Встретимся в раю

Сухнев Вячеслав

Жанр: Триллеры  Детективы  Современная проза  Проза    1992 год   Автор: Сухнев Вячеслав   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Встретимся в раю ( Сухнев Вячеслав)

Патруль

Перед сменой Чекалину сообщили неприятность. Старший наряда, сержант Тетерников Сергей Сергеевич, ногу в отгуле сломал. И теперь уже балдеет в дивизионной больнице. Поэтому старшим в наряд идет унтер-офицер Кухарчук, стажер курсов повышения квалификации.

— Где ж его надрало — ногу сломать? — спросил Чекалин напарника, Витьку Жамкина.

Они как раз выходили во двор дивизиона на развод перед сменой. В застоявшемся между бетонных стен горячем воздухе сильно приванивало.

— Сергей Сергеевич найдет где ногу сломать, — буркнул Витька. — Наверное, опять на рыбалку подался, на озера под Шатурой. А если еще и за галстук заложил…

— Горе, — вздохнул Чекалин; — А мы теперь… с этим…

— Ничего! — сказал Витька. — Бог не выдаст, унтер не съест. Видали мы таких.

— Ребята рассказывают, — насупился Чекалин, — он перед сменой даже шнуровку на жилете проверяет. Или возьмет и даст кулаком прямо в диафрагму. И тут же выговор: что за патрульный, если можно в дыхалку засветить! Где, мол, ваша реакция, в бога мать! Во какой ласковый…

Патрульные столпились на выходе. В просторном вестибюле дивизиона, на серых бетонных плитах, было прохладно, а во дворе, над плацем, вонючий воздух дрожал от зноя.

— Дивизион! — гаркнул с крыльца капитан Стовба, замначопер. — Шевели копытами!

— А еще, ребята говорят, — продолжал бубнить Чекалин в спину Жамкина, — этот Кухарчук любит, чтобы бляха кончиком точно на пуговицу смотрела. У тебя вот куда смотрит?

— Вроде на пуговицу, — покосился Витька на свою бляху.

Подумал и потер ладонью эмаль алого щита.

Дивизион строился. Шесть сотен патрулей, шесть сотен молодых свежевыбритых рыл. Старше сорока — никого, кровь с молоком, рост не меньше ста девяности. Грудные клетки — фордовские капоты, ручищи — лопаты экскаваторные. Шесть сотен молодцов в синих комбинезонах и желтых тупорылых ботинках. Голубые рубашки с витыми погончиками наглажены, торчком стоят, как жестяные. От эмалевых блях, от серебристых касок с золотым государственным орлом глазам больно…

Хилых в патрули не берут — снаряжение одно сколько весит, а с ним еще бегать надо, работать. Справа, из наколенной кобуры, торчит рукоять плоского никелированного «Смита». Хорошую машинку делают в Туле по лицензии — Чекалин, например, с двухсот метров по движущейся цели пульки одну в другую кладет. В левом наколеннике — запасная обойма и баллончик с «Акацией». Над левым грудным кармашком комбинезона — алая бляха с личным номером. Это чтобы граждане знали, на кого бочку катить — у нас демократия. А в самом кармашке — дорожный анализатор. Мгновенно щупает на алкоголь и наркотики. В правом кармашке спрятана мощная рация уоки-токи с аварийным вызовом и громким сигналом алярма. На широком желтом поясе — наручники и дубинка. Иначе говоря — батон. В напряженных ситуациях патрулю полагается бронежилет с автоматом. Но пока, слава Богу, никакой напряженки, а то ведь сгореть можно в жилете по такой погоде.

Чекалин с Жамкиным дошли до своего сектора плаца, как раз под молодым топольком, в тенечке. Там уже переминался детина с медным загаром и с усами веревочкой. На погонах у него тускло поблескивали унтер-офицерские звездочки.

— Мои? — гавкнул усатый, приглядываясь к патрулям.

— Мамины, — флегматично ответил Жамкин.

Раз ты — не по уставу, так и мы — уж не обессудь…

Унтер молниеносно выбросил кулак, целясь Витьке в солнечное сплетение. Но и Жамкин не зевал. Поймал руку усатого в захватик — непопулярный, но эффективный, если как следует отработать. «Капкан тигра» называется. Унтер замер и зашипел от боли. А Витька нахально улыбнулся.

— Виноват! Привычка…

— Не извиняйтесь, — переведя дух, пробормотал унтер и запястье исподтишка растер. — Хорошая привычка. За нее и деньги платят. Молодец!

