Все в твоих руках

Горностаев Игорь Анатольевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Все в твоих руках (Горностаев Игорь)

Сергей Валентинович Щипанов Игорь Анатольевич Горностаев Все в твоих руках

И. А. Горностаев, С. В. ЩипановВсе в твоих руках

Вместо пролога

За месяц перед описываемыми событиями

1

Дверь не имела опознавательных знаков, кроме нанесенного черной краской через трафарет двойного номера «47, 47а». По обе стороны коридора выстроились в ряд не менее полусотни подобных крашенных в цвет лимонной плесени дверей, с табличками и без, некоторые с цифровыми замками и запрещающими надписями.

Работники Института имели разные формы допуска к секретным материалам, и, соответственно, подразделялись на тех, кому «можно» и на посторонних, которым «вход воспрещен». Впрочем, в последние лет пять, где-то с восемьдесят девятого года, штат возглавляемой доктором физико-математических наук А.А.Велеречевым «сорок седьмой» лаборатории, сократился настолько, что малоквалифицированных, подпадающих под запрет сотрудников не осталось вовсе. Даже вместо уборщицы полы мыла (за четыре отгула в месяц) инженер второй категории.

Сева Юрин, очень высокий светловолосый парень, не дождался на свой стук ответа. Тогда он легонько толкнул дверь и, волнуясь, словно абитуриент на приемной комиссии, шагнул с линолеума коридора на щербатый паркет комнаты.

В помещении находился всего один человек. Велеречев Арнольд Адольфович разгадывал кроссворд.

— Добрый день. Можно? — вежливо поинтересовался Сева.

— Проходи, Всеволод. Садись.

Арнольд Адольфович приветливо улыбнулся, аккуратно сложил газету, отложил в сторону.

— Ничего, что я на «ты»?

Молодой человек не возражал: не успел привыкнуть к официозному обращению, порой неловко себя чувствовал, если кто-то «выкал» в его адрес.

Сева осмотрелся. Не слишком шикарные, но вполне приличные апартаменты, не без претензии на оригинальность: стены украшены двумя красочными репродукциями, одна с полузверями-полунасекомыми, видимо, с картины Сальвадора Дали, другая с крылатыми монстрами в готическом интерьере, должно быть, Иеронима Босха. Полки высокого, до потолка, стеллажа, занимающего всю боковую стену комнаты, уставлены книгами вперемешку с грудами трансформаторов, конденсаторов, монтажных плат с транзисторами-резисторами, и другим электронным хламом. Так выглядел, вспомнил Сева, книжный шкаф в квартире его соседа-радиолюбителя. Но, ведь, не пайкой самодельных приемников балуется в рабочее время Велеречев, этот современный алхимик.

— Чайку? — предложил хозяин кабинета.

— Нет-нет, спасибо.

— А я всё же налью.

— Спасибо.

Арнольд Адольфович заварил цейлонский. Хороший чай, вкусный, ароматный. Во дни Севиных детства и отрочества на полках магазинов в его родном Ленинграде лежал, в основном, грузинский — жалкая пародия на чай; иногда «выбрасывали»?36, и лишь трижды в году, на 1 мая, 7 ноября, и Новый Год родители Севы получали от профсоюза «набор», в который входила стограммовая пачка «со слоном». Иное дело сейчас. Чай на любой вкус: цейлонский, индийский, китайский, и даже настоящий «Липтон».

— …Значит, тебя интересует философский камень, он же магистериум, он же красная тинктура? Который, как говорят, был вырезан из цельного куска изумруда. А другие считают, что получен из магнетита. Пятьсот лет назад. Где-то в Европе.

Тут Велеречев так глянул на собеседника, что молодой специалист едва не поперхнулся чаем. Севе показалось, что его обвиняют в попытке украсть великую драгоценность, или редкий антиквариат. Впрочем, хозяин кабинета тут же успокоил:

— Не ты первый, хе-хе. Великие умы античности, раннего средневековья и эпохи Возрождения ломали головы над проблемой облагораживания «несовершенных металлов»: свинца, ртути и иже с ними. Считается, что в пожаре Александрийской библиотеки погибли свитки и папирусы с точными рецептами «великого эликсира», а «Алхимическая свадьба» переведена-переписана с вопиющими, неустранимыми ошибками. Эх-хе.

