Северный ветер

Прасолов Владимир Георгиевич

Жанр: Прочие приключения  Приключения  Шпионские детективы  Детективы    2014 год   Автор: Прасолов Владимир Георгиевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Северный ветер ( Прасолов Владимир Георгиевич)

ЭТА ЧЕСТНАЯ И ИСКРЕННЯЯ КНИГА ЗАХВАТЫВАЕТ ТАК, ЧТО НЕВОЗМОЖНО ОТВЛЕЧЬСЯ. СЕРДЦЕ ЗАМИРАЕТ, И ТЫ ПЛАЧЕШЬ И РАДУЕШЬСЯ ВМЕСТЕ С ЕЕ ГЕРОЯМИ, ПРОНЕСШИМИ С СОБОЙ СКВОЗЬ ТО ТЯЖЕЛОЕ ВРЕМЯ ВЕРУ, ЛЮБОВЬ, ЧЕСТЬ И ПРЕДАННОСТЬ.

Вместо пролога

Северный ветер во все времена года показывает характер — или освежает, или пронизывает холодом до мозга костей. Он не бывает расслабляюще-теплым здесь, в Сибири. В огромном, необозримом крае земли, ничем не прикрытом от великого ледовитого океана, распахнутом перед всеми его капризами, отдающем ему как дань серебряные воды тысяч рек. Напитанном невиданными энергиями и богатствами и оттого самоочищающемся и живородящем. Суровый и чарующий своей первозданной красотой, он принимает только чистых душой и оставляет их в себе навсегда. Люди, волей или неволей попавшие в эти края, задерживались в них надолго, а чаще насовсем, не в силах оторвать себя от энергии чистоты и простора, воли и безмятежного величия мира этой загадочной земли.

Так уж случилось в России в последнее столетие, большей частью люди попадали туда не по своей воле. Двадцатилетним, этапом политических заключенных, оказался здесь и Иван Голышев. Другие двадцать лет, срок наказания, назначенный судом, перечеркнули его жизнь раз и навсегда. Ту жизнь, в которой он, комсомолец, бригадир, беззаветно веря в торжество идей социализма, ударным трудом выполнял и перевыполнял трудовые нормы, выдавая на-гора десятки тонн черного золота. И в которой вдруг для него не стало места… Случай спас его от верной смерти во время побега, во время блужданий в тайге. А может быть, правду говорят, что случайностей не бывает. Может быть, старый охотник Такдыган нашел в тайге замерзавшего беглого зэка по велению Духов тайги. Такдыган вернул его уходившую с этого света душу и дал ему новое имя в новой жизни. То, что он смог расслышать из уст умиравшего: «иВАНГОЛышев», — прошептал беглец заиндевевшими губами, — и стало его новым именем. Вангол так Вангол, согласился старик. Орочены, немногочисленный эвенкийский род, в одну из семей которого Голышев попал, выходили его и приняли к себе как сына. Ошана, дочь Такдыгана, отдала ему в жены свою старшую дочь Тингу. Старый охотник Такдыган передал ему свои знания и в святом месте силы посвятил в тайны Духов тайги.

Вангол принял новое имя и новую жизнь, он ощутил в себе ранее скрытые способности. Он как бы просто вспоминал их… Шли годы, Вангол набирался сил. Такдыган был доволен учеником и уверен в том, что Вангол получил силу древних Духов тайги. Ничего не предвещало беды. Но та, другая жизнь и тот, жестокий мир уже вторглись в этот, таежный, даже в здешней глухомани укрыться от них не удалось. Ванголу пришлось выйти из тайги. Встреча с пришлыми людьми — научной экспедицией из Иркутска — дала ему возможность воспользоваться документами одного из исследователей, Игоря Сергеева, тот был тяжело ранен и потерял память. Вангол, теперь уже под именем Игорь Сергеев, появляется в Иркутске. По направлению, подготовленному для него же, Игоря Сергеева, Вангол едет учиться в Москву в Высшую школу разведки РККА. Война для него началась в спецшколе Разведуправления, куда он попал в числе лучших выпускников разведшколы. В первые же дни в составе разведгруппы «Ветер» он был заброшен в прифронтовую полосу для борьбы с диверсионными группами противника. Вот там и свела его судьба второй раз со Степаном Макушевым, капитаном НКВД, бывшим начальником того конвоя, из которого он когда-то совершил побег. И с Владимиром Арефьевым, лейтенантом Московского уголовного розыска, родственником Макушева. Там же Вангол выходит на след банды уголовника Остапа, убийцы его жены и человека, завладевшего секретным архивом лагерных сексотов, представляющим огромный интерес как для уголовников, так и для немецкой разведки.

