Сто фильтров и ведро

Дашевский Валерий

Жанр: Современная проза  Проза    2014 год   Автор: Дашевский Валерий   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сто фильтров и ведро (Дашевский Валерий) «Умом Россию не понять…» Тютчев.

Книга выпущена благодаря помощи и содействию центра абсорбции новых репатриантов деятелей искусства и деятелей искусства вернувшихся из-за рубежа.

Министерство абсорбции Израиля.

Центр абсорбции новых репатриантов деятелей искусства и деятелей искусства вернувшихся из-за рубежа.

1

В эти праздники я не поеду к отцу.

Это — плохие новости. Впрочем, не самые плохие. Самые плохие впереди, это я знаю также точно, как то, что меня зовут Борисом. Поговорив с Иришкой — выслушав по телефону ее вкрадчивой полубезумный монолог (конец обычен: «Плевать — прорвемся!»), я ухожу на кухню нанимаемой мной квартиры (в Штатах за те же деньги я бы снял студию в Нью-Йорке), брожу, лезу за чем-то в холодильник и думаю: скольким людям, включая саму Иришку, я сделал бы неоценимую услугу, если б свернул ей шею.

Несколько раз я уже был близок к этому. Помню, вначале — когда, мало-помалу, положение нашей — теперь уже нашей — компании стало мне более или менее понятно, и я как раз закончил свое экспертное заключение (Господи Боже, кажется, это было в мезозой!), я ехал с ней в машине, в ее машине, злой, как бес, и она, по обыкновению, распиналась насчет какого-то очередного благодетеля компании — страховщика, вздумавшего расторговаться нашими фильтрами, на которого я убил часа два (не рассказать, сколько времени я, человек, привыкший работать по часам, убил с Иришкой и на Иришку!), я оборвал ее, сказав, что он — обычный идиот, не знающий ни собственный бизнес, ни чужой (впрочем, у всех дела в те дни шли из рук вон), на что она спросила, — повернув на миг ко мне свою забубенную голову: «А может быть, ты сам — идиот?». Вот тогда-то во мне родилось необоримое желание вышибить из нее раз навсегда ее непроходимую дурость, как вышибают дух из шпаны, отлупить ее так, как я лупил заблатненных и блатных по молодости, когда все принимал близко к сердцу. Тем бы и оно кончилось, будь я лет на двадцать моложе. Но я был тем, чем был — сорокапятилетним менеджером в дорогом блейзере, и лупить бывшего диктора телевидения не мог, тем более, даму. Я попросту вышел из машины, и пересел в такси. И была осень — тихий, погожий вечер.

И как тогда — как теперь — и, как, подозреваю, будет еще не раз, я слонялся по квартире, не зная, за что взяться, как быть, пробуя примириться с тем (хотя знал, что это невозможно), что женщина, в которую я не влюблен и которую не переношу на дух, получила надо мной власть. С тех пор, как я потерял собственное Агентство, газеты, телеканал, масштаб, престиж, не сохранив ничего, кроме мульти виз и имени в бизнесе, я, мне казалось, примирился со всем, смешавшись с толпой предпринимателей и рядовых граждан и убеждая себя в том, что началось просто другое время жизни и счастье, что я остался цел и всего-навсего работаю на дуру.

Я понимал, что переживаю — по-настоящему, глубоко, и дело не в моей профессиональной репутации, которой я дорожу бесконечно, уж больно тяжело она мне далась, а в том, что лучшие минуты в прошлом, не по моей вине, как это было не раз. Еще я понимал, что не могу бросить Иришку, как не можешь бросить замерзать пьяного и только материшь его почем зря.

И, разумеется, она перезвонила — жене. И, по обыкновению, вкручивала ей, что ее не так поняли, что она сказала вовсе не то — слушайте! — что она вообще не способна на такое! И что бы там не говорила жена — про мой характер, про жесткость обращения с людьми (как водится, не относя меня к их числу) — я к тому времени знал: все, что говорит Иришка, всегда нужно делить на шестнадцать и что верить ей нельзя. Ни в чем. Никогда.

