Седьмой удар

Асмю Андрей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
1

Всё-таки семь лет. Достаточно времени, чтобы привыкнуть изо дня в день просыпаться за полчаса до утрени.

В час, когда, после мёртвой ночной тишины, словно вздох пробегает по сводчатым коридорам монастыря — монахи в своих кельях просыпаются, встают, твердят, позёвывая и крестясь, утреннее правило, затем одна за другой поскрипывают, открываясь, двери и коридоры с высокими стрельчатыми окнами наполняет мягкий шум шагов. Братия направляется в монастырский костёл.

Ян прислушался. У самого окна его кельи зацепился за крутой склон старый вяз. Под его корнем земля частично обсыпалась, и в образовавшейся маленькой пещерке с месяц назад поселились два мальчика лет десяти. Днём они пробавлялись милостыней, а ночь проводили в своём укрытии под корнем дерева. Ян по утрам слышал их голоса. И уже привык к ним.

— С неба драгоценности не падают.

— Раз она сказала, значит так и будет.

— Было бы хорошо…

— Обязательно будет! Как она сказала, так и будет.

— Так ведь, вроде, умерла она. Разве не слышал?

— Слышал… Но всё равно будет.

Ян усмехнулся. О чём они там? Кто знает, у каждого свои дела. Его дела, кстати говоря, не позволяли ему дольше подслушивать маленьких нищих, следовало спешить на утреню.

Когда монах вышел в пустой коридор, колокол стал отбивать удары.

Раз…

Значит, он проспал.

…два…

О, Господи…

…три…

Идти на службу уже поздно.

…четыре…

Может, брат Альбрехт, сегодня тоже не пошёл?

…пять…

Как обычно и бывает.

…шесть…

Тогда, если отец настоятель что и скажет, можно отговориться, что был у него.

…семь!

— Что с тобой, брат мой во Христе?

Голос Альбрехта звучал насмешливо-сочувственно.

Они с отцом настоятелем стояли как раз за углом коридора, и Ян, чуть не налетев на них, от неожиданности не нашёлся, что сказать. Лишь склонил в поклоне голову.

— Уж не разверзлось ли действительно для тебя время и пространство с седьмым ударом? — Альбрехт внимательно смотрел на молодого монаха.

— Или ты просто проспал утреню?

— Разверзлось время и пространство? — переспросил отец настоятель, с суровым недовольством глянув на Яна.

Он, без сомнения, готов был уже прочитать нерадивому члену братства нотацию о недопустимости пропуска служб, но слова брата Альбрехта, похоже, заинтересовали его настолько, что он отложил свой выговор молодому монаху на потом.

— Существует мнение, я недавно прочёл в одном трактате, что с седьмым ударом колокола может разорваться ткань действительности и открыться дверь в потустороннее… — Альбрехт небрежно махнул рукой. — Серьёзных доказательств не приводилось.

Отец настоятель сверкнул глазами из-под косматых седых ресниц:

— Полагаю, что автор каким-то образом связан с ересью нумерологистов?

— Вероятно, — рассеянно ответил Альбрехт. — Трактат мне показался неинтересным и я не стал тратить время на его изучение.

Судя по выражению его глаз, он думал уже о чём-то другом.

Как подозревал Ян — о том разговоре, который его ученик так неделикатно и внезапно прервал своим появлением. И ради которого и Альбрехт, правда, и без того не отличавшийся дисциплиной при посещении монастырских служб, и отец настоятель, для которого такая дисциплина была неукоснительна, пренебрегли участием в утрени.

Отец настоятель, строго посмотрев на Яна, обратился, тем не менее, к брату Альбрехту:

— В своих занятиях в монастырской библиотеке, негоже тебе забывать о долге наставника над этим юношей. Но об этом позже.

И, взяв Альбрехта под руку, он отвёл его в нишу высокого окна, чтобы не мешать монахам, шедшим со службы и почтительными поклонами, приветствовавшими своего настоятеля. Ян, сделав вид, что смиренно ожидает решения своей участи, прислонился к стене на расстоянии в несколько шагов. Дав себе слово сегодня же, накануне мессы, покаяться в грехе праздного любопытства. В очередной раз.

