Особый день

Домина Анна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Особый день (Домина Анна)

— Бац! Бац! — разбивались о желтую стену школы снежки. Лешка прибавил ходу: принять бой было никак нельзя — врагов было слишком много. Из-за чего его невзлюбила эта троица из параллельного класса, Лешка и сам толком не мог сказать. Просто эти трое всегда старались толкнуть его, забрызгать грязью или — как сегодня — побольнее залепить снежком.

— Хлоп! — ледяной ком глухо стукнул прямо между лопаток. Но тут Лешке повезло: в зону обстрела вошла полная представительная дама и он, пристроившись к ней с другого боку, под улюлюканье своих обидчиков покинул школьный двор без потерь. «Эх, был бы сейчас рядом Никитка! — горько думал Лешка. — Вдвоем еще можно было бы отбиться». Но друг Никитка вторую неделю не появлялся в школе — болел.

Между тем, дама-спасительница, так ничего и не заподозрив, свернула в переулок, а Лешка побежал к остановке, у которой уже притормаживал троллейбус. Троллейбус был холодный и почти пустой. Окна заиндевели. Чтобы разглядеть хоть что-нибудь снаружи, надо было протаять маленькое окошко в инее. Лешка итак хорошо знал, что выходить ему через четыре остановки. Просто ему нравилось наблюдать, как от дыхания постепенно прорастает кругляш, через который видно весь мир. Обычно он представлял, что летит в самолете и смотрит в иллюминатор. Сегодня он ничего представлять не стал: морозные узоры были так хороши, что Лешка поневоле залюбовался. Воображение, раздразненное сказочностью ледяных цветов, подсказало — сегодня особый день. Не такой, как был вчера, и не такой, как будет завтра. От мысли, что сегодня его день рождения, стало совсем волшебно. Школьные неприятности забылись, в троллейбусе будто пригрело солнышко.

В таком настроении Лешку тянуло рисовать. Рисовал он всегда. Мать записала было его в художественную школу, но там он не прижился. Учителя вечно заставляли рисовать не то, что он хотел, — скучные кубы, шары, яблоки. Так Лешка и остался недоучкой. Он то рисовал помногу, целыми днями просиживая за столом, то надолго забывал о красках. И вот теперь он почувствовал, что рисовать самое время. Он пододвинулся к матовому замерзшему стеклу, покрытому тоненьким слоем инея — в середке оставалось ровное место без узоров. «Что бы такое придумать?» (он предпочитал говорить не «я рисую», а «я придумываю») — мысли Лешки крутились и крутились, пока его не осенило. «Конечно, щенка!» Щенка ему уже давно обещали, но после всего, что стряслось дома, мать заранее, еще месяц назад предупредила, чтобы на щенка он не рассчитывал.

А дома происходило что-то непонятное: родители совсем разругались, на этот раз по-настоящему. Лешка давно подозревал, что назревает что-то недоброе. А когда они с фальшиво спокойными лицами («педагогичными», как называл про себя Лешка любую неискренность взрослых, — слово он подхватил у матери) собрались сказать ему, что больше вместе жить не будут, Лешка все понял, не выдержал, разревелся в голос, как давно уже не плакал, потому что считал себя взрослым.

С тех пор горечь уже подутихла. Правда, в такой день все казалось еще ярче — и затаенная обида на родителей, и несбывшаяся мечта о собаке. Но сейчас Лешка гнал прочь непрошенные мысли о доме. Стараясь не дышать на стекло, чтобы не растаял тонкий ледяной слой, нестриженным ноготком указательного пальца он начал выводить давно знакомый силуэт. Сколько раз он рисовал эту милую остроухую мордаху! Лешка и сам уж не помнил, когда он впервые «придумал» своего щенка.

Троллейбус дергался и рука на весу предательски дрожала, но щен получился на славу. Он задорно смотрел на своего создателя и был таким знакомым и родным, что Лешка спохватился — как же это он до сих пор не придумал ему имя? Это нужно было срочно исправить и он приписал под рисунком аккуратной буквицей: «Снежок». Уж таким белым и сияющим от солнца был пес, что имя родилось само собой. Лешка отвлекся, чтобы в кем-то протаянное окошко посмотреть, какая остановка. Он приник к ледяному глазку, выискивая знакомые очертания улиц, когда над самым ухом у него раздалось:

— Пррривет!

Лешка недоуменно оглянулся, но рядом никого не оказалось. В троллейбусе вообще было пустовато.

— Эй, я здесь! Здесь!