Тяжелый вздох Сева расценил как сожаление Велеречева о том, что он знает, но по каким-то причинам не может сообщить миру об огрехах в работе розенкрейцеров.

— Обладатели оккультных знаний время от времени подвергались гонениям, но не прекращали экспериментировать с различными составами, снова и снова пытаясь разгадать древнюю тайну. Уж очень заманчива сама идея превращения какой-нибудь никчемной железной болванки в сверкающий золотой слиток. Или наоборот. Ты же знаешь, что было время, когда железо стоило в пять раз дороже золота, и в сорок раз — серебра?

Сева такими точными познаниями не обладал, но счел за благо согласно кивнуть. Что ж тут спорить? Арнольд Адольфович продолжил:

— Впрочем, адепты философского камня… — закатил глаза к потолку, наверно желая перечислить всех адептов поименно, но передумал, — … были уверены, что он способен не только вызывать трансмутацию металлов, но и служить жизненным эликсиром, панацеей.

Велеречев умолк ненадолго, явно что-то обдумывая.

— Понимаешь, Всеволод, — продолжил он, — действие камня обусловлено, в первую очередь, тем, чего ждет от него владелец…

— Так он что, существует на самом деле? — вырвалось у Севы.

— Конечно! Другое дело, мы не знаем, что именно представляет собой философский камень. А: минеральное образование? Бэ: сложное органическое соединение? Цэ: быть может, не то и не другое — не материальная, а духовная сущность?…. Дэ: или всё наоборот.

Велеречев навалился грудью на стол и пристально уставился в глаза собеседнику; тот не знал, что и делать. Во взгляде этого низкорослого мужчины сквозило что-то ненормальное.

— Наоборот! — повторил он. — И то и другое и третье. Так что, если, скажем, ты желаешь получить золото, то и получишь. Как царь Мидас: все к чему он прикасался, становилось благородным металлом. Бедолага. Он умер от голода, хе-хе.

— А если я буду думать, что там заключена вся мудрость мира? — неожиданно для себя самого выдал напыщенную фразу Сева. Даже неловко стало за неуместный в приватной беседе пафос.

Его собеседник рассмеялся, блеснув металлической коронкой:

— Эк, куда загнул, ха-ха!

Потом посерьёзнел:

— Хотя… Эдгар Кейси. Он таки имел «всю мудрость мира». Да-да. И даже использовал её, не без успеха, в лечебных целях. Но действовал он не осознанно, интуитивно. Больные приходили к Кейси, тот входил в гипнотический транс и рассказывал, как им следует лечиться… После не помнил что и почему говорил. Я объясняю этот феномен способностью Кейси, его «второго Я», подключаться к информационному полю Земли. В такие моменты он реально обладал мировой мудростью. Не думаю, что тебе это подходит: быть «репродуктором».

Всеволоду, если уж говорить честно и откровенно, больше импонировала возможность обогатиться посредством камня, чем получение каких-то знаний. Еще не известно, станет ли счастливее обладатель «мудрости мира»… Счастье, оно, конечно, не в деньгах, но с ними проще его добиться. Вот только…

— Допустим, у меня есть философский камень, и я могу получать золото в неограниченных количествах. Оно сразу же обесценится, — размышлял Сева вслух.

— Ну, не скажи… Мы на эту тему часто спорили с одним моим хорошим знакомым. Сибарит, вельможа, гурман и, вдобавок — умница… Умер в сорок пятом. Так вот, он в одной из своих книг поднял проблему мирового господства за счет как раз владения золотом. Не читал? «Гиперболоид инженера Гарина».

— Так вы с Алексеем Толстым были знакомы? Ни фига себе… Извините. Это всё же фантастика. В реальности, думаю, как станешь продавать — арестуют и посадят.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.