КОНАН. КАРАЮЩИЙ МЕЧ

Говард Роберт Ирвин

Жанр: Фэнтези  Фантастика    2010 год   Автор: Говард Роберт Ирвин   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
КОНАН. КАРАЮЩИЙ МЕЧ ( Говард Роберт Ирвин)

Иллюстрации Грегори Мэнчесса посвящены Броди и Коди Коэн, помогавшим с натурой героев и мира; их энтузиазм вдохновлял его тогда и вдохновляет сейчас.

От иллюстратора

Я не знал, кто такой Конан. Нет, фильмы-то я видел, и рисунки рассматривал, и полагал, что знаю о нем все. Пока не прочел рассказы, которые теперь вошли в эту книгу.

А до этого момента мне почти ничего не было известно о нем. Как и любому, кто не читал Говарда. Потому что в этих яростных ночах, в этих подземельях необузданной мужской фантазии содержится подлинная душа героя, чей облик столь многими художниками был нанесен на бумагу и холст.

Но вот и мне выпал шанс, и я с радостью за него хватаюсь. Все же, наверное, мое мысленное око видит киммерийца немного не так, как его изображает рука. Интуитивно я понимаю: истинный облик и истинный дух Конана мною так до конца и не разгаданы.

Прежде чем взяться за чтение, я поставил перед собой смелую задачу: увидеть образ Конана совершенно по-своему. Задача усложнилась на первых же страницах, виной тому — говардовский язык. Подобранные им слова ничуть не уступают краскам художника, они создают зримые и точные картины.

И чем дальше я читал, тем лучше понимал, что его рассказы стали классикой в гораздо более широком жанре, нежели развлекательная литература. И события, излагаемые в конановском цикле, мне представлялись по-особому. Видимо, тем же манером представлялись «Остров сокровищ» Н. К. Уайету и «Лорна Дун» Миду Шефферу. Мне очень импонирует их стиль, в котором любовь к романтике и авантюре дополняется профессиональной серьезностью, так присущей художникам-иллюстраторам «Золотого Века». Классическая иллюстрация приключенческой книги — вот он, мой выбор. Я должен иметь право на Конана — так же как и эти мастера обрели право по-своему изображать полюбившихся им героев.

И мне было из чего выбирать. Как из рога изобилия сыпались образы, набегали друг на друга волны, состоящие из поз, ракурсов и светотеней. Бывало, засидишься допоздна за эскизом — и вдруг возникает Конан, бредущий каменистым ложем ручья к своему очередному подвигу. Из таких зарисовок мало-помалу сложился приблизительный портрет варвара — бойца-одиночки, всегда чуткого и настороженного, всегда уверенного в себе.

Я задался целью определить его эмоциональный спектр. Так возник новый рисунок, порожденный моим желанием создать профиль киммерийца, который бы наводил на мысль о крадущейся пантере. И вот он шагает во мраке по крепостной стене в «Людоедах Замбулы», и его задача — показать читателям, что такое реальный мир. Захотелось увидеть замбульские улицы, и я добавил еще одну ночную сцену: как Конан, спасая Нефертари, крадется по городу и при этом стережется людоедов.

Затем — повесть о морских разбойниках, в которой авантюрного и мифического ничуть не меньше, чем в «Одиссее капитана Блада» Сабатини. В пиратские страсти «Черного чужака» Конан влетает на всех парах.

Я решил изобразить его таким, каким его прежде не изображал никто. Во всех пиратских регалиях — словно сам Говард обнаружил на пыльном чердаке дедовский сундук. Черно-белые внутренние рисунки — дань долгожданной возможности проиллюстрировать повесть о средневековых пиратах. Работа эта доставила мне немало удовольствия.

При первом прочтении рассказов о Конане он предстает воином-берсерком, простым и бесхитростным рубакой. По идее, таким его и следовало бы изображать. Я и не имел ничего против; собственно говоря, надо было лишь найти свою точку зрения на боевое безумие. Решение состояло из двух частей. Первая: Конан один на один с пиктом, таким же перевитым мускулами бойцом. Этот рисунок лег на обложку. Хотелось не близкую победу киммерийца пообещать читателю, а передать напряжение схватки и, кроме того, продемонстрировать тело героя в динамике. Это привело ко второй битве, где Конан, будучи окружен, вдруг моментально превращается в машину-убийцу. Тела врагов сливаются в единый вихрь, обрушивающийся на него; сцена как будто высвечена далекой молнией. Эта же молния на заднем плане предназначена для того, чтобы подчеркнуть мускулатуру Конана и придать драматизма рукопашной схватке.

