Мишка, Серёга и я

Зелеранский Ниссон Яковлевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мишка, Серёга и я (Зелеранский Ниссон)

Часть первая

I

Шел урок физкультуры.

Мы прыгали через «козла». Сначала мальчишки — от «А» до «Я», потом девочки. Моя фамилия начинается на «В» — Верезин. Но среди мальчиков меня обычно ставили последним. Это потому, что мне еще ни разу не удавалось перепрыгнуть. Для девочек и для меня «козла» всегда опускали.

Очередь подвигалась быстро.

— Иванов, — сказала учительница физкультуры и заранее поставила пятерку.

Серёга отделился от очереди. Потом я увидел взлетевший над «козлом» рыжий затылок и растопыренные ноги подошвами назад.

— Сперанский, — вызвала преподавательница.

Я с тоской наблюдал, как прыгают ребята, и ругал себя за несообразительность. На перемене, хлопая партой, я случайно прищемил палец. Вполне можно было соврать, что начинается нарыв. Меня освободили бы от физкультуры. Но я слишком поздно догадался об этой возможности.

Те ребята, которые уже получили отметки, раскачивались на перекладине или карабкались по шведской стенке, похожей на большие счеты без костяшек.

(Физкультура, я считаю, — дело второго сорта. Я никогда об этом не говорю, но уверен, что это так. Недаром же, когда нужно назвать какой-нибудь спортивный предмет, люди даже не пытаются изобрести новое слово, а просто крадут старое: «конь», «кольца» или «снаряд».)

Наступила моя очередь. Учительница подошла к «козлу» и опустила его сантиметров на двадцать.

— Ой, высоко, я боюсь! — передразнивая меня, сказал с перекладины Серёга Иванов.

— И вовсе он не боится, — насмешливо отозвалась за моей спиной одна из девочек. — Просто обижается, что его заставляют прыгать вместе с нами!

— Верезин! — скомандовала физкультурница.

У меня вспотели ладони. Я перевел дыхание и побежал. Я бежал как-то обреченно. Потому что знал: перед самым «козлом» все равно остановлюсь и отойду в сторону.

— Не робей, Гарик! — крикнула мне вдогонку физкультурница. — Лучше быть первым среди девочек, чем последним среди мальчиков.

Это было как пощечина. Я сразу остановился, смерил взглядом учительницу и повернул к низенькой скамеечке у стены.

— Ты что, Верезин? — строго спросила физкультурница.

— Нога заболела, — сухо ответил я и захромал.

Ребята засмеялись. Мне стало очень горько. Конечно, хорошо было бы гордо выйти сейчас из зала и хлопнуть дверью, чтобы всем им стало стыдно.

Но я на это не решился. Я сел на скамеечку и вытянул ногу. Ко мне подошел Мишка Сперанский и спросил со злостью:

— Идиотничаешь?

Я отвернулся и молча погладил ногу.

Если мою маму спрашивают, с кем я дружу, она всегда называет Мишку. Наши родители вместе приехали в Москву из Оренбурга. Поэтому считается, что мы с Мишкой должны быть неразлучны. А на самом деле он неразлучен с Серёгой Ивановым. Трудно понять, что их связывает. Очень уж они непохожи друг на друга. Серёга непоседливый, насмешливый, нетерпеливый. Он вечно изобретает какие-нибудь каверзы. За это его и любят в классе. С ним никогда не бывает скучно. Зато учителям от его выдумок совсем не весело.

Года три назад, когда мы были еще пятым «г», Серёга, например, притащил в кабинет ботаники улей с пчелами. Он объяснил, что дарит его школе, чтобы в школьной столовой появился бесплатный мед.

Оказавшись в ботаническом кабинете, пчелы сейчас же разлетелись по всем этажам. Может быть, они отправились искать цветы?

Первым они укусили нашего завхоза. Потом во всех классах захлопали двери, и малыши с ревом стали выбегать на улицу. А к нам примчался завуч и, держась за раздутую щеку, закричал, что мы скверные мальчишки и что он всех нас исключит из школы.

Я до сих пор подозреваю, что Серёга тогда твердо знал, что пчелы разлетятся.

Мишка Сперанский — совсем другой человек, чересчур серьезный и слишком принципиальный.

