Огненные зеркала

Левченко Татьяна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Летом Света в первый раз приехала с родителями на дачу — в новый, пахнущий краской, дом, светлый снаружи и радостный внутри. Весь день знакомилась с ним. Дом казался живым, словно тоже присматривался к маленькой хозяйке. Девочка ходила по комнатам, трогала тёплые, пахнущие смолой, бревенчатые стены. Разглядывала белые наличники, похожие на морозные узоры. Водила пальцем по деревянным завиткам, и в мечтах оживали сказочные звери.

«В таком доме, наверное, не страшно оставаться одной по вечерам, — решила Света. — Надо как-нибудь попробовать. Большая ведь уже».

Пока никто не видит, Света отодвинула в гостиной кованую решетку камина, забралась внутрь. Закопченная труба изгибалась и уходила так высоко, что вниз смог пробраться только крохотный солнечный зайчик.

— У-гу-гу! — дразнясь, крикнула Света.

Вверху раздался шорох, что-то ухнуло в ответ:

— Г-у-у… — и посыпалась сажа.

Девочка испугалась, опрокинула решетку, выбежала из комнаты, и только тут поняла, что «шутит» эхо.

«Нет, всё-таки и здесь одной страшновато…»

Вечером с мамой пекли пирожки. Света смотрела через стекло, как внутри плиты, на газовом огне, белое тесто волшебством тепла превращается в румяный хлеб. И так удивительно, легко и сладко, пахнет яблочными пирожками!

— Жалко, что вместо печки сделали камин, — мама вынула пирожки, каждый умыла сладкой водой, и накрыла хрустящим льняным полотенцем. — В печке получились бы еще вкусней.

— Не жалко, а жарко у нас, девушки, — добродушно проворчал папа. — Открыли бы окно.

Света распахнула створки и выглянула во двор. На соседнем участке, за старыми деревьями с узловатыми стволами, прятался огромный кирпичный дом, потемневший от времени, словно закопченный. По углам, выше крыши, поднимались круглые башенки, а над трубой замер жестяной флюгер, похожий на маленького человечка. Свете представилось, как человечек — флюгер развернулся, спрыгнул на трубу и крикнул в неё: «Г-у-у…»

Тут налетел ветер, и флюгер, действительно, заскрипел и покачнулся. Ойкнуло Светино сердечко, и даже показалось, что из трубы идёт дым. Но, присмотревшись, поняла, что просто маленькое облачко летит по небу. А окна закрыты ставнями, накрест заколочены досками, и от калитки до крыльца разрослись колючие кусты, везде высокая густая крапива. Дом заброшенный и немножко страшный. Кто знает, что в нём творится. Стёкла незрячие, черные… Может, кто-то прячется за ними?

«Ладно, разве я трусиха? — спросила себя Света. — Вот еще! Бояться неинтересно. Можно прозевать самое загадочное. Да и чего бояться, глядя из окна?»

— Мама, — спросила Света, вдоволь наевшись пирожков и выпив большую чашку чаю, — кто-нибудь живёт в заколоченном доме?

Мама посмотрела внимательно и ответила строго:

— Туда бегают лаять собаки, которые не боятся жгучей крапивы. В траве можно наступить на ржавый гвоздь. А еще там жила маленькая девочка с любопытным носом. Однажды она сунула его в заколоченную щель, и нос расплющился так, что девочку теперь никто не узнаёт и не пускает домой. Поэтому она живёт в городе и лечит нос в больнице. Понятно?

Свете было очень даже понятно. Особенно про ржавый гвоздь и любопытный нос. Она обещала, что никогда-никогда даже близко не подойдёт к старому дому и, по привычке, добавила:

— Честное-пречестное слово!

— Конечно, слово надо держать. Но, если в одиннадцать лет всё будешь твердить про «никогда-никогда» и «честное-пречестное слово», то навсегда останешься маленькой, — рассмеялся папа. — Ну-ка, смотри, что это?..

— Где? — оглянулась девочка.

— Да ты стала ниже ростом!

Света на секунду по-настоящему испугалась, а потом принесла цветной карандаш и попросила папу отметить на двери её рост. Так, на всякий случай…

Лето только началось, и Света ни с кем пока не подружилась в посёлке. Даже в мяч приходилось играть самой. Однажды подул сильный ветер. Лёгкий мячик, как живой, вырвался из рук, пролетел по воздуху и упал в траву за забором.