— Рад стараться!

— Я Кухарчук, — сказал унтер-офицер. — Иду старшим.

А вы, очевидно, Чекалин?

— Не, я Жамкин. А Чекалин — вот он…

— Патрульный Чекалин, — доложился тот сухо — ему не понравились атлетические игры унтера с подчиненными. — Личный номер…

— Не стоит, — улыбнулся Кухарчук. — Вижу. Смотрел вашу анкетку, Чекалин. Взрывная реакция — записано. Вот и подумал. Меня еще никто в капкан не брал.

— Это дело наживное, — наставительно сказал Жамкин.

— Все, братцы, — построжал Кухарчук. — Становись!

Полковник идет…

И точно — одновременно с низким вибрирующим звуком сигнального гонга из дверей дивизиона вышагнул невысокий седой полковник в обычной патрульной форме, но в черной парадной пилотке с красным кантом и орлом.

— Дивизион, смирно! — заорал на весь плац капитан Стовба и полетел на цырлах к полковнику.

Командир дивизиона остановился в центре плаца, чуть наискосок от наряда Кухарчука, и благожелательно поглядывал на патрулей, пока Стовба отдавал рапорт. Чекалин, чувствуя взгляд серых жестких глазок командира, тянулся как мог. Он вообще-то никого и ничего не боялся, но близкое присутствие высокого начальства всегда вызывало в нем некий трепет души, схожий с веселым ужасом, какой человек испытывает перед мощной и красивой стихией — грозой, например…

Полковник у них — что надо. Между прочим, ребята из других дивизионов завидуют. Начинал еще в милиции и даже вроде в коммунистах состоял. Может, потому до сих пор и полковник, а не генерал. Комми везде попридерживают. А тут — шутка сказать: служба гражданской безопасности. Ладно, пусть и комми… Зато справедливый. Если, скажем, в кадрах тянут с надбавкой за выслугу, или классность зажали, или нарядами вне очереди задолбили, а то, бывает, и с жильем не шибко чешутся — всегда можно запросто к полковнику подойти. Говорят, его в руководстве либералом дразнят. Мол, дешевую популярность у подчиненных ищет. Брехня! Он и строг бывает, когда надо. Жамкину прошлым летом десять суток карцера вкатил — за необоснованную стрельбу в центре города. А недавно с одного говнюка погоны перед строем содрал — за трусость. Не поглядел, что тот зятем важной шишке приходится. Вот вам и либерал!

Капитан Стовба закончил кричать и петушком отскочил в сторону.

— Вольно, — благодушно сказал полковник. — Ну что, гвардейцы, жарко? Знаю, жарко… А работать надо. Обстановка, ребятки, расслабиться не дает.

Голос полковника окреп, с чеканного лица сбежала улыбка:

— Плохо мы работаем, наверное, если положительных сдвигов нет! Наблюдается, понимаете, тенденция к росту тяжких преступных проявлений. Грабежи, значит, изнасилования, убийства… Нам, понимаете, жарко, спим на ходу, а преступники не дремлют!

Об этом Чекалин и сам догадывался — точно, не дремлют… Редкая смена обходится без столкновений.

— Буквально в последние дни, — продолжал полковник — участились случаи грабежей в сеттльментах. Вот, дожил Весь мир, понимаете, все прогрессивное человечество… Оказывают нам помощь в построении нового общества. Тысяч специалистов едут в нашу страну, миллиарды вкладываются народное хозяйство, чтобы мы жили еще лучше. А у нас бардак. Спецов бомбят прямо на дому. Кто к нам после этого рискнет? Иностранные представительства справедливо обращаются к нашему руководству с требованием оградить! Человек приехал в Россию — Здрасте… Тут тебе и вымогатели, бомбилы в самом широком ассортименте. Стволами, понимаете, трясут!

Полковник даже голову на грудь сронил — от позора за державу, должно быть. А потом скомандовал:

— Рядовой первого класса Чекалин! Выйти из строя…

Чекалин, одеревенев, вышел из строя и повернулся нале во кругом. Его широкое простецкое лицо посерело.

— В прошлую свою смену, — загремел полковник, — рядовой первого класса Чекалин обезвредил бандита! Опасного подчеркиваю, бандита — со стволом и взрывчаткой. Действо вал Чекалин грамотно, оперативно, самоотверженно. От лица службы выражаю благодарность. А от себя лично награждаю вас, Чекалин, стереовизором «Юность».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.