Ковчег энтузиастов

Полежаева Юлия

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ковчег энтузиастов (Полежаева Юлия)

Здание собеса было новеньким, но величественным — фасад, стилизованный под ранний классицизм, благородный бледно-желтый цвет, белые колонны. Врата счастливой новой жизни. У подножия монументальной лестницы Куликов еще раз испытующе заглянул в глаза жены. Она ответила сердитым, чуть обиженным взглядом. Последний безмолвный разговор на точке невозврата: «Не передумала? Еще не поздно» — «Хватит! Мы решили». Взявшись за руки, они пошли вверх.

Куликов заранее представлял себе унылые коридоры с дверьми по обе стороны, однако ничего подобного внутри не обнаружилось. Над интерьером поработал отличный дизайнер. Кабинеты прятались в глубине небольших уютных холлов: буйные заросли экзотической зелени в кадках, удобные диваны, ненавязчивые красочные стенды с рекламой пансионатов. Даже крохотные бассейны кое-где. С рыбками. Закон мягко стелет.

Приветливая девушка проводила их в нужный холл и сдала с рук на руки столь же приветливой юной секретарше.

— К сожалению, ваш инспектор еще занят с предыдущим посетителем. Вы можете пока заполнить анкеты, — секретарша сделала приглашающий жест в сторону дивана, полускрытого пышной пальмой, и подкатила к нему два стильных терминала на изящных стойках. — Если нужно, шрифт можно сделать крупнее. Вы вместе? Вы уже выбрали подходящий пансионат? Здесь есть полная база проспектов. Позвольте, я покажу вам, как пользоваться поисковой системой.

Куликов сжал зубы. Теперь его везде будет преследовать эта слащавая предупредительность.

— Благодарю. Мы справимся.

Легким пожатием руки Полина молчаливо просигналила: «Спокойно».

Они послушно сели на диван, загородились от девицы терминалами и, переглянувшись, начали заполнять длинные формы.

Смутно слышимые голоса за дверью кабинета внезапно стали громче. Приглушенный вскрик:

— Нет, я не верю! Это невозможно!

Дверь распахнулась, выскочивший лощеный парень тихо зло бросил:

— Мари! — и вернулся обратно. Не заметив посетителей на диване, он оставил дверь в кабинет открытой. Оттуда доносились захлебывающиеся женские рыдания. В руках секретарши словно из воздуха появились стакан и бутылка минералки, она с озабоченным видом порысила в кабинет.

Куликов и Полина снова переглянулись: из-под фальшивой оболочки проглянула истина. Рыдания за дверью затихли, сменившись судорожными всхлипами и стуком зубов о стакан. Стал слышен негромкий, профессионально убедительный голос чиновника.

— Никто не сомневается, Расиха Нуралиевна, что в вашем лице наш балет теряет выдающегося педагога, но вы знаете лучше меня, как много талантливых артистов ждут своей очереди. В конце концов, у людей вашей профессии пенсионный возраст наступает раньше, и в том, что у вас была возможность до конституционного предела работать по специальности — несомненное признание обществом ваших заслуг…

— Я обращусь к президенту!

— Ваше право. Однако, учитывая, что мы только что получили ответ от пенсионной комиссии при президенте…

— Я намерена использовать все возможности!

— Разумеется. Прошу вас только учитывать, что в вашем распоряжении осталась всего неделя. По истечении этого срока, если вы не сможете сделать самостоятельный выбор, мы будем вынуждены решить вопрос законными средствами.

— Вы не посмеете…

— Боюсь, у меня не будет выхода.

Взвизг отодвинутого кресла, стук каблуков. Полина приглушенно ахнула, прикрыв рукой губы, и теперь уже Куликов успокаивающе сжал ей другую руку. Трудно было не узнать плакатный профиль Расихи Айратовой. Никто не сказал бы, что это она только что рыдала: твердый шаг, прямая спина, гордо поднятая голова с идеально гладким узлом седеющих волос. Только невидящий взгляд выдавал, чего ей стоило сохранять привычную королевскую осанку. Стук каблуков быстро замер в лабиринте игрушечных холлов.

