Все могу (сборник)

Харитонова Инна Александровна

Серия: Для тех, кто умеет читать [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Все могу (сборник) (Харитонова Инна)

Все могу

Девка без жопы что клумба без цветов… Так про нее в школе говорили, а она не обижалась. Зачем? Ведь правда. Не было у нее, у Вальки Дорофеевой, даже намека на пышность зада, и откуда бы ему только взяться? Голодно, хлопотно, печально жила Валя. Бедно и страшно.

Не в самой плохой деревне родилась Валентина. И даже в очень хорошей семье. Отец с войны только вернулся. Не злой и не калеченный, но и без наград. Ему, можно сказать, повезло. Бывало, сядет на лавку, сгорбится, руками на ноги обопрется, локти расставит на Ботню и Железню и смеется: «Что ж вы меня про войну пытаете. Говорю же я вам, в войне не принимали участия три армии: шведская, турецкая и 23-я советская». Смеется. Люди, кто не местный, не знают, правда ли. Все-таки целая армия и вот так, в бездействии. Как же подобное быть может, когда каждый взводик считали. Не верили многие Егору. Или контуженым его считали. А ведь не врал, были они на Карельском перешейке почти всю войну как в стационаре, и лично он, Егор, стоял где-то под Выборгом со второго года войны, поэтому повоевать ему толком не пришлось, даже соединение его никто так никуда и не перебросил. Удача.

И баба его дома дождалась. Тоже удача. Девка у них первая родилась. Не совсем, конечно, результат, но тоже хорошо. Подумал Егор и Валькой назвал. Мамаша не сопротивлялась: «Бери имя мальчишное, мне все равно». Плохая была уже тогда Валькина мать. Болезная, безвольная, как сухая трава. Выветривалась ее жизнь с суховеем, и Егор поделать ничего не мог. Что тут сделаешь?

В памяти его потом все слилось вроде как в один день. Валькино рождение, посевная в колхозе, косяк аистов в небе, длинный такой косяк, два часа тянулся, прерывался, пропадал, а потом вдруг заново, продолжение – догонять первых. Никогда в своей жизни ни до, ни после Егор не видел столь удивительной и пугающей красоты – долгих аистов в сером небе, набрякшем дождем, осенью и бедою, которая унесла куда-то и навсегда его жену после легочного заболевания, которое так и не научились даже сейчас лечить полностью – до самого оптимистического конца. А в небо Егор больше не смотрел. Женился.

Никто Егора не осудил. Ребенок в избе грудной.

Егор могучий мужик был, даже красивый – вроде Савва Морозов и Добрыня Никитич, – только с неухоженной бородой. Не знал он про себя такого – мужик как мужик, а не порода. Откуда бы? И жене его новой Егор кем-то особенным не казался, но отлично она понимала, что время после войны, поэтому хоть и девка на руках, мужик ей достойный попался. Шофер – в руках руль, в кармане – рубль. Не пьет.

Ни в чем не прогадала, вошла хозяйкой.

С тех пор имя мальчуковое стало Вале пригождаться.

Нет, мачеха не мучила, даже наоборот. Сиди, Валюша, дома, в школу не ходи. Зачем тебе школа? Дома как хорошо. Братик Славик и братик Андрейка. Любят тебя, души в тебе не чают, ручонки только к тебе тянут, соскучаются. Вот сестренка, может, у тебя скоро народиться. Хочешь – Любочкой назовем, как маму твою. Как какую маму? Нет, Валя, не я твоя мама. Папа, да. Твой папа. А мама нет, не я… Так ты отцу скажи, не пойду в школу. Ладно? Ясно – дома хочу. Зачем тебе школа? Побежишь через ручей, а там за горкой волки. Страх какой. Все у нас в конторе говорят, что волки. Зины Смирновой сноха видела. Да. Сама. И еще Пал Кузьмича брат. Там они, там.

Валентина волков боялась, но еще больший ужас жил у Вали где-то за верхним началом фартука, под шеей, где у других обычно встает ком в горле, и выражался этот ужас в опасениях, что не придется ей выучиться читать. Баба Фрося ведь как часто говорила: «Не грамотная я, внучка, всю жизнь и горемычная». Вале так было не надо. Стоя в скотнике в навозе по колено, Валя щурилась через окошко на отцветающий второй или третьей волной луг – зеленый океан, думала о словах бабы Фроси.

