Один из нас. Вояж, вояж

Графф Лоран

Жанр: Современная проза  Проза    2007 год   Автор: Графф Лоран   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Один из нас. Вояж, вояж (Графф Лоран)

Один из нас

Всем Жанам посвящается

УТРЕННИЙ КОФЕ У СТОЙКИ БАРА

Проснулся как обычно. В пять часов одиннадцать минут — накануне вечером, сидя на кровати в семейных трусах в цветочек, поставил будильник. Показалось, что в пять слишком рано — вечером смотрел фильм, как он там назывался? И не вспомнить, закончился в одиннадцать — уж полночь близится! — пора выкурить последнюю сигарету в кухне у окна — как говорится, не телевидением единым живы! — почистить зубы, стараясь не смотреться в зеркало, со всей очевидностью являющее взору последствия ночных бдений, сходить по-маленькому, опорожняя на ночь мочевой пузырь, — нет-нет, дружок, сегодня вечером любви не будет, — женщина, на которой ты женился, глубоко закуталась в одеяло в ожидании последнего поцелуя, как печати на визу в страну сна; пять одиннадцать, потому что пять десять — слишком ровно, слишком точно, слишком категорично.

Принял душ. Разделся, не глядя в зеркало, в котором читался немой укор: спортом не занимаешься, а ведь легкая пробежка воскресным утром — это не так уж и сложно! — и не сходя с ванного коврика, чтобы не застудить ноги. Черная плесень, как заразная болезнь, разрастается на силиконовом уплотнителе вокруг ванны; надо бы переделать в субботу во второй половине дня, после похода в супермаркет. И вот ты на карачках стоишь в ванне, пуская газы — на обед ел фасоль, банка бобовых входит в список обычных покупок, это быстро и сытно, — вооружившись треклятым «пистолетом» (еще одно долбаное изобретение), все кости хрустят, пока, согнувшись в три погибели, меняешь уплотнитель, и, когда отпускаешь поршень, уже болят пальцы — из пистолета все еще течет. Делаешь небольшую паузу, смотришь на проделанную работу: ерунда какая-то.

Помылся — нет-нет, дружок, сейчас не время. Стараешься не набрызгать, чтобы не пришлось вытирать воду, выслушивая гневные нравоучения женщины, на которой женился — «Я только и делаю, что убираю дом! В конце концов, я тебе не прислуга». Как ни старался, все равно набрызгал; наскоро вытираешь — в любом случае, это не поможет; коврик вешаешь сушиться на край ванны. Почистил зубы, освежил дыхание, избавился от всех запашков, словно исповедался, одним выдохом сняв с себя все грехи. Стараешься тщательно закрутить колпачок на тюбике зубной пасты — по той же причине, по которой только что вытирал пол. Прополоскав рот водой из крана, наконец взглянул на себя в зеркало. Желтые зубы, двойной подбородок, круги под глазами, дряблые щеки, тебе за тридцать, а скоро сорок, пятьдесят. Если еще и заглядываешься на женщин — своя уже слилась с обстановкой, — то они тебя больше не замечают. Твой вид вызывает лишь одно чувство: те, кто моложе, боятся с возрастом стать похожими на тебя.

Закрыл дверь на ключ, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить женщину, на которой женился, и детей, которых она тебе родила. Папа идет на работу. В зависимости от времени года еще темно или уже светает. Тепло или холодно, оделся подобающе (накануне перед фильмом прослушал прогноз погоды). Если зима, очистил ветровое стекло пластиковым скребком, полученным в подарок на станции техобслуживания за пять бонусных очков. Пальцы стынут, иней разлетается в разные стороны, но на стекле все равно остается тонкая пленка, как прозрачная ткань, и от нее никак не удается избавиться, ну и дрянь же этот скребок. Включил печку на полную мощность — зима как-никак. На отпотевающем ветровом стекле постепенно вырисовываются круглые ягодицы, по которым словно розги прохаживаются дворники, и ты, словно озабоченный старикашка, подглядываешь за ними, низко пригнувшись к рулю. Постепенно маленькие ягодицы разрастаются и превращаются в огромную толстую задницу, размером во все ветровое стекло; теперь видно лучше. В шесть утра машин мало, но все они куда-то спешат. На пустынных улицах они разгоняют сумерки дальним светом, как снегоуборочные машины, расчищающие проезжую часть. Ведь знаешь же, уже несколько недель твердишь себе, что надо этим заняться, что в одной из фар перегорела лампочка. Впрочем, уже и саму машину пора менять. Приближается тот возраст, когда проблемы возникают одна за другой и только накапливаются. Ты мечтаешь о большой «немке», которая прослужит лет двадцать.