— Это дело отвлечёт тебя, — услышал он слова настоятеля, — брата Иоанна не вернёшь. Да, тяжёлая потеря, но тебе ли я должен напоминать о необходимости покорства Божьей воле.

Ян вздрогнул и перекрестился, вспомнив страшную кончину брата Иоанна. Да, подумал он, Альбрехту, впавшему после гибели друга в тяжёлую тоску, пойдёт на пользу любое отвлечение.

— По ряду причин, мне не хотелось бы отказывать пану Ровбе. А внести ясность в это дело он просит именно тебя.

Ян про себя хмыкнул. Ещё бы, известность брата Альбрехта как охотника разбираться во всяких случаях, так или иначе связанных с потусторонними силами, давно уже распространилась далеко за пределы их монастыря.

— Этот ясновельможный пан, — произнёс Альбрехт, — если не ошибаюсь, собрал богатый архив по истории своей округи?

— Не ошибаешься, — подтвердил настоятель. — Думаю, там тебе будет чем заняться и кроме обсуждаемого нами вопроса.

— Мы отправимся к нему завтра же. Ян поедет со мной.

— Да пребудет с вами благодать Божия.

Альбрехт поклоном поблагодарил отца настоятеля и направился в свою келью, коротко бросив Яну:

— Следуй за мной.

Ян, в свою очередь глубоко поклонившись настоятелю монастыря, последовал за своим наставником.

— Взяв тебя в ученики, — сказал Альбрехт на ходу, чуть повернув голову к молодому монаху, — я возложил на себя обязанности не только по передаче тебе тех знаний, которыми владею сам, но и по обучению тебя уставу монастырской жизни, что в числе прочего подразумевает воспитание в тебе внутренней необходимости следовать этому уставу неукоснительно.

Ян покорно молчал.

— Я достаточно времени потратил на твоё образование…

Альбрехт остановился и с подозрением посмотрел на продолжавшего упорно молчать Яна.

— … в рамках, конечно, возможного. С твоей стороны.

Ян продолжал изображать из себя само смирение.

Лёгкая улыбка мелькнула на губах Альбрехта:

— И я вправе ожидать от тебя хот какую-то отдачу моим трудам. Например, не попадаться на глаза отцу настоятелю, когда прогуливаешь утреню, впав в грех ублажения плоти путём долгого лежания в постели.

— А могу ли я вдобавок впасть и в грех праздного любопытства, учитель? — не меняя скромно-покаянного вида, спросил Ян.

— Опять?

— Что опять? — от неожиданной реплики Альбрехта Ян на секунду забыл о той смиренной покорности, которой только держался.

— Плут, — воскликнул Альбрехт, — ты ведь только что подслушивал наш разговор с отцом настоятелем!

— Но я не понял, о чём шла речь!

Ян решил, что, пожалуй, хватит валять дурака, изображая покорное смирение — собственно, он и не рассчитывал провести брата Альбрехта, просто стремился сгладить его возможный гнев.

Альбрехт, уже открыто, рассмеялся:

— Собирайся. Мы едем разбираться в истории некоей Марии, которую односельчане обвинили в ведовстве.

— Едем завтра, как я понимаю? — обрадовано воскликнул Ян.

Он уже представил себе открытое небо, леса и поля, полные света и вольного ветра. Поменять на это спёртый воздух монастыря, да ещё быть вместе с Альбрехтом в его поездке, одной из тех, которые принесли ему известность далеко за пределами родного монастыря, и, которая обещает приключение, вполне возможно — опасное приключение, как было тогда, не к ночи будь помянуто, с братом Иоанном, упокой Господь его душу, да пребудет она в мире…

Ян, на мгновение помрачнев, перекрестился.

— Наконец-то!

— Да, — Альбрехт тоже помрачнел, — отец настоятель считает, что эта история, а сверх того — богатый архив пана Ровбы развлечёт меня…

Он сделал несколько шагов, оставшихся до его кельи, открыл её дверь и вошёл внутрь. Не заметив разительной перемены, произошедшей с его учеником.

— Пана Ровбы? — переспросил Ян, после минутной паузы, за время которой радость на его лице сменилась бледностью, а глаза расширились и застыли в таком состоянии, словно вознамерились вылези из своих орбит. — Мы едем в фольварк пана Ровбы?

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.