В начале года мы избрали его комсоргом. Это окончательно испортило Мишку. Он с яростью принялся себя перевоспитывать. Прежде всего Мишка прекратил читать детективные романы, которые очень любил, и перестал плевать сквозь зубы (это умение считалось у нас очень ценным, а Мишка плевал дальше всех в классе).

Я, конечно, сразу же заметил все эти перемены.

— Хочешь, чтобы тебя на плакате нарисовали? — спросил я.

В ответ Мишка показал мне кулак:

— Во, если растреплешься!

Никто не должен был замечать, как он закаляет свою волю! Я понимал его. Если бы я переделывал характер, я бы тоже это скрывал.

Внешне Мишка с Серёгой были противоположностью друг другу.

Сережка пронзительно рыж. Даже брови и ресницы у него красные, а лицо конопатое. Он ходит растрепанный, и на его школьной гимнастерке всегда красуются чернильные пятна, совсем свежие и уже успевшие побледнеть. Кроме того, Серёга носит сапоги.

Мишка, в отличие от Серёги, и зимой выглядит загорелым. Он первый из нас троих завел «взрослую» прическу. Парикмахер уложил его жесткие черные волосы на пробор. Теперь Мишка каждую удобную минуту проверяет, в порядке ли его прическа.

Впрочем, у Мишки Сперанского и Серёги Иванова есть и кое-что общее. Оба они считают своим долгом меня воспитывать. Мне иногда кажется, что именно это их и связывает. Стоит им прийти ко мне вдвоем, как у меня сразу портится настроение. У них есть привычка ни с того ни с сего заводить со мной разговор о моих недостатках. Им словно доставляет удовольствие видеть, как я начинаю дуться.

Вот и сейчас, заметив Мишку возле меня, Серёга подсел к нам. Подмигнув Мишке, он потыкал пальцем в мое колено.

— Ух ты! — сказал он сочувственно. — Законно распухло. Как подушка.

— Он просто трус! — сердито проговорил Мишка.

— Ну да? — не поверил Серёга. — Гарик, ты и вправду трус?

— Оставь его, — брезгливо сказал Мишка. — Он сейчас заплачет!

Потихоньку переговариваясь, они пошли к брусьям, возле которых собрался класс. Урок продолжался. Обо мне как будто забыли. Я по-прежнему сидел на скамейке, потирал свою коленку, обтянутую сатиновой штаниной. Сатин был черный и блестящий.

(Интересно, бывают ли трусами ученые, артисты или художники? По-моему, человек, у которого от природы богатое воображение, не может быть храбрым. Потому что он невольно видит опасность со всеми ее подробностями и последствиями.

Подбегая к «козлу», я тоже подробно представляю себе все, что меня ждет. Я вижу растопыренные деревянные ножки, заранее ощущаю под руками полукруглую твердость скользкого дерматина. С разбегу я напарываюсь на нее животом. В глазах у меня темнеет, я падаю, теряю сознание. В неожиданно наступившей тишине кто-то испуганно ахает, кто-то, хлопнув дверью, бежит за врачом.

Такие случаи называются ЧП — чрезвычайное происшествие.)

Пока я об этом размышлял, учительница физкультуры, установив очередь к брусьям, подошла ко мне. Лицо у нее было смущенное.

— Ты на меня обиделся? — спросила она, оглянувшись на ребят и понизив голос. — Я ведь пошутила. Неудачно, да?

— Почему? — отозвался я громко. — Для преподавателя физкультуры это было не так уж плоско.

Услышав мои слова, ребята стали переглядываться и хихикать.

— А ты злой, — медленно сказала учительница. Она постояла, словно не зная, что со мной делать. Потом добавила: — Что ж, раз нога болит, иди в класс.

— Хорошо, — сказал я и заковылял к выходу.

Длинный, пересекавший все здание коридор от множества широких окон был похож на веранду. На полу просыхали зигзагообразные следы от швабры. Было прохладно и гулко.

Сразу перестав хромать, я направился к лестнице. Мне не хотелось попасться на глаза кому-нибудь из педагогов, и я старался ступать как можно осторожнее. Но когда я поравнялся с учительской, оттуда все-таки выглянул какой-то человек и строго спросил:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.