Только тут Лешка заметил, что рисунка на прежнем месте нет и в помине, а щен смотрит на него из дальнего угла, да не просто смотрит, а еще и забавно по-собачьи улыбается. Чем дольше Лешка смотрел на своевольный рисунок, тем больше тот казался ему живым. Вот, щенок переступил с лапы на лапу, вот, дернул ухом и вдруг сорвался с места и забегал в тесном кругу оконной рамы. Лешка смотрел во все глаза, боясь, что волшебство сейчас кончится.

— Ты что, ж-живой? — только и смог прошептать он.

— Конечно, ты же сам меня оживил — у меня теперь имя есть! — щенок подбежал к своему имени и разлегся на нем, как на коврике.

— Здорово! — выдохнул Лешка. — А я и раньше тебя рисовал, только не знал, что надо имя придумать.

— Ррраньше и не вышло бы, здесь особый день нужен и еще куча всего. Я в этом деле не мастак, про это у Печального Слона нужно спросить. Он все знает.

— Как, ты и Слона знаешь? — поразился Лешка.

Щенок утвердительно вильнул хвостом.

Печального белого слона Лешка нарисовал давным-давно, когда еще ходил в садик. Если его спрашивали, почему тот такой грустный, он отвечал, что белых слонов очень мало и ему одиноко.

— Слушай, Снежок, если ты знаком со Слоном, то должен знать и Веселую Семейку, и вообще всех-всех.

— Ну да, я всех-всех тоже хорошо знаю, — щенок вскочил и принялся гоняться за солнечным зайчиком.

— А они все тоже живые?

— Ррразумеется, живые. Хоть у них и нет таких замечательных имен. — Снежок потерся мордой о буквы имени и даже лизнул снежным язычком.

— Как бы я хотел с ними поговорить! — воскликнул Лешка так громко, что люди на другом конце троллейбуса оглянулись на него.

— Так что за беда? Пойдем со мной, я тебе все покажу, — пролаял щенок.

— Разве так можно?

— Конечно, можно. Дай правую лапу и закрой глаза.

Лешка послушно протянул правую руку, закрыл глаза и коснулся… ледяной поверхности? Нет, под пальцами зашевелилось что-то мохнатое и теплое.

— Ну, вот. Теперь можешь открыть.

Открыв глаза, Лешка тотчас снова закрыл их, так все вокруг сверкало в солнечных лучах. Под ногами похрустывало, вокруг расстилалась белая равнина, невдалеке возвышался серебристо-белый лес. Лешка догадался, что это ледяные узоры по краям оконной рамы. Было холодно, пожалуй, гораздо холоднее, чем в троллейбусе. Лешка поежился и огляделся в поисках щенка. Неугомонный носился среди деревьев, пугая лаем странных зверушек на ледяных ветках. Снежные белки? Эх, в другой раз Лешка был бы не прочь познакомиться с ними поближе, но сейчас у него зуб на зуб не попадал от холода. Он побежал к стене леса, зовя на ходу Снежка.

— Ну, что? Пошли искать остальных? — неожиданно спросил будто из-под земли вынырнувший щенок.

— Они все здесь? В этом лесу? — спросил, стуча зубами, Лешка.

— Нет, они там, где ты их нарисовал. Печальный Слон пасется в Клетчатой саванне, хотя у него довольно много пастбищ, наверное, ты рисовал его много раз. Веселая Семейка живет в Доме с крышей из сена, в автомобиле и в еще одном доме. Куда махнем?

Лешке хотелось побывать везде: поговорить с Печальным Слоном, полазать по космическому кораблю, который он недавно нарисовал на уроке математики, и даже взглянуть на те скучные кубы из художественной школы — вдруг и с ними что-то произошло. От множества возможностей кружилась голова. В конце концов он выбрал Дом Веселой Семейки, потому что это была не просто какая-то там семейка. Это была Веселая Семейка — маленький мальчик и его родители. Лешка нарисовал их очень давно. Название теперь казалось ему глупым и слащавым, но так уж повелось. Лешка никогда не давал им имен, но называл их Мама и Папа. У мальчика тоже не было имени, но Лешка точно знал, кого он нарисовал. Конечно, это была его семья. У Мамы была такая же стрижка, как у настоящей мамы, а Папа носил такие же точно очки, как Лешкин отец. Правда, улыбались они гораздо чаще, чем родители Лешки, и обычно дружно держались за руки. К ним в гости и собрался Лешка в первую очередь.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.