Впрочем, я неправильно выразился: ее словам. Сейчас поймете, о чем я. Есть разряд людей, не обязательно женщин, которые делают все искренне — страдают, лгут, режут себе глотки, попадают под колеса, тащат за собой других, и безответственность их так же беспредельна, как их мечтательность или какие-то «химизмы», про которые писал Бальзак. Фрейд не проводил существенной разницы между женщинами, детьми и шизофрениками, и тут стоит вспомнить «Феноменологию духа», но психоанализировать Иришку — или госпожу Ирину Михайловну Еремину, Президента компании «УЛЬТРА Плюс» (Экологические системы безопасности) — дело не мое. Я вам говорю об особой породе, некоем разряде русских людей, которые сами страдают от того, что они такие, а, может быть, тем и хороши, как чеховские дамы, грезящие наяву, когда им говорят, что с молотка идет их имение. По крайней мере, так я думал тогда, поскольку так мне хотелось думать.

Верьте глазам своим, говорю я. Стоило посмотреть, как она орала на Чернавцеву (и, разумеется, извинялась потом, что была не права по форме — не по сути) — и орать было за что — матерясь, как бульдозерист, в присутствии бедных интеллигентных Хоменко (я, конечно, не в счет), за то, что та — безмозглая корова и конченая сука, мать ее! — все хотела получать оклад в полторы тысячи долларов для себя и в две — для своего праздношатающегося никчемного Юры, мастера никому не нужных рекламных дел, причем, не из дохода компании, которую она, Чернавцева, поставила на грань разорения, а из Иркиного кармана: «Я тебя спрашиваю, так тебя и перетак, тупая дура, из каких денег и за что я должна платить? При всех клянусь тебе, что ни одна блядь, даже такая, как ты, больше не получит моих денег!». Тут впервые я перепугался, что у нее будет или инсульт, или один из тех приступов — я ли не испытал это на своей шкуре! — когда она будет лежать на полу в зале обучения, распластанная страхом перед чем-то, что хуже страха, хуже смерти и того, что за ней, и что в нашу просвещенную эру называется нервным срывом при длительном нервном истощении.

Вы скажете, что все это — от неумения вести дела. Я подпишусь под этим. Вы скажете, что определенному разряду женщин бизнес противопоказан клинически, как, к примеру, мне — фристайл или другие экстремально-адреналиновые практики молодежного идиотизма. С этим я тоже соглашусь. Однако, Иришке не давали покоя ее лавры самого что ни на есть успешного продавца всемирно известной фирмы «Zepter». Да, были времена, когда г-жа Ирина Еремина — диктор популярнейшей программы «независимой» телекомпании «НТВ» — разъезжала как кинодива по городам и весям нашей необъятной родины, а точнее, родимого Севера, который, как известно, нам дороже кавказских пальм и крымского тепла, где демонстрировала в действии волшебные цептеровские кастрюли — те самые, что варят без воды — массовым аудиториям, а, вернее, самому беспробудному лоховью, сбежавшемуся поглазеть то ли на нее, то ли на эти умопомрачительные кастрюли, и чувствовавших себя последними, позорными, кончеными лохами без этих кастрюль — в кинотеатрах, клубах и кафе, где она устраивала для них презентации, проще говоря, лечила их по полной программе.

Ну как не впарить такую кастрюлю натуральному лоху, северному недотепе, которого, по его лоховому разумению, норовят извести и отравить все на свете, от евреев-врачей до масонов и коммунальных служб включительно? Факт тот, что Иришка в «Zepter» была тем же, чем Джордан — в «Nike» — лицом, легендой, душой и ореолом, наиуспешнейшим коммерческим представителем системы МЛМ, Продавцом Божьей Милостью, за что всемирно известная фирма «Zepter» наградила ее дамским «Мерседесом», который, впрочем, у нее не задержался. С тех пор тюменские лохи варили себе овощи без воды, как и было задумано, а Иришка забрала в забубенную голову мысль открыть собственное дело — сведя эту самую сеть МЛМ у всемирно известной фирмы «Zepter».

Я говорил и повторю: самое страшное из слышанного мной — и виденного в действии — это Иришкины идеи. Идеи посещают ее время от времени, ими она делится, и что еще страшней — пытается воплотить. Тогда наступают скверные времена, но я забегаю вперед. У меня будет время поделиться впечатлениями и соображениями насчет того, что такое женщина в бизнесе — если это Иришка, а Иришек в стране, скажу я вам, ничуть не меньше, чем цептеровских кастрюль на их базовых и транзитных складах.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.