Другую возможность показать силу варвара, его великолепную мускулатуру, предоставил рассказ «Сокровища Гвалура». Мне привиделось, как он спешит по ступеням лестницы к Мьюреле, преодолев бегом множество сводчатых коридоров; влажная от пота спина блестит в свете солнца.

Повесть «За Черной рекой» мне виделась в классическом «конановском» духе, но я снова предпочел ночную сцену с воинами, подкрадывающимися к неприятелю. Я был на том берегу вместе с замыслившими недоброе дикарями, карабкался по склону, чтобы учинить резню. Зато потом для контраста выбрал ясный солнечный день и показал, как на пиктов сыплется выпущенная из катапульт всякая всячина. Погибнуть в столь чудный день — это ведь и смешно, и грустно.

«Гвозди с красными шляпками» можно иллюстрировать снова и снова. Надеюсь, это и будет сделано другими художниками. И хотя я не поддался соблазну нарисовать слишком много чудовищ, боясь оставить без работы воображение читателя, мне представился образ старика с его необычным орудием убийства.

И наконец, последнюю иллюстрацию я припас для титульного листа. Хотелось создать икону, образ, включающий в себя главные черты Конана-киммерийца — искателя приключений, воина, разгадчика волшебных тайн Хайбории. Разные художники, в то или иное время повлиявшие на мое творчество, были бы категорически против, но я прислушался только к одному голосу — голосу Джозефа Лейндекера. И попробовал сделать то, что сделал бы он на моем месте.

Грегори Мэнчесс, 2005

От составителя

В этот том вошли последние истории о Конане-киммерийце. И только те, что написаны самим Говардом. Может показаться невероятным, но перед вами самая настоящая мировая премьера: полная говардовская конаниана вышла в виде аутентичного собрания, без поздних исправлений, хронологической перетасовки и фрагментов, дописанных чужим пером. Впервые, читатель, ты прочитаешь цикл таким, каков он есть на самом деле.

И впервые эти истории публикуются не будучи выстроены соответственно «биографии» героя, а в том порядке, в каком их создал автор. Возможно, таким и было его намерение. «Вот почему такие большие пропуски, вот почему нет четкой системы. Повествуя о жизни в диком краю, обычный искатель приключений редко следует продуманному плану, он просто излагает что вспомнилось; поэтому эпизоды широко разнесены в пространстве и годах».

Никто из тех, кто прежде составлял конановские сборники, не удерживался от соблазна выстроить «карьеру» героя. Но это, во-первых, никак не отражало писательский рост Говарда, а во-вторых, по моему убеждению, явно расходилось с первоначальным авторским замыслом. В книги включались чужие сочинения на конановскую тему, в произведениях Говарда изменялись, а то и целиком переписывались отрывки (что особенно заметно в «Черном чужаке»), добавлялись вступительные абзацы перед каждым рассказом и повестью, и даже название романа «Час Дракона» было заменено на «Конан-завоеватель». По этим причинам вся серия оказалась представлена не как жизненный путь «обычного искателя приключений» (что подразумевал Говард), а как типичная сага — связная и целостная, с завязкой, кульминацией и развязкой, нечто вроде толкиновского квеста, в которой каждая история является ступенькой лестницы, и герой эволюционирует от нищего вора («Башня Слона») до всемогущего монарха, правителя цивилизованной империи («Час Дракона»),

Беззаботная, полная случайностей жизнь Конана была искусственно трансформирована в «карьеру». И то, что делало цикл таким чудным — мощное чувство свободы, обусловленное, помимо прочего, абсолютной независимостью каждой истории от предыдущей и следующей (кроме Конана, почти нет повторяющихся персонажей!),— исчезло, и вольная жизнь бродяги-варвара обернулась неуклонным стремлением к цели. И вот результат: теперь гораздо проще видеть в Конане самого обычного супермена, который поднимается из грязи в Князи благодаря своей физической силе (яркий тому пример — голливудская трактовка судьбы киммерийца).

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.