Припарковался под липами, проклятыми деревьями, с которых вечно сыплется какая-то дрянь, пачкающая капот и стекла. Выбора нет, остальные парковки платные. Да, кстати, подошел к банкомату снять немного денег. Шесть франков на кофе: утром и вечером пять дней в неделю — итого шестьдесят.

Поднялся по улице до вокзала, до киосков, закрытых рольставнями, словно обанкротившихся на ночь и отданных на милость любителям граффити.

Название заведения говорит о дыме первых утренних сигарет, о бледных лицах жителей пригорода, о вечно опаздывающих поездах — кафе «Привокзальное» — единственное открытое в такое время. Сюда заходишь почти как к себе домой, с порога бросая «Добрый день», которое повисает в воздухе, утопая в дыму. Ты произносишь это не для того, чтобы продемонстрировать свою вежливость, — скорее чтобы скрыть свое уныние. Привычным маршрутом направляешься к стойке, пристанищу жалких людишек, подпирающих прилавок своими телесами. Твое место ждет тебя. Все те же лица напоминают, как тесен твой мирок. Никто не разговаривает, словно и так все понятно без слов. Назвать тебя и твоих соседей одной компанией язык не повернется, здесь каждый — тот боец, чьей потери не заметит отряд. У барной стойки царит особая атмосфера постоянного осадного положения, диктатура обыденности.

Делать заказ нет надобности. Всем кофе — это основа меню. Черный, «лесной орех» или без кофеина. Хозяин все знает наизусть. Его зовут Эдди, он играет в регби. Не глядя в твою сторону, он вслепую через стойку протягивает тебе руку, словно нащупывая в темноте выключатель, чтобы сжать твою ладонь в тисках рукопожатия. Никакой свет не зажигается.

Кофе подан, стоит перед тобой, дымится, вдыхаешь его аромат — тошнотворный. От него аж выворачивает. И вдруг возникает желание сказать Эдди: «Сегодня кофе не надо. Виски!»

БУТЫЛКА МИНЕРАЛКИ НА РАБОТЕ

Ее приносишь в сумке. Пол-литровая бутылка — полуторалитровая не входит. А если и входит, то торчит из сумки. И ты выглядишь словно девчонка на диете. Хотя ты вовсе не похож на девчонку на диете. Ну и что, что ты выпиваешь по пол-литра минералки в день, тебя все равно уже разнесло. Ты раздаешься все больше и больше. Сбросить вес не удается. Сначала появляется брюшко, выпирающее над ремнем. Ничего страшного, успокаиваешь себя, это поправимо, в любой момент, стоит только захотеть, можно вернуть себе плоский живот. Но захотеть этого никак не получается. Потом у подбородка появляется двойник, второй подбородок. Вот это уже серьезней. Мрачно разглядываешь себя в зеркале: анфас, профиль, задираешь голову, растягивая кожу. Опускаешь глаза, пытаешься отвлечься. В любом случае, ты уже женат.

Придя в контору, ставишь бутылку на стол, словно объявляя об открытии торгов. Но торги начнутся не сразу. Не примешься же ты за работу, едва переступив порог кабинета! Нет, прежде нужно немного поболтать с коллегами. Никаких серьезных тем, так можно далеко зайти, всякие пустяки, кто во что одет, кто как выглядит, дружеские шутки. Жизнь представляется легкой, и все делают вид, что счастливы. Затем направляешься к автомату с кофе. Движешься в его сторону не спеша, не афишируя свои намерения, чтобы не прослыть лодырем. Медленно, но верно. Не прерывая болтовни. Вот ты и на месте. И раз уж оказался здесь, наливаешь себе кофе, как бы между прочим, как бы не придавая этому значения. И ни на секунду не умолкаешь. На самом деле кофе вроде и не хотел. Но налил. И стаканчик в руке — как железное алиби. Выпить кофе — не преступление, это что-то вроде рабочего инструмента, ну, в крайнем случае, стимулятора. «А этот где?» — «Пьет кофе». — «А! Тогда зайду попозже». Не мешкая делаешь первый глоток, всем своим видом показывая, что не собираешься тут прохлаждаться, работа ждет. Обжигаешься. Ясное дело — стаканчик-то дымится, дуешь на кофе. Главное, чтобы разговор не прекращался, поэтому подкидываешь новую тему. Спорт. О спорте можно говорить бесконечно, там всегда что-то происходит. И дело это серьезное. Кофе остыл. Пьешь его порывистыми мелкими глотками — в случае необходимости готов допить махом — не теряя из виду нить беседы и кивая головой. Допив кофе, удостоверяешься, что стаканчик пуст, а значит, его немедленно надо выбросить — стоять у автомата с уже пустым стаканчиком в руке равносильно признанию. И постепенно, не спеша, все разбредаются по своим кабинетам, обрывая разговор многоточием, «до скорого»…

Алфавит

Похожие книги

Интересное

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.