Вангол, Макушев и Арефьев, преследуя по пятам через всю страну банду Остапа, попадают в Забайкалье. В край непроходимой тайги, болот и марей. Там, на скалистом берегу безвестной реки, в пещере, куда стремился попасть Остап, чтобы завладеть хранящимся в ней со времен Гражданской войны золотом, происходит развязка. Остап и его подручные убиты. Архив «грешных душ», найденный при Остапе, уничтожен… Вангол и его друзья вышли на стойбище Ошаны, чтобы сообщить ей о гибели старого Такдыгана. Теперь им нужно выходить из тайги. Война. Здесь они выполнили свою задачу и понимали — их место там, на фронте…

Северный ветер поземкой заносит едва различимые следы былого, навсегда хороня их в прошлом, очищая пространства для будущего, стремительно летящего вперед, неизвестного и манящего…

Осень 1941 года здесь, в енисейской тайге, на первый взгляд ничем не отличалась от всех предыдущих. Лист на осинах налился багровым цветом, потрепыхался на студеном ветру да и полетел в пожухшие травы. Утки да гуси косяками прошли с северов на китайский рис, зимовать. Бабы по деревням рожали по осени, как положено — под урожай и рожай. Только не стало мужиков в деревнях, как метлой смело. Железной метлой, безжалостной и бездушной; звали ее словом нехорошим, бедовым — мобилизация. Мужики, уходя, утешали — немца побьем да и вернемся к осени, а она, осень-то, вот она, только никто не вернулся, одни похоронки да вести о том, что немец уж к Москве подбирается. Тяжелая была осень, тоскливая от неизвестности и безнадежного ожидания. Может, оттого, что здесь не лилась кровь, не грохотали рвущиеся снаряды и бомбы и танки не крушили гусеницами деревенские избы, война не воспринималась так душераздирающе страшно, один только голос из трескучих громкоговорителей леденил кровь: «Наши войска, ведя упорные бои с превосходящими силами противника, оставили населенные пункты…»

— Чем же энто немец нашенского мужика превосходящий? — удивлялись старики.

— Испокон веков германца били! А сейчас чего? Считай, всех мужиков с волости забрали, а немец все одно превосходящий, как это? Нечто Германия больше Рассей? Не больше, вона правнук Ванька вчерась карту земную показывал. Там энтой Германии — плюнуть да растереть.

— Да не в размерах земли дело. У тебя вон огород здоровенный, а чё в нем растет? Лопухи одне…

— Ты мой огород не трожь!

— Да это я так, к слову, чтоб понятней было. Не серчай… слухай, мой-то внучок еще по весне, как картоху сажали, учудил. Токо счас до меня, старого, дошло…

— Эт который?

— Да старшего, Егора, Петька.

— Чё учудил-то?

— Да все родичи на огороде, братья его старшие да отец копают землицу, бабы картошку сажают, так споро все, весело и быстро, рядок за рядком, глядеть любо, а он на плетне сидел, с другими малыми, ну, бесштанная команда, да вдруг как заревет в голос. Я-то рядом, на лавке, курил. К нему, думал, не дай бог на хворостину напоролся али прищемил чё… «Ты чё, говорю, ревешь?»

А он ладошками грязь по лицу размазывает, плачет и говорит: «Их всех убьют, как я энту картошку один копать буду?» Я-то строго: «Ты чё, говорю, болтаешь, как это убьют?»

А он, пуще прежнего, слезы градом! Плачет аж взахлеб и твердит: «Убьют, всех убьют, я один останусь!» Я его тогда с плетня снял да и унес домой, так он у меня на руках и уснул, наревевшись. А проснулся, шкода, глаза веселые, за бороду меня потрогал, сплю иль нет, и потихоньку с полатей-то и слез. Я и забыл про то, не сказывал никому, а теперь вспомнил. Уже две похоронки получили, да от Егора давно вестей нет. Женка-то его черная вся ходит. Вот и думай, чё он тогда ревел, как чуял…

— Да, Савелий, пришла беда — отворяй ворота… Федорыч вон тоже на сына похоронку вчерась получил. Как так? Били ж немчуру тогда…

Старый Прокоп, глянув по сторонам, тихо, но красноречиво прошептал:

— Тогда, Васька, вера была! Бились за чё? За веру, царя и Отечество! А счас?

— Ну это, за Родину, за Сталина…

— Вот то-то и оно. Родина-то, она у каждого своя, а Отечество — оно одно на всех…

— Ну ты, Прокоп, загнул. Нету в том разницы никакой…

— Есть разница, подумай! За веру, царя и Отечество — это ж святая троица. А щас чё? Веры-то нету!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.