Вот если глянуть по сторонам. Дачники чистенькие, душем моются. Книжки вечерами читают, говорят, что и в кино ходят. Про кино-то обман, конечно. Но книжки у них хорошие. Большие. Инженера дочка про моря рассказывала, как там один человек заблудился и жить остался вроде как насовсем. И еще про одного, у которого нос длинный, а сам вроде чурочки и глупый такой же. И платьев у них у всех много, даже шелковые, а у меня два и те послиняли. Почему у них так? Вале из всех умозаключений больше всего нравилось первое, самое что ни на есть фундаментальное – потому что грамотные. Поэтому надо в школу. Там учат.

Мачеха обиделась, нижнюю губу прикусила, но дала свою перешитую юбку. Отец не вникал – деньга пошла, можно было новый дом ставить. Жена теперь завсклад механизаторов. За каждой железкой – все к ней. Устроилась жизнь.

Со школой как-то тоже приладились: сегодня на телеге, завтра отец подвезет на полуторке, послезавтра – бегу пять верст. Там-то Валя с волком – мачеха напредвещала – все-таки столкнулась. Эта встреча осталась Вале на всю жизнь. Но не пережитым ужасом, а уверенностью – ведь все могу.

Был по дороге такой уклончик, от речки, от Вашаны, летом там хорошо гулять ирисками – так Валя называла цветочки иван-да-марья – загляденье. Фиолетовый ковер с золотым ворсиком. Возьмешь цветочек, а на нем шмелек даже непотревоженный вьется: «Здравствуй, Валя, я твой дружок-шмелек». А потом жу-жу-жу и нет его. Валя смеялась: «Куда ты, дружо-жо-жо-жок?» – и цветочек до дому несла, вдыхала. Валя знала, что это цветочек для счастья, – у них все знали. Если из него мочалу скрутить и помыться ею, говорили, обязательно будет счастье. Всенепременно. Валя очень верила в счастье, потому что другой вере Валю не выучили. Так вот, может, благодаря счастью Валя зимой от волка спаслась.

Она его первая увидела, а он вроде как на взгляд обернулся, как детки глаза открывают, когда на них, спящих, долго и молчаливо смотришь. Что там волк учуял? Сиротку или счастливую, тощую или горькую, но, когда Валя в кошмаре качнулась, подалась вперед и, наконец, побежала, крича страшным голосом, зверь тихо пошел в другую сторону по своим важным волчьим делам.

Дома не поверили. Говорят, что с собакой спутала. Валя обиделась: как это так, она что, собаку от волка не отличит? Но отец, когда Валя лежала уже и почти спала, подошел, на лоб руку положил свою тяжелую, чуть погладил и совсем нежно, как и не отец вовсе, сказал: «Вот и мамку твою волки боялись». А потом опять погладил. Пожалел. Спустя долгие годы Валя помнила эту руку, и, когда уже отец умирал совсем, рак горла у него нашли, рука лежала такая же тяжелая и крепкая на Валином плече и как будто уверяла: «Ты, Валь, не дрейфь, обойдется». Говорить Егор уже не мог.

А главное свое слово в отношении Валентины отец сказал, когда та школу кончила. Полную школу, не восьмилетку. «В Москву, Валентина, езжай. Учись дальше». Мачеха тогда подобралась всеми силами и проявила самое стойкое сопротивление: «Нельзя, Егор. Что ты делаешь?! Зачем? И так ее десять лет тянули». Мачеха с годами посмелела – руководитель ведь, «командирша», как мужики ее звали. Но в дому погоны снимала, Егору начальников хватало. Мачеха отца пугала, что, мол, испортит Москва девку, пожует и плюнет. Но на самом деле боялась она только одного – продолжительного оттока семейного капитала в Валину московскую сторону. Зря боялась.

Валя как сошла с поезда на Курском вокзале, как купила себе пирожок, разменяв новенькую красненькую, а сдачу спрятав, так больше к отцу за деньгами не возвращалась.

Еще в дороге решила себе главное – все могу. Некрасивая, худая, носатая, слабоволосая, конопатая по телу, с троечкой по коварной физике, но в новом платье – отец купил, – Валентина знала, как и многие ее содейственницы, что обратно хода нет. Никогда.

За окном плыли травные поля, где-то даже виделись Вале четкие ромашечки, нежные колокольчики, кумарные донники, и думалось: как теперь, кто теперь их насобирает, насушит, если не она. И вдогон представлялось: а может, в сельскохозяйственный? А вдруг в деревню вернут, к истокам? Совсем не для этого еду, а для чего? Была это Валина тайна.

Алфавит

Похожие книги

Для тех, кто умеет читать

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.