Конечно, Света помнила, что нельзя подходить к заброшенному дому, но не знала, на что мама рассердится больше — на непослушный потерявшийся мячик или нарушенное слово. Света представила одно, потом другое, и решила, что ничего плохого не случится, если войдёт в соседнюю калитку и заберёт свой собственный мяч, который к тому же лежит близко, под солнцем и на виду.

Только взяла мячик в руки, как из кухни вышла мама: «Света, пойдём обедать!» Тут девочка решила, что будет трудно объяснить, почему нарушила обещание. Замерло сердце — она вдруг поняла, что не сдержала слово, а ведь так обычно и начинаются сказки со всеми их ужасными неприятностями. Но Света знала, что мама в сказки не верит. Зато отсюда были видны заколоченные окна — тоже с красивыми наличниками, только из камня, а дверь… как будто приоткрыта!

Чтобы проверить, действительно ли начинается сказка, Света подняла мячик над головой, прошептала:

— Мячик, мячик — лети!.. — и легонько подбросила вверх.

И мячик полетел! Его снова подхватил ветер, да непростой, потому что началась гроза. Близко в небе загремел гром. Из сада потянуло холодком. Стало быстро темнеть, только из-за дальней кромки тучи пока светило солнце.

Мяч упал на порог старого дома, заросшего мхом. Приглашал войти? А обед? Обед подождёт. Тем более, в кармане запасной пирожок. Света чуть толкнула большую дверь… Нырнула под перекладину из доски, мешавшую взрослому, и бесстрашно вошла. Почему бесстрашно? Потому что тут, действительно, началась сказка. А это, как известно, такое место, где самые маленькие дети ведут себя почти по-взрослому. Ведь мамы рядом нет.

* * *

Внутри темно и грустно — окна затянуты пылью — и так тихо, будто время остановилось. Большие часы, с маятником и гирями, молчат. Совсем не скрипят половицы. Никто не смеётся, не плачет, не мурлычет под нос песенку и не роняет на пол чашку. Видно, много лет сюда никто не заходил. Но в дальней стене настежь раскрыта дверь, а за ней, в глубине совсем уже тёмной комнаты, невысоко над полом тлеет рыжий огонёк. И Света вошла в эту дверь…

Поначалу она решила, что видит кукольный театр. Во всю стену, до самого потолка, вырос игрушечный дворец. Въезд запирали широкие кованые ворота. Квадратная башня уходила в небо. На карнизах по углам, расправив крылья, замерли летучие мыши, а на гладких изразцах, справа и слева от островерхих окошек, распустили хвосты огненные Жар-птицы.

И тут Света поняла, что это печка… Такая, в которой мама мечтала печь пирожки. Ну да, от неё и веет теплом. Точно! Внизу, через маленькую дверцу, светят рыжие угольки, провалившиеся из топки. От них уютно и совсем не темно.

Света поставила под ноги маленькую резную скамеечку, забралась и потянула деревянную ручку кованых печных «ворот». Тугая заслонка поддалась, распахнулась. Дохнуло жаром. Яркий свет ударил в глаза. Воздух за спиной рассекли крылья. Неужели летучие мыши ожили и сорвались с печного карниза? А потом кто-то маленький, невидимый быстро-быстро прошлёпал через комнату. Девочка испугалась, зажмурилась, мяч выскользнул из рук. Скамейка покачнулась… Свету подхватили, подняли в воздух и тут же осторожно поставили на ноги.

«Открой глаза…» — прошептали тихо.

Протянула руку, коснулась холодной стены: «Ой!» Распахнула глаза — что это? Нет ни жара, ни яркого огня. Пахнет сыростью и паутиной. Похоже на пещеру с закопченным сводом. Света схватила мячик и побежала к выходу из пещеры. Увидела за ним огромную комнату и поняла, что сама стала маленькой. Где же она? Да внутри печки!

Девочка сделала шаг, и чуть не провалилась. Пол не сплошной, сквозь решетку видно, как внизу тлеют рыжеватые угольки в золе.

Света осторожно сошла с чугунной решетки на каменный пол… И тут впереди, в сырой темноте, кто-то заразительно чихнул. Потом еще, и еще раз… Света потёрла переносицу — тоже отчаянно захотелось чихнуть.

Отчихавшись, простуженный голос сказал:

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.