возможно, здесь до сих пор придерживаются старинных законов гостеприимства. Я неуверенно шагал по двору, соображая, как лучше представиться, как вдруг слева от меня распахнулась дверь, вырвавшийся оттуда свет меня ослепил, и я машинально заслонил глаза рукой.

— Кто вы такой? Что вы здесь делаете?

Голос был женский, молодой и скорее удивленный, чем испуганный.

— Я заблудившийся в ночи путник, — радостно отвечал я. — Не подскажете, куда я попал.

В ответ зажегся свет, и я увидел молодую женщину в белом халате, как у врачей, надетом поверх майки с джинсами.

— Вы в «Ла Дигьер», — сообщила она таким тоном, будто это название говорило само за себя.

— Я не здешний. Ехал из Ф*** в Б*** через ваши места, но у меня заглохла машина. Я оставил ее метрах в двухстах от ворот, у ограды.

Несколько мгновений она молча изучала меня, потом, закрыв за собой дверь на ключ, подошла ближе.

— Уже почти час ночи, ближайшая автомастерская в двадцати минутах езды, в доме все спят, кроме меня — я готовила операционную на завтрашнее утро. И что мне с вами делать?

Ее манера выражаться показалась мне забавной, тем более что она точно отражала положение дел: я и впрямь полностью зависел от нее.

— А нет ли поблизости гостиницы или, скажем, гостевых комнат?

— Вокруг одни частные владения, гостиница есть в только Л***, вам ближе было бы вернуться в Ф***, но сейчас уже все закрыто, а в это время года и номеров свободных наверняка нет. Думаю, мне придется вас приютить.

Она говорила задумчивым тоном, как женщина думающая, оценивающая ситуацию. Я произнес банально-вежливое «Не хочу вас утруждать…», на что она ответила абсолютно серьезно:

— Вы меня не утрудите. В гостинице «Англия» вы наверняка сможете найти номер, поскольку по такой цене у них всегда остаются свободные, вы заплатите двести евро за ледяной номер — в июне ведь уже не топят! — к тому же пропахший затхлостью. Я возьму с вас сто евро за сухую теплую постель и завтрак в любое удобное для вас время.

Ого! Этой прелестной особе наглости не занимать. Мне стало смешно.

— А как я попаду в эту самую гостиницу «Англия»?

— Никак, если только я вас не отвезу, разумеется, не бесплатно.

Великолепно! Вот они, старинные законы гостеприимства!

— Итак, я буду вашим гостем. Примите мою глубочайшую благодарность.

— Идемте, — скомандовала она.

Мы вошли в просторный, освещенный единственной лампой вестибюль. Я повесил куртку на вешалку и проследовал за моей хозяйкой в огромное помещение, которое принял за второй вестибюль. «Странная планировка», — мелькнуло у меня в голове, пока я шел за хозяйкой к отведенной мне комнате: хорошо освещенная, тускло-белые стены, заурядные кровать и шкаф. Она показала мне дверь в ванную и предупредила, что, прежде чем войти, следует стучать, поскольку ею пользуются все члены семьи.

— Туалет там.

По ее жесту я понял, что речь идет о первом вестибюле дома.

— Это комната моей матери — она сейчас в отъезде, — единственная, где я могу вас сейчас устроить. Шторы, наверное, лучше задернуть: по утрам здесь бывает солнце.

Я сказал, что это не страшно, и она ушла, пожелав мне доброй ночи. Я повнимательнее осмотрел свое временное пристанище: кровать выглядела удобной, в гардеробе висели вещи, стол был загроможден ровными стопками книг и папок, не сдвинув которые, на него ничего нельзя было положить. Сто евро! «Ладно, — сказал я себе, — во всяком случае, я не на улице и не стучу зубами от холода!» Первым делом следовало зарядить телефон, чтобы наговорить сообщение на автоответчик моей конторы. Открыв сумку, я вспомнил, что зарядник оставил в портфеле, который запер в багажнике машины. От души выругался, как сделал бы любой другой на моем месте. Телефона в комнате не оказалось, а разыскивать хозяйку дома, чтобы выяснить, откуда можно позвонить, я счел неловким. Ладно, завтра с утра предупрежу, что задержался. Я лег и, поскольку заснуть без чтения не могу, открыл томик своего любимого Барбе д’Оревильи. С первых же строк я понял, что мне не суждено насладиться компанией Отклера и Савиньи: какой-то наглец для собственных нужд бесстыдно узурпировал название шедевра. Скукотища, как в брюссельской пробке в ненастный день! Я был раздосадован, захлопнул книгу и с недовольным брюзжанием погасил свет.

Спал я крепко и сладко и проснулся, когда теплый солнечный луч пощекотал мне нос. Боже, уже десять! Уже много лет я плохо сплю под утро и даже вообразить не мог, что так долго проваляюсь в постели. Я отложил утренний туалет на потом и торопливо оделся: нужно как можно скорее позвонить в Париж. Я пересек большой вестибюль, не глядя по сторонам, и в следующем заметил открытую дверь.

Как бы я ни был поглощен своими заботами, войдя туда, я позабыл обо всем на свете: во мне проснулся архитектор, который видел перед собой огромное квадратное помещение во всю ширину дома. В тот момент, еще неосознанно, я был потрясен идеальными пропорциями комнаты, придававшими естественную красоту этому отнюдь не парадному месту. Застекленная дверь слева выходила на мощеный двор, другая дверь — справа — вела на лужайку, окаймленную старыми деревьями. В центре залы стоял огромный стол, за который легко можно было бы усадить человек двадцать. Все залито солнцем. Восхищенный, я даже заморгал, не веря своим глазам, и тут за моей спиной раздался приятный голос:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.