— Простите, — молодой человек в дверях кабинета, поджав губы, искоса бросил многообещающий взгляд на секретаршу. Та виновато потупилась. — Я крайне сожалею, что вам пришлось быть свидетелями столь неприятной сцены. Уверяю вас, такое у нас случается чрезвычайно редко. Вы понимаете, знаменитые артисты… Они убеждены, что для них обязаны делать исключение. Но закон… так сказать, dura lex… Вы вместе? Прошу вас.

Он, посторонившись, впустил посетителей в кабинет, предупредительно пододвинул кресло для Полины. Подождал, пока Куликов тоже сел, и опустился в кресло напротив. Между ними — никаких казенных письменных столов, лишь символический журнальный столик с раскрытым минибуком и ромашками в фарфоровой вазочке. Декорации доверительной беседы.

— Насколько я понимаю, это ваш первичный визит? Позвольте представиться: старший инспектор Енисеев Игорь Васильевич. Я вижу, вы уже заполнили анкеты, — старший инспектор скосил глаза на экран. — Куликов Владимир Георгиевич…

— Совершенно верно.

— …и Куликова Полина Александровна? — парень коротко поднял глаза. Полина молча наклонила голову. Инспектор снова уставился в экран, просматривая данные. — Прошу прощения, одну минутку.

Его брови недоуменно поднялись, он откинулся на спинку кресла и вновь посмотрел на визитеров.

— Полина Александровна, правильно ли я понял, что вы намерены отказаться от своих гражданских прав досрочно? У вас еще почти пять лет полноценного гражданства!

— Да, вы правильно поняли. Я хочу быть с мужем.

— Но ведь нет никакой необходимости… Я имею в виду, что пансионат — не тюрьма, вы сможете встречаться так часто, как захотите. В конце концов, если уж на то пошло, сейчас именно к вам переходят права собственности, и вам ничто не мешает взять мужа под опеку на этот срок. Ваша работа, — он кинул еще один косой взгляд на экран, — вполне позволяет содержать иждивенца.

Куликова передернуло.

— Дело в том, — вмешался он, — что я намерен… мы намерены воспользоваться восемнадцатой поправкой.

Инспектор перевел удивленный взгляд на него.

— Восемнадцатой поправкой к закону о правах пенсионеров, — повторил Куликов, — насчет работы на лунных базах. У нас обоих подходящие специальности, и я еще два месяца назад отправил наши резюме на несколько баз. Мы получили положительный ответ из «Тихо Браге»…

Стараясь не торопиться, он полез в карман пиджака. Почему у этого типа такой профессионально сочувственный взгляд? Куликов достал инфокарточку и, наклонившись, положил на столик.

— Здесь письмо, заверенное электронной подписью директора базы. Они готовы взять нас сразу по получении пенсионных гарантий.

Енисеев не сделал никакой попытки взять карточку. Полина с беспокойством взглянула на мужа. Он машинально снова взял ее за руку, не отрывая глаз от чиновника.

— Э-э… Разве вы не следите за официальной информацией? Неделю назад Минюст утвердил решение об отмене восемнадцатой поправки, принятое Госдумой еще в апреле.

Куликов не выкрикнул «Это невозможно!» только потому, что у него в первый момент перехватило дыхание. И еще потому, что остро вспомнил, как четверть часа назад в этом же кабинете кричала Расиха Айратова. Он судорожно вздохнул и, сглотнув, попытался прочистить горло.

— Н-нет, мы не… Но почему?

— Вы, несомненно, помните, — со снисходительной вежливостью принялся объяснять инспектор, — что причиной появления этой поправки была, в первую очередь, недостаточная рентабельность лунных баз в первые годы их существования. При этом они испытывали острую нехватку квалифицированных кадров. Восемнадцатая поправка разрешила лунным базам принимать на работу послеграждан и гарантировала при этом поступление предприятию их пенсионного содержания в качестве необлагаемой дотации.

Куликов тупо кивал, подавляя нестерпимое желание поторопить этого напыщенного болтуна.

— С тех пор ситуация изменилась. С одной стороны, неравноправные финансовые условия начали вызывать растущее недовольство бизнес-сообщества на Земле. С другой стороны, улучшение условий жизни на базах, совершенствование транспортного сообщения с Луной и, не в последнюю очередь, продолжающийся рост безработицы и социальной напряженности здесь…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.