Я открываю дверь…

Большов Олег

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Утро тянулось лениво и бессмысленно.

На раскалённом асфальте тополиный пух сбивался в причудливые облака и те, гонимые ветром, катились к проходной института.

«Институт физики пограничных явлений» звучит довольно вычурно. Но не будут же его называть «Институт Волшебства» или ещё как-нибудь в этом же духе.

«Волшебство» я произношу для красного словца. На самом деле всё строго научно. Все преподаваемые здесь знания находятся на стыке множества дисциплин: психики, психологии, психокинетики, даже лингвистики, вернее нейролингвистики и многих других. Но обыватель, увидев только результат наших трудов, может назвать это волшебством.

Сейчас группа дипломированных чародеев стоит в коридоре и гадает, куда их пошлют. Распределение по окончании нашего института не пустая формальность. Без него работать запрещено. А если волшебник идёт против устоявшейся системы, работает на себя, он становится преследуемым изгоем…

Кто-то тихо, чтобы я не слышал, жалуется:

— Вон, Антону, волноваться нечего. Лучший выпускник курса. Пойдёт в аспирантуру.

Да, к аспирантуре я шёл пять долгих лет. Пять лет тяжёлой учёбы. И всё для того, чтобы быть на шаг ближе к своей несбыточной мечте: Стать волшебником из сказки!

— Что ж его не вызывают? Сидит с пухом играет.

Ишь, заметили. Расположившись на подоконнике второго этажа, шепчу простенькую мантру, и из тополиного пуха на асфальте возникают дома, арки, мосты.

Чтобы вы были в курсе. То, что мы, в своём кругу, называем мантрами, к медитации отношение имеет мало. Разве что порой влияет на душевное состояние человека, читающего их. Мантра — стороннему человеку кажется случайным набором слов. На самом деле в устах обученного и имеющего определённый талант человека это некий речитатив, способный воздействовать на окружающее. С большой натяжкой мантру можно назвать заклинанием.

Тяжело ждать.

Строю замки и пускаю летать вокруг башен белоснежных драконов. Один вдруг изрыгает пламя — огонь пожирает и его, и замки, и других драконов.

Это мой друг Димка, усевшись на подоконник, сдувает с указательного пальца дымок.

— Ну что, пироман, распределили?

— Стандартное распределение — творить малые чудеса по сходной цене. Единственный плюс, остаюсь в столице… Слушай, в аспирантуру в этом году сколько мест с потока?

— Одно. А что?

— Странно. Петру предложили. Он вне себя от счастья.

В груди тревожно ёкнуло.

— Ну, ладно, когда эта бодяга закончится, подваливай. Наши уже на природу двинули. Девчонки опоздания не простят, обидятся и не посмотрят, что красавец, спортсмен, без пяти минут магистр. Обратят взор и на нас убогих.

— Иди уж, убогий, — толкнул его к лестнице.

— Учти, — крикнул он, сбегая по ступенькам, — после первой бутылки пива мобильник отключаю и нахожусь вне зоны досягаемости.

Димка убежал, его шаги гулким эхом затихали в опустевшем здании института.

Надо же, все уже разошлись. Что-то, действительно, меня долго не вызывают. И эта нелепость про аспирантуру…

В аудитории, кроме меня, двое. Борис Аркадьевич, наш ведущий преподаватель. И неизвестный мне человек лет пятидесяти, с короткой седой стрижкой и волевым, располагающим к себе лицом.

С каждого выпуска несколько наших шло работать в органы госбезопасности. Седой вполне подходил на роль «купца» оттуда. Не хотелось бы.

Седой смотрел на меня изучающе.

Взгляд Бориса Аркадьевича был грустен.

— Антон, держи. — Он протянул конверт.

Сердце бешено заколотилось.

Вынул лист бумаги. Развернул. Никакой аспирантуры там не значилось. Не было и приглашения от органов безопасности. А значилось лишь место со странным названием «Край света».

— Какой «Край света», а аспирантура? — пробормотал я, всё ещё не веря в происходящее.

Борис Аркадьевич вздохнул. Видно, что огорчён не меньше моего.

— А где это, Край Света?

Преподаватель указал на седого.

— Иван Фёдорович Томм, — представился тот.

Рукопожатие его было крепким, под стать внешности.

— Антон, Антон Смыслов… Так где это?

— Там указано. Край света.

— Это что, шутка?

— Нет. Название местности.

Ну всё, приехали.

Борис Аркадьевич, хмурясь, кинул мне спасательный круг:

— Антон, если хочешь отказаться, можешь выбрать стандартное распределение. Поработаешь на периферии два-три года. А там, возможно, что-то удастся придумать…

Я компромиссы не люблю! По мне: да — да, нет — нет. Поэтому спросил у седого:

— Когда ехать?

— Через четыре часа вылет. Я знаю, вы живёте в общежитии при институте, так что полчаса на сборы должно хватить.

Действительно, что нищему собраться — только подпоясаться. Жаль только с ребятами не успею попрощаться.

Седой вежливо пожал руку Борису Аркадьевичу, кивнул мне:

— Машина у входа. Не задерживайтесь.

И пошёл к двери.

Вот так стремительно поменялась жизнь.

— Кто они?

— То ли военные, то ли ещё кто… Вчера приезжали из министерства, привезли это распределение… Потом прибыл он. Просмотрел дела всех выпускников, выбрал тебя. Я возражал, ругался… Но у них там… — Борис Аркадьевич взглянул вверх, — какая-то страшно секретная и ответственная тема.

Я ухватился за последнюю соломинку:

— А ректор?

— Это и есть распоряжение ректора. Дать любого из выпуска, кого попросят. И это, как оказалось, не обсуждается. — Он что-то написал на бумажке: — Это мой домашний телефон, если что звони. Чем смогу, помогу. А по поводу аспирантуры, не огорчайся, что-нибудь придумаем.

Поехали. Настроение никакое.

— Не волнуйтесь, Край света — это что-то вроде закрытого цента, обслуживающего одну специфическую тему.

Точно ФСБ, тоскливо подумал я. Во, влип!

Попытался «прочитать» седого. Копаться в чужих мозгах, дело, конечно, запрещённое, но если от этого зависит твоя судьба…

Ничего не вышло — на нём стояла защита. И какая! Меня как током ударило. Томм улыбнулся.

— Не стоит. Побереги силы для дела, — перешёл он в разговоре на ты, а я сделал вид, что не заметил. Сам виноват, зачем к человеку в голову полез? Свинство это.

— А вы там кто?

— Зам директора. По общим вопросам.

— Понятно, безопасность.

— Нет, скорее, завхоз. А к начальнику службы безопасности мы как раз и едем.

Машина остановилась около приземистого здания. Томма тут знали — охранник в фойе кивнул и пропустил нас.

На двери кабинета висела табличка «Дубок Трофим Петрович».

За столом сидел неприятный субъект с белёсыми волосами и колючим взглядом. На наше появление никак не отреагировал, хмуро изучал какой-то документ.

Томм поздоровался:

— Добрый день.

И протянул лист бумаги с размашистой резолюцией.

— Добрый, — буркнул хозяин кабинета. Взял листок и нахмурился: — Мне уже сообщили. — Неприязненно кинул в мою сторону: — Паспорт.

Потом Дубок куда-то позвонил, передал мои данные. Долго слушал, удивлённо вскинув тонкие белёсые брови, словно не веря, что сведения из моего паспорта соответствуют действительности. Наконец повесил трубку, поморщился и вынул из ящика стола стопку казённых бланков.

— Читайте. Подписывайте.

Когда я заканчивал это нехитрое занятие, Дубок хлопнул ладонью по столу и обратился к седому:

— Проблема несёт угрозу! Что ни день, лезут новые чудовища! А вы туда тащите непонятно кого!

— Это распоряжение с самого верха, — спокойно заметил Томм. — И не нам его обсуждать.

— Проходимца, жулика! Гарри Поттера какого-то!

Нет, ну это уже слишком!

Седой успокаивающе положил руку